Соман Чайнани – Рассвет (страница 29)

Ткань неожиданно сдернули с клетки, и маленький воробей заморгал, увидев сквозь прутья гигантское лицо.

Глаза были желтушными и налитыми кровью, а кожа – настолько сухой и морщинистой, что Рафал на мгновение даже задумался, настоящую он видит голову или высушенную.

Декан Хамбург ткнул птицу пальцем.

– Вы живы.

Рафал шлепнул его крылом.

– Я бессмертен, идиот! А теперь вытащи меня отсюда!

Хамбург открыл клетку и достал оттуда воробья, зажав его в кулаке. Рафал с облегчением вздохнул – а потом Хамбург бросил птицу в мешок из белой ткани. Прежде чем Рафал успел среагировать, в мешок прилетело зеленое заклинание – фирменный цвет Хамбурга, – и Рафал снова превратился из птицы в человека, вернулся в свое прежнее, высокое худое тело… и оказался полностью связанным белой тканью. На нем была смирительная рубашка, совершенно обездвижившая его, а высунув голову в прорезь, он увидел бархатный занавес цвета крови. Декан Хамбург стоял возле занавеса, восхищаясь проделанной работой по усмирению бывшего начальника.

Рафал нахмурился.

– Вот тебе и верность.

– Долг декана – быть верным Директору школы, а вы больше не директор, – заметил Хамбург. – Я предпочитаю работать по специальности, а не бесцельно ждать вашего возвращения. Вы разве сами не поступили бы так же?

– Нет, – ответил Рафал. – Именно поэтому я – Директор школы, а ты – просто пешка, и когда я вернусь на свое место, ты будешь на коленях умолять меня снова взять тебя на работу, но я разберусь с тобой так, как ты этого заслуживаешь.

– Боюсь, на свое место вы точно не вернетесь, – сказал Хамбург.

И раздвинул занавес.

Рафал огляделся и понял, что находится на сцене в темном жутком театре. Блестящие черные арки, скамейки, разделенные проходами с кроваво-красными бархатными дорожками. Никогдашники в роскошных черных одеяниях собрались в одной половине театра, их лица были каменными и холодными. С другой стороны театра сидели всегдашники, не выспавшиеся и измученные, их руки были связаны веревками и цепями.

– Что происходит? – спросил Рафал.

– Судебный процесс, – послышался ответ.

В двери вошел Вулкан. На его черной мантии блестели вышитые золотом летучие мыши.

– Ты считаешь, что Директор школы – ты. Я считаю, что Директор – я. Так что мы дадим ученикам выбор. Тот, кого они выберут, останется. А другой… уйдет.

– Уйдет? – фыркнул Рафал и дернул руками под смирительной рубашкой. – Не терпится увидеть, как ты меня заставишь…

Но потом он увидел, кто вошел в зал вслед за Вулканом.

Знакомая смуглая женщина в облегающем брючном костюме из золотого ламе и со светящимся синим шарообразным кулоном на шее. Волосы, заплетенные в косички, напоминали пчелиный улей, на губах – золотая помада, вокруг глаз – узоры из золотистых страз.

Вслед за ней вошли двадцать стражников.

– Тот, кого ученики не признают Директором школы, будет признан самозванцем и всю оставшуюся жизнь проведет в тюрьме Монровия, – объявила Квинтана, свирепо глядя на Рафала. – Какой бы долгой ни была эта оставшаяся жизнь.

Рафал перевел взгляд с Вулкана на Квинтану и оскалил зубы.

– Директора школы выбирает Сториан. Все решает перо, а не ученики…

– Перо исчезло, – сказал Вулкан.

– Исчезло? – удивленно переспросил Рафал.

– Его украл твой брат, оно находится вне территории школы, – сказала Квинтана. – Именно поэтому и были призваны стражники Монровии. Кража Сториана – непростительное преступление.

Рафал напрягся. Перо у Райена? Это значит, что он успешно выполнил свою часть миссии и вернулся в Лес, чтобы встретиться с братом-близнецом. Но сейчас он уже должен знать, что Рафал в беде. Где же он тогда? Почему он не пришел?

Голос Вулкана вырвал его из размышлений.

– Вызываю первого свидетеля.

Вперед вышла нескладная веснушчатая девочка. Рафал узнал ее – никогдашница по имени Бринша. Он возлагал на нее немалые надежды, но она оказалась унылой посредственностью.

Квинтана спросила:

– Кто Директор школы?

Бринша ответила:

– Вулкан.

Затем подошел всегдашник по имени Мадиган, с подбитым глазом и скованными руками.

– Кто Директор школы? – спросила Квинтана.

– Вулкан, – прохрипел Мадиган.

На глазах Рафала к сцене выходили все новые всегдашники и никогдашники. Вулкан смотрел на него с издевательской улыбкой, которая становилась все шире каждый раз, когда повторяли его имя. Кровь Рафала вскипела. Он повторял про себя имена каждого ученика: Бринша, Мадиган, Джемма, Фодор, Абрам, Нагила. Одно имя за другим. Он и его брат-близнец оказали всем им величайшую честь, приняв в школу, а теперь они предали его, заронив в самые мрачные глубины его души одну-единственную навязчивую мысль.

Вы все поплатитесь.

Глава 5

– Ты же умер, – проговорил Добрый Директор, наставляя Сториана на юного Крюка, словно меч. – Я прочитал об этом в твоей сказке. Так что, если у тебя нет очень веской причины восстать из мертвых и грозить убийством моему брату, я, пожалуй, верну концовку к ее изначальному виду.

– Давай, убей меня. Я уже не боюсь, – огрызнулся Крюк. – Если ты действительно читал мою сказку, то знаешь, что твой брат обманул меня и оставил умирать на дне моря. Но он не знал, что у самого юного Садера остался кулон заключенного, который позволял дышать под водой. Он нырнул в море и спас меня. Когда я спросил, почему, он ответил, что я не заслуживаю смерти. Уж точно не после того, что со мной сделал Рафал. Его семье удалось привлечь внимание проплывавшего мимо корабля, и мы добрались до берега, где и расстались. А потом я добрался сюда и встретил… его.

Райен снова посмотрел на окровавленного, избитого Аладдина.

– Это все вы виноваты, – обвиняюще сказал тот. – У меня была подруга, меня все любили, Сториан меня прославил… просто идеальное «жили они долго и счастливо»… а потом вы вызвали сюда этого нового директора, и все полетело в тартарары. Вулкан связал всех нас – всегдашников, никогдашники над нами издеваются, и он сказал, если мы не поклянемся в верности ему как Директору обеих школ, нас убьют. Моя подруга Кима, конечно же, отказалась, потому что она очень упрямая, и ее заперли где-то в башне Школы Зла. Я накинулся на них, потребовал сказать, где ее держат, и меня избили почти до смерти, но я успел выскочить в окно и сбежать. А потом я встретил тут вот этого пирата и попросил его помочь найти мою подругу, а он вместо этого попросил помочь ему убить вашего брата.

– Можешь сколько угодно пытаться убить моего бессмертного брата, если, конечно, найдешь его, – ядовито сказал Райен Джеймсу. – Он уже давно должен был быть здесь…

– А вот моя подруга не бессмертная, – запротестовал Аладдин. – Надо сначала найти ее…

Позади послышались голоса.

Мальчики обернулись. Кусты раздвинулись, и на полянку выкатился прозрачный серебристый пузырь. Внутри виднелась едва помещавшаяся в него человеческая фигура. Кисти рук были привязаны цепями к лодыжкам, изо рта торчал кляп.

– Рафал? – изумленно проговорил Райен.

Его брат что-то истошно заорал прямо в кляп…

Вслед за ним из-за кустов вышли двадцать стражников с мечами и щитами в сопровождении царственной женщины в черном брючном костюме.

– Он заслуживает того, чтобы его пинками катили до самой Монровии, – злорадно произнесла она и ударила по пузырю с Рафалом.

Он врезался прямо в лицо Райену.

– Ай!

Квинтана уставилась на него.

А потом на Джеймса Крюка, стоявшего рядом.

– Ты, – вскипела Квинтана.

Крюк повернулся к Райену.

– Сделай что-нибудь!

Райен нацелил Сториана на Квинтану и стражников, надеясь, что он поможет.

Но ничего не произошло.

На них бросились двадцать стражников, размахивая мечами и копьями…

Райен тут же покатил шар с Рафалом внутри в другом направлении.