Сона Скофилд – Дракон бросил меня после брачной ночи (страница 2)

Глава 3. В зеркальной галерее для императриц не отражалась ни одна женщина, кроме меня

До вечера меня действительно не беспокоили. Это была не милость, а способ дать страху сделать за них половину работы. Двор вообще любит тишину, когда хочет, чтобы человек сам додумал худшее. Мне принесли новый настой темный, густой, с запахом горьких корней. Я не выпила ни капли. Вылила его в землю кадки с карликовым лавром у окна и весь день сидела так, будто покорно соблюдаю предписанный покой.К вечеру стало ясно: меня не заперли не из беспечности. Они были уверены, что я либо послушаюсь, либо сама не рискну выйти в незнакомый дворец после брачной ночи, закончившейся так, как не заканчивались правильные браки. Но я уже слишком ясно понимала: если останусь ждать, мне будут приносить настои, указания и красивые фразы, пока я сама не начну сомневаться в том, что видела и чувствовала.Когда за окнами сгустились сумерки, а в коридоре стихли шаги дневной прислуги, я надела простое темное платье вместо брачного шелка и вышла из покоев.В коридоре было прохладно и пусто. Императорское крыло к ночи становилось почти церемониальным: слишком широкие проходы, слишком высокие арки, слишком мало живых звуков. Здесь все напоминало не дом, а место, где давно решили, что величие важнее уюта. Стены поблескивали в свете редких ламп, камень под ногами был темным, с тонкими серебряными прожилками, похожими на старые шрамы.Я шла медленно, не потому что боялась, а потому что слушала дворец. После разговора с Севрой мне начало казаться, что он и правда не просто стоит вокруг людей, а наблюдает. Хранит. Запоминает. Где-то далеко хлопнула дверь. Чуть левее потянуло сквозняком. Справа за высокой перегородкой кто-то тихо рассмеялся и тут же умолк, будто вспомнил, в каком крыле находится.Я не знала, куда иду, пока не поняла, что ноги сами ведут меня туда, где днем, еще до свадьбы, мельком остановился мой взгляд. Тогда мне показали только парадные залы и путь к брачной часовне, но в одном из переходов я увидела длинный коридор, уставленный зеркалами, и заметила, как сопровождавшая меня дама слишком поспешно отвела глаза. Такие вещи запоминаются.Поворот. Еще один. Узкая лестница на пол-этажа вверх. И вот она галерея.Я остановилась на пороге.Она была длиннее, чем казалась днем. Почти бесконечная в вечернем сумраке. По обеим сторонам тянулись высокие зеркала в черненых серебряных рамах, между ними стояли тонкие столики с погасшими лампами, а под купольным потолком тускло мерцали прожилки того же странного металла, что и в полу. Галерея была красива той опасной, холодной красотой, которая не приглашает, а испытывает.Я сделала шаг внутрь.Платье тихо скользнуло по камню. От стен не отозвалось ни эха, ни шороха. Только собственное дыхание стало слышнее.Первое зеркало встретило меня нормально. В нем отражалась бледная женщина с темными волосами, слишком прямой спиной и упрямым выражением лица, которого я раньше за собой не замечала. Я задержалась на секунду и пошла дальше.Во втором зеркале я была тоже.В третьем тоже.В четвертом что-то изменилось.Я подошла ближе.Отражение было моим, но чуть запаздывало. Настолько слабо, что другой человек списал бы это на усталость глаз. Я нет. Я остановилась, подняла руку и в стекле моя ладонь поднялась на долю мгновения позже.У меня по спине прошел холод. Не люблю, когда на меня смотрят слишком внимательно, сказала я вслух, не зная, обращаюсь ли к галерее, зеркалу или самой себе.Ответа, конечно, не было.Я пошла дальше.Пятое зеркало ничего не показало.Я увидела раму, темный проход галереи за своей спиной, свет дальних ламп и пустое место там, где должна была стоять я.Я резко обернулась.За спиной никого.Снова посмотрела в зеркало.Пусто.Только холодное пространство и коридор, в котором не хватало самого очевидного.У меня сжались пальцы. Я медленно шагнула в сторону. Пустота в стекле двинулась вместе с пустотой. Ни тени, ни силуэта, ни белка глаз. Меня просто не было.Следующее зеркало, через шаг, отразило меня снова.Я почувствовала, как сердце бьется уже не от страха, а от ярости. Такой, какую вызывает не неизвестность, а намеренная, многолетняя тайна. Это не мог быть случайный магический брак стекла и света. Галерея была создана для чего-то. Или для кого-то.Я прошла еще дальше и вдруг поняла, что в некоторых зеркалах я есть, а в некоторых нет. И эта закономерность не хаотична. Те, что стояли через равные промежутки, оставались пустыми. Будто были настроены не на отражение внешности, а на что-то иное.Я остановилась ровно между двумя пустыми зеркалами. Для императриц, произнесла я тихо, вспоминая дневные слова одной из придворных дам о западных покоях и старой галерее для жен трона.Слово легло в воздух слишком точно.По раме ближайшего зеркала побежала тонкая серебряная дрожь.Я не отступила.Серебро в узоре словно ожило, мягко блеснуло и снова застыло. А потом из глубины стекла проступило не мое отражение. Не фигура целиком. Только светлое пятно, похожее на женскую руку, исчезнувшую прежде, чем я успела понять, было ли это на самом деле.Я сделала шаг вперед. Кто ты?Глупый вопрос. Но в такой галерее разум всегда на полшага позади внутреннего знания.Ничего.Я коснулась рамы. Металл был ледяным. Не как обычное серебро, а как вода под льдом, слишком долго не видевшая солнца. От прикосновения по запястью с брачным знаком пробежала острая пульсация.И в этот же момент дальние зеркала все сразу дрогнули.Я резко подняла голову.Во всей длинной галерее, от края до края, отражалась только я.Не десятки придворных дам прошлого.Не призрачные фигуры.Не череда жен в торжественных платьях.Только одна я, повторенная снова и снова, в темном платье, с бледным лицом и горящим знаком на руке.У меня пересохло во рту.Если эта галерея и правда предназначалась для императриц, то где отражения тех, кто был здесь до меня?Ответ пришел мгновенно и с такой ясностью, что я даже не захотела его отталкивать.Их нет.Не в смысле «ушли».Не в смысле «умерли».Их нет так, как будто их здесь никогда не было.Я пошла вдоль зеркал быстрее, уже не пытаясь скрывать дыхание. В некоторых стеклах я отражалась четко, в некоторых бледно, в некоторых будто сквозь тонкий слой воды, а те, что были пустыми, по-прежнему показывали только коридор без меня.В самом конце галереи висело последнее зеркало шире и выше остальных, в тяжелой раме с драконьими крыльями, уходящими вверх к самому своду.Я подошла к нему и замерла.В нем отражалась не я.Точнее, не только я.За моим плечом стояла женщина.Высокая, в старом платье, слишком старом для нынешнего двора, с прической ушедшей эпохи и лицом, которое я не успела рассмотреть только ужасно прямую линию шеи и пустоту там, где должно было быть спокойствие живого человека.Я обернулась мгновенно.Никого.Снова в зеркало.Только я.Я смотрела в стекло, не моргая, пока не заболели глаза. Потом подняла руку к запястью знак горел уже почти больно. Значит, вы не исчезли, прошептала я. Вас стерли.Слова прозвучали в галерее как признание, которое слишком долго жило без языка.И тогда в раме последнего зеркала что-то щелкнуло.Очень тихо. Но отчетливо.Я опустила взгляд.Внизу, среди резного узора, выступила тонкая пластина, которой секунду назад не было. Не замок и не рычаг скорее маленькая металлическая вставка с углублением размером как раз под круг брачного знака.Я стояла неподвижно.Любая разумная женщина на моем месте ушла бы. Позвала бы кого-нибудь. Сделала вид, что ничего не видела. Но после брачной ночи, после Севры, после пустых зеркал я уже знала главное: разумная покорность именно то, на что они рассчитывают.Я приложила запястье к углублению.Сначала ничего не произошло.Потом знак вспыхнул так резко, что я стиснула зубы. Серебро по всей раме разошлось светом, зеркало потемнело до черноты, и на секунду мне показалось, что я сейчас увижу не коридор, а что-то гораздо хуже.Вместо этого справа от меня в стене послышался сухой, старый скрежет.Я отдернула руку и обернулась.Один из каменных швов медленно разошелся, открывая узкий вертикальный проход, которого секунду назад не было.Холодный воздух пахнул в лицо пылью, старой тканью и чем-то еще тем, что бывает только в запертых десятилетиями помещениях.Я сделала шаг к проходу, но не вошла.Изнутри донесся звук.Не голос. Не стон. Тише.Будто кто-то очень давно провел ногтем по внутренней стороне стены.Я застыла.Это было уже не воображение. И не игра света. Дворец действительно открывался мне.Не как жене.Как свидетельнице.Я стояла перед узким темным проемом и вдруг очень ясно поняла, почему дракон смотрел на меня той ночью с ужасом, который пытался спрятать. Если галерея откликнулась на меня. Если зеркало пусто для всех прошлых женщин и полно только мной. Если брачный знак открывает тайные швы в стенах, значит, со мной произошло не просто нарушение ритуала.Я стала доступом.К тому, что слишком долго держали запертым.За моей спиной в дальнем конце галереи послышались шаги.Я развернулась резко, почти бесшумно.Кто-то шел сюда. Медленно. Уверенно. Не слуга. Не заблудившаяся придворная дама.Я метнулась к стене, и, словно почувствовав это, скрытый проход начал смыкаться сам. Камень сошелся мягко, почти бесследно, оставив только едва различимый шов.Когда в галерею вошел мужчина, я уже стояла у ближайшего зеркала с таким видом, будто просто смотрю на свое отражение.Это был Аштар Вейрн.Он остановился не сразу. Сперва окинул взглядом галерею, будто проверяя, не пришел ли слишком поздно. Потом увидел меня.Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга через череду зеркал.На нем был темный домашний камзол без знаков власти, и от этого он казался не мягче, а опаснее. Как будто убрал внешнюю броню, а внутренняя осталась при нем. Его лицо было спокойным, но я уже знала цену этому спокойствию. Вам велели не покидать покои, сказал он. А вам, как я понимаю, велели не оставлять меня одну с зеркалами.Он перевел взгляд на ближайшую пустую раму. Совсем ненадолго. Но мне хватило и этого. Что вы здесь делаете? спросил он. Смотрю, как странно устроена галерея для императриц. Это место закрыто. Для кого? Для живых или для стертых?Он подошел ближе. Не быстро. Но воздух между нами изменился сразу. Я все еще не знала, боюсь его или только злюсь. Наверное, и то и другое. Вам не следует произносить слова, смысла которых вы не понимаете. А вам не следовало оставлять меня после брачной ночи с таким количеством необъяснимых вещей.На этот раз он посмотрел прямо на мою руку.На знак.Я увидела, как на мгновение напряглась его челюсть. Вы прикасались к раме? спросил он.Значит, в точку. Да. Что открылось?Он задал вопрос слишком быстро. Не как правитель. Как человек, который уже знает, чего боится.Я медленно улыбнулась. Без тепла. Значит, все-таки открылось.Он сделал еще шаг, и теперь между нами осталось слишком мало воздуха для лжи. Мирель.Это был первый раз, когда он произнес мое имя не как часть ритуала, а как личную необходимость. Что открылось? повторил он тише.Я посмотрела мимо него, в зеркало за его спиной. Там отражались мы оба слишком живые для места, в котором, возможно, десятилетиями хоронили не тела, а присутствие. Пока что, сказала я, только мой интерес.Он понял, что я лгу. Я поняла, что он знает это. Но настаивать не стал.Вместо этого перевел взгляд на зеркало, потом снова на меня. С этого часа вы не приходите сюда одна. Почему? Потому что это опасно? Потому что вы еще не понимаете, с чем связаны. Тогда объясните.Он молчал. Нет? спросила я. Значит, опять прикажете молчать мне, чтобы самому не говорить правду? Я пытаюсь удержать вас в живых. После брачной ночи это звучит не как забота, а как исправление чужой ошибки.В его лице что-то дрогнуло. Не раскаяние. Оно для него еще слишком рано. Скорее усталость человека, которого вынуждают смотреть туда, куда он много лет не смотрел сам. Возвращайтесь в покои, сказал он. А если нет? Тогда вас вернут. Кто? Архивные женщины Севры? Или сам император, который не смог вынести, что его жена проснулась в полном сознании?Он резко приблизился, и я впервые за этот разговор почувствовала жар его силы не ритуальный, не придворный, а личный, драконий, глубоко сдержанный, но оттого еще более опасный. Вы не представляете, что произошло этой ночью, сказал он тихо. Зато теперь начинаю представлять, что происходило здесь до меня.Мы стояли так близко, что мне хватило бы поднять руку, чтобы коснуться его груди. Я не сделала этого. Он тоже не прикоснулся ко мне. Но напряжение между нами стало почти осязаемым не как желание, а как слишком острое узнавание врага, который внезапно оказался единственным человеком, имеющим отношение к твоей правде. Эта галерея, сказал он после паузы, не место для вас. Напротив. Пока что это первое место во дворце, которое ответило мне честнее, чем люди.В дальнем зеркале на секунду мелькнуло движение.Не наше.Чужое.Я увидела его. Аштар тоже. По тому, как мгновенно потемнел его взгляд, я поняла: он заметил.Он резко взял меня за локоть.Не грубо. Но без права спорить. Уходим. Значит, и вы это видели. Мирель. Кого?Он не ответил.Только повел меня к выходу из галереи так быстро, что юбка зацепилась за край столика и одна из ламп качнулась. Я шла рядом, не вырываясь. Не потому, что покорилась. Потому что почувствовала: сейчас он боится не меня и не скандала.Он боится, что галерея ответит еще раз.У самого выхода я обернулась.Последнее зеркало стояло неподвижно, черное серебро рамы уже не светилось. Но мне показалось всего на миг, что в глубине стекла снова кто-то есть.Женщина.Прямая.Без отраженного имени.Когда мы вышли в коридор, Аштар отпустил мой локоть. С этого часа, сказал он, не глядя на меня, вы никуда не ходите без сопровождения. После того как весь двор увидит, что императорскую жену сторожат, как опасную реликвию? После того как я перестану надеяться, что вы сами понимаете слово «осторожность».Я посмотрела на него. А вы сами понимаете слово «правда»?Он медленно повернул голову.В полумраке коридора его лицо казалось резче, чем днем, а глаза темнее, чем в зеркалах. Гораздо лучше, чем вы думаете, сказал он.И ушел раньше, чем я успела понять, было ли это угрозой, признанием или предупреждением.Я осталась одна среди холодного камня, с горящим знаком на запястье и новым знанием, которое уже нельзя было развидеть.В зеркальной галерее для императриц не отражалась ни одна женщина, кроме меня.И если дворец сохранил для меня проходы, голоса и пустые стекла, значит, он слишком долго ждал не новую жену трона.Он ждал ту, которая наконец увидит, что здесь исчезали не случайно.