Сондер Абельсон – Дамы и господа, мы вернем вам жизнь (страница 1)
Сондер Абельсон
Дамы и господа, мы вернем вам жизнь
Глава 1. Уютная тюрьма вашего разума
Вы здесь. Не на диване, не в кресле под пледом, не в вагоне метро, качающем вас в такт чужим жизням. Вы в своей клетке. Вы привыкли называть ее иначе: «моя депрессия», «мое тревожное расстройство», «моя сложная жизненная ситуация». Вы дали ей имя, чтобы сделать ее вещью, внешней силой, отдельным от вас врагом. Это первая и самая главная ложь, на которой держится вся конструкция. Это не враг. Это ваш дом. Вы его построили. Вы обставили его мебелью. Вы каждый день протираете в нем пыль.
Посмотрите вокруг. Видите эти стены? Они сложены из кирпичей старых обид, скрепленных раствором жалости к себе. Каждый кирпич вам знаком, вы помните его на ощупь. Вот этот, щербатый, – тот раз, когда вас предали. Вот этот, холодный, – родительское равнодушие. А вон тот, почти стершийся от ваших прикосновений, – ваше первое большое разочарование. Вы годами рассказывали об этих кирпичах психотерапевтам, друзьям, случайным собутыльникам. Вы так гордились уникальностью своего узора кладки, что не заметили, как замуровали себя заживо. Эти стены не защищают вас от мира. Они защищают вас от жизни.
А что это за удушливый, но такой привычный запах? Это запах гниения. Это аромат вашего прошлого, которое вы отказываетесь хоронить. Вы держите его в своей камере, как труп любимого человека, надеясь, что он однажды оживет и извинится. Вы кормите его своей энергией, своими мыслями, своим настоящим. Вы тратите свои дни, ведя бесконечные диалоги с призраками, переигрывая старые сцены, пытаясь выиграть битвы, которые закончились десятилетия назад. Ваша депрессия – это не болезнь. Это некрофилия. Патологическая привязанность к тому, что мертво. Вы не хотите отпустить прошлое, потому что оно – единственное доказательство того, что вы страдали. А ваше страдание – это все, что у вас, как вам кажется, есть. Это ваш орден, ваша медаль, ваше алиби на бездействие.
Прислушайтесь. Слышите этот монотонный гул? Это ваша тревога. Это работа генератора, который круглосуточно питает электричеством вашу тюрьму. Вы включаете его каждое утро, едва открыв глаза. Первый вдох – и первая мысль: «А что, если?..» Что, если я не справлюсь? Что, если меня уволят? Что, если они меня осудят? Что, если я заболею? Этот гул стал для вас фоновой музыкой, без которой наступает оглушительная, невыносимая тишина. Тишина, в которой вам пришлось бы услышать единственный важный вопрос: «А что я делаю прямо сейчас?» Вы предпочитаете гул. Ритуал тревоги придает вашему дню структуру. Проснуться, испугаться будущего. Позавтракать, обдумать возможные катастрофы. Пойти на работу, прокручивая в голове сценарии провалов. Ваша тревога – это молитва, обращенная к божеству по имени «Катастрофа», в существование которого вы верите гораздо истовее, чем в собственные силы. Вы не боретеся с тревогой. Вы ее практикуете. Вы – ее верный адепт.
Теперь давайте поговорим о комфорте. Вы думаете, в тюрьме не может быть уюта? Ошибаетесь. Ваша – самая комфортабельная из всех. В углу стоит старое, продавленное, но такое знакомое кресло. Это ваша апатия. Вы садитесь в него, когда устаете даже от имитации борьбы. Оно принимает форму вашего тела, оно ничего от вас не требует. В нем можно сидеть часами, днями, годами, глядя в одну точку и упиваясь сладкой безнадежностью. Из этого кресла мир кажется простым и понятным: все тлен, ничего не имеет смысла, стараться бесполезно. Это высшая форма интеллектуальной лени, замаскированная под глубокую философскую позицию.
А вот этот мягкий, теплый плед, которым вы укрываетесь с головой. Это ваша убежденность в собственной уникальности. «Никто не понимает, как мне плохо». «Мой случай – особенный». «Другим легко, у них не было такой травмы». Этот плед греет ваше эго. Он отделяет вас от миллиардов других людей, которые тоже испытывают боль, страх и отчаяние. Но их боль – обычная, житейская. Ваша же – экзистенциальная драма, достойная романа. Пока вы кутаетесь в этот плед, вам не нужно ничего делать. Вы – хрупкая ваза с тончайшим узором трещин. Вас нельзя трогать. Вам можно только сочувствовать. И вы исправно ищете это сочувствие, обменивая крупицы своей жизненной силы на порции чужой жалости. Жалость – это наркотик. Он не лечит, но на время снимает боль ответственности.
Ваша тюрьма – не одиночная камера. У вас есть сокамерники. Это ваши диагнозы. «Биполярное расстройство». «Пограничное расстройство личности». «Генерализованное тревожное расстройство». Вы получили их от людей в белых халатах и теперь носитесь с ними, как с документами, удостоверяющими личность. Эти диагнозы стали для вас исчерпывающим объяснением всего: вашей лени, вашей трусости, ваших неудач в отношениях. «Я не могу построить карьеру, у меня депрессия». «Я срываюсь на близких, потому что у меня БАР». Вы превратили медицинский термин в индульгенцию. Он освободил вас от необходимости работать над своим характером, контролировать свои импульсы, брать на себя ответственность за свои поступка. Вы не человек, который ведет себя определенным образом. Вы – ходячий диагноз. Симптом на ножках. Это очень удобно. С симптома какой спрос?
Вы скажете, что пытались сбежать. Вы расскажете нам о годах психотерапии. О десятках прочитанных книг. О ретритах и медитациях. Позвольте нам сэкономить ваше время. Все, что вы делали, – это переклеивали обои в своей камере. Вы меняли серые на бежевые, потом на обои в цветочек. Вы вешали на стены мотивирующие цитаты – эти дешевые репродукции свободы. Ваша терапия превратилась в увлекательный сериал о вас самих, где вы – и главный герой, и сценарист, и единственный зритель. Каждую неделю вы приходили, чтобы пересказать очередную серию, получить свою дозу внимания и сочувствия, и вернуться обратно в свою камеру, удовлетворенные тем, что «работаете над собой». Эта «работа» и есть главный механизм поддержания тюремного режима. Пока вы «работаете над проблемой», вам не нужно ее решать. Сам процесс стал целью.
Вы не хотите излечиться. Осознайте это. Это самый болезненный и самый важный тезис этой главы. Если завтра утром вы проснетесь абсолютно здоровым, что вы будете делать? Ваша привычная система координат рухнет. Вам больше не о чем будет так упоительно страдать. Вам больше нечего будет рассказывать терапевту. Ваша уникальность испарится. Вы станете таким же, как все. Вам придется вставать и идти в мир, который ничего вам не должен. Вам придется строить отношения, в которых нельзя будет манипулировать своей болью. Вам придется ставить цели и достигать их, преодолевая реальные, а не выдуманные препятствия. Вам придется столкнуться с оглушительной, пугающей ответственностью за каждый свой день. Свобода страшнее любой тюрьмы, потому что на свободе нет надзирателя, на которого можно свалить вину. Вы боитесь не депрессии. Вы боитесь жизни.
Ваше страдание стало стержнем вашей личности. Без него вы боитесь рассыпаться. Это ржавая арматура, на которой держится ветхое здание вашего «Я». Вы не знаете, кто вы без своей боли. Всю свою сознательную жизнь вы определяли себя через отрицание: «я – тот, кто не может радоваться», «я – тот, кто боится», «я – тот, кого ранили». Попробуйте определить себя через утверждение. Через действие. Молчание. Вы не сможете. Ваш внутренний язык состоит из жалоб. Ваш ум натренирован находить в любом явлении потенциальную угрозу или повод для уныния. Это не врожденное свойство. Это навык. Вы оттачивали его годами. Вы достигли в нем мастерства.
Поэтому закройте эту книгу, если вы пришли за очередной порцией успокоительного. Мы не будем говорить вам, что вы – жертва. Мы скажем вам, что вы – дезертир. Вы сбежали с поля боя под названием «жизнь» в уютный лазарет своих симптомов. Мы не будем давать вам очередную технику «борьбы с тревогой». Это все равно что учить заключенного правильно стучать кружкой по решетке. Мы не собираемся анализировать узоры на кирпичах ваших обид. Наша задача – вручить вам кувалду и показать, где несущая стена.
Эта глава – не нападение. Это диагностика. Прежде чем начать лечение, хирург должен точно определить локализацию опухоли. Ваша опухоль – это комфорт вашего страдания. Это привычка быть несчастным. Это тайное удовольствие, которое вы получаете от своей драмы. Пока вы не признаетесь в этом самому себе, любая терапия, любая книга, любая таблетка будет лишь обезболивающим, которое позволит вам и дальше спокойно гнить в своей камере.
Итак, еще раз. Осмотритесь. Вдохните этот затхлый воздух. Проведите рукой по знакомым стенам. Почувствуйте, как привычно прогибается под вами кресло апатии. Это ваш мир. Вы его создали. Он безопасен, предсказуем и по-своему уютен. Дверь не заперта. Никогда не была заперта. Вы просто так долго смотрели на нее, что начали считать ее частью стены. Вы боитесь даже подойти и коснуться ручки. Потому что знаете: за этой дверью нет никого, кто взял бы вас на руки. За ней – только ветер, дорога и ваши ноги, отвыкшие ходить.
Мы не спрашиваем, готовы ли вы выйти. Это бессмысленный вопрос. Вы не готовы. Мы спрашиваем другое: хватит ли у вас смелости признать, что вы сидите в этой тюрьме добровольно? Хватит ли у вас честности сказать себе: «Да. Это моя тюрьма. И она мне нравится»? Без этого первого, безжалостного шага все остальное – лишь очередная игра в самообман. Добро пожаловать домой. Устраивайтесь поудобнее. Наш обход только начался.