Сона Скофилд – Он оставил в живых только одну улику-меня (страница 13)
Пауза.
Короткая, но уже привычно тяжелая.
– Я.
Этого я, кажется, уже ожидала.
И все равно после этого слова в груди стало хуже.
Не от шока.
От окончательного понимания масштаба.
Он не просто участвовал в зачистке следов.
Он лично увел самый важный лист туда, куда обычным архивистам и юристам не добраться вообще.
– Почему? – спросила я.
Он посмотрел на экран, потом на меня.
– Потому что тогда это был единственный способ не дать листу исчезнуть совсем.
– И вы решили, что имеете право спрятать его у себя.
– Да.
– Какая удивительная форма спасения.
– Худшая из возможных, – сказал он тихо.
И опять попал так, что мне захотелось кричать.
Потому что он не защищал себя. Не делал вид, что это было красивое решение. Называл его так, как оно и было: худшим из возможных.
Я медленно села обратно.
Сил стоять больше не было.
В архивном блоке по-прежнему тихо шуршала бумага, далеко кто-то двигал коробки, мигали терминалы, а мир уже снова стал другим.
В папке с номером моего брата не хватало самого важного листа.
И мужчина, который стоял рядом со мной, не просто знал об этом.
Он и был тем человеком, который однажды решил: лучше спрятать эту правду глубже, чем дать ей умереть сразу.
И именно за это я, кажется, начала ненавидеть его сильнее, чем за саму подпись.
Глава 5: Он сказал, что некоторые документы безопаснее сжечь, чем читать
После признания про лист 14-Б работать дальше было почти невозможно.
Я сидела перед терминалом, а буквы расползались по экрану так, будто сами пытались уйти от моего взгляда. В архивном зале все продолжало жить по своим тихим, бумажным законам: кто-то перевозил коробки на тележке, кто-то сверял дубликаты, кто-то заполнял электронный журнал, и в этом обычном рабочем шуме была почти издевательская нормальность. Как будто мир не должен был меняться только потому, что я только что узнала: мой брат умер не из-за своей ошибки, а потому, что кто-то сознательно отправил его по небезопасному маршруту, а мужчина, стоящий рядом со мной, потом спрятал единственный лист, где это было видно.
Воронцов не ушел сразу.
Стоял у соседнего терминала, слишком близко для начальника, которому якобы все равно, и слишком спокойно для человека, который только что признал собственную роль в подмене моей жизни.
– И что теперь? – спросила я, не глядя на него.
– Теперь вы решаете, хотите ли услышать остальное.
Я медленно подняла голову.
– Остальное?
– Да.
– После такого у вас еще есть «остальное»?
– Есть всегда.
Вот это и было самым страшным в мужчинах вроде него. У них всегда есть еще один уровень правды, еще одна скрытая полка, еще один глубже спрятанный слой, на котором лежит не документ, а чья-то сломанная жизнь.
– Мне кажется, вы всю жизнь живете так, будто правду можно нарезать дозами, – сказала я.
– Иногда только так ее и можно вынести.
– Это вы себе так объясняли?
Он выдержал мой взгляд.
– Да.
Прямая честность в его исполнении начинала действовать мне на нервы почти физически. Если бы он изворачивался, я бы злилась проще. Если бы врал – еще проще. Но он снова и снова выбирал говорить так, будто уже давно не считает себя вправе на защиту.
– Тогда скажите это вслух, – произнесла я тихо. – Скажите, что вы не спасли правду, а спрятали ее.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.