Сона Скофилд – Брак без любви. Жена по контракту (страница 18)
Я растерялась.
– С чего бы мне так думать?
– Потому что вы видите только свою сторону сделки.
– А у вас есть другая?
– Есть.
– И какая же?
Он посмотрел на меня так долго, что мне захотелось отвернуться.
– Та, в которой я уже не уверен, что поступаю правильно.
Сердце сжалось.
Это прозвучало слишком честно.
Слишком по-человечески.
Именно поэтому я сразу выставила защиту.
– Поздно сомневаться. Завтра у нас регистрация.
– Я в курсе.
– Тогда не нужно делать вид, будто вас мучает совесть.
– А если мучает?
– Я вам не поверю.
– Знаю.
Он сказал это так спокойно, что у меня внутри вдруг вспыхнула злость. Не на него даже – на себя. На то, что где-то глубоко мне уже хотелось верить. Хотя бы в отдельные моменты.
– Вы сами все испортили, – сказала я жестче, чем хотела. – Если бы сразу были честны, не пришлось бы сейчас играть в раскаяние среди тренажеров.
На этот раз он не ответил.
Просто отвернулся и пошел к груше. Остановился, положил здоровую руку на кожаную поверхность.
– Идите спать, Алина.
– Это приказ?
– Нет.
– А что тогда?
Он не поворачивался.
– Просьба.
Я смотрела на его спину и вдруг поняла, что это, наверное, первый раз, когда он действительно просит, а не требует. Не потому, что слаб. Потому что у него закончились силы продолжать этот разговор.
И это было той самой трещиной, которую уже нельзя было не заметить.
– Спокойной ночи, – сказала я.
Он кивнул, не оборачиваясь.
Я вышла из зала, тихо прикрыв за собой дверь.
У себя в комнате я прислонилась спиной к двери и закрыла глаза.
Пальцы все еще помнили тепло его ладони.
Глупо.
Неправильно.
Опасно.
Нельзя было замечать такие вещи. Нельзя было видеть в нем больше, чем причину, контракт, ошибку, навязанную судьбу. Но именно это и происходило. Слой за слоем с него слетала ледяная оболочка, и под ней оказывался не монстр – не только монстр, по крайней мере.
А живой мужчина.
Уставший. Злой. Одинокий. Сбитый с толку не меньше, чем я.
И хуже всего было то, что это знание не облегчало мою ненависть.
Оно делало ее опасно похожей на что-то другое.
Я разделась, легла, потянулась выключить свет – и в этот момент на телефоне вспыхнуло новое сообщение.
От Ильи.
Я все узнал. Ты из-за меня выходишь за этого человека?
Я закрыла глаза.
Ну конечно.
Слишком тихой эта ночь быть не могла.
После разговора с мамой я долго не могла уснуть.
Слова отца, переданные через годы, не выходили из головы.
«Держитесь подальше от Воронцовых».
Если бы я услышала это неделю назад, все было бы проще. Я бы восприняла эту фамилию как очередное подтверждение того, что такие люди приносят только беду. Но теперь все смешалось. Потому что один из Воронцовых уже оплатил маме врача, закрыл долг Ильи и смотрел на меня так, будто сам не понимал, зачем зашел так далеко.
Я ходила по комнате босиком, не включая яркий свет. Город за окном не спал, но в квартире стояла почти мертвая тишина. От нее становилось еще тревожнее. Как будто весь этот дом умеет ждать. Не говорить, не дышать в полную силу – ждать, когда люди сами начнут ломаться в его дорогих стенах.
Телефон лежал на кровати экраном вниз. Я не переворачивала его, потому что знала: там или Илья, или вопросы, на которые я не хочу отвечать.
В какой-то момент мне стало тесно.
Не в комнате. В голове.
Я накинула кардиган и вышла в коридор, решив хотя бы спуститься вниз за водой. Просто сделать несколько шагов, почувствовать, что я еще управляю хоть чем-то – хотя бы собственным телом в этом чужом доме.
На первом этаже света почти не было. Только мягкая подсветка вдоль стен и полосы ночного города за стеклом. Я уже дошла до кухни, когда услышала глухой удар.
Не очень громкий. Но в ночной тишине он прозвучал резко.
Потом еще один.
Я замерла.
Звук шел не из жилой части квартиры, а откуда-то дальше, за холлом, куда я еще не заходила. Несколько секунд я стояла, пытаясь понять, показалось мне или нет. Потом снова – короткий, тяжелый удар, будто кто-то со всей силы врезал кулаком по чему-то плотному.
Сердце неприятно сжалось.
Я пошла на звук.