Соман Чайнани – Рассвет (страница 18)

Крюк снова уснул.

Когда Рафал разбудил его, солнце уже зашло. Злой Директор вытащил его на палубу, где Ночные Упыри рассыпались по парусам, словно труппа цирковых акробатов. Одни тянули канаты, другие висели на такелаже, третьи сидели на мачтах.

– Время пришло, – сказал Рафал.

Горло Джеймса жгла паника. Он попытался вырвать свою руку из руки Директора школы.

– Ты не можешь меня убить… Моя семья… Она тебе голову снимет…

– Ты в самом деле похож на Райена, – сказал Рафал, подталкивая его к мачте. – Вы оба такие доверчивые, такие открытые – даже перед теми, кто может вам навредить. Как вообще можно жить с таким большим сердцем?

Джеймс уставился на него, не в силах сказать ни слова. Директор школы привязал его к мачте крепким канатом.

– Ни в коем случае не дай ему развязаться.

– Я не хочу умирать! – закричал Крюк, но Злой Директор уже обвязал веревку и вокруг своего пояса.

– Приготовиться! – скомандовал Рафал Упырям. Их лица во тьме были белыми, как маски.

Ночные Упыри схватились за канаты и тихо загудели. Точно такой же зловещий гул они издавали, когда требовали крови Крюка…

– Нет! – выдохнул Крюк.

Они дружно спрыгнули с канатов, спустив паруса, повалив мачты набок и сильно накренив «Инагроттен». Соленая вода поглотила корабль и ворвалась в нос и легкие Крюка. Мальчик был слишком перепуган и слаб, чтобы выплюнуть воду, его тело начало тонуть изнутри. Размахивая руками, он глотал и глотал морскую воду, его ум затуманивался и чернел, отекшие руки и ноги обвисали, но он по-прежнему держался за веревку, хватая ртом воздух…

А потом он почувствовал на шее прикосновение холодных рук и, чуть приоткрыв глаза, увидел Рафала. Директора школы тоже держала веревка, обвязанная вокруг пояса. Он приподнял подбородок Джеймса, поднес его лицо к своему и вдохнул ему в рот морозный воздух – такой холодный, что он жег не хуже драконьего огня. Джеймс вдруг снова смог дышать – даже под водой. Его сердце забилось в странном новом ритме, медленном и апатичном, его чувства притупились. Внутри все словно омертвело. Сочувствие и сострадание испарились, и остался лишь холодный эгоизм. Все страхи и сомнения тоже исчезли. Он пришел за ответами: как убить Пэна и стать правителем Нетландии. И без них он не уйдет.

В темноте он увидел ледяные глаза Рафала. На его лице было странное выражение – вместо того чтобы убить, он словно бы сделал прямо противоположное, подарив ему новую жизнь.

– Что ты со мной сделал? – спросил Джеймс. Слова прозвучали под водой очень четко.

– Вдохнул в тебя немного себя, – сказал Рафал. – Это на время, не волнуйся.

А потом он ухмыльнулся.

– Если только тебе не понравится быть таким, как я.

Они стояли на палубе, меряя друг друга невыразимо долгими взглядами, и Крюк задумался: видит ли Рафал его или уже самого себя? Они застыли, словно зеркало и отражение, время и пространство исчезали в темных глубинах моря…

А затем их пробудил золотой свет.

Они посмотрели вниз.

Глубоко на дне сверкал гигантский золотой куб, укрепленный тысячью длинных железных кольев, каждый из которых сулил смерть.

Рафал улыбнулся.

Они добрались до тюрьмы.

Глава 7

Прибытие Вулкана в школу породило немало совершенно новых проблем, и самой большой из них стало то, что его полюбили буквально все.

Ученики и учителя, всегдашники и никогдашники… Все они были в щенячьем восторге от чернобородого и татуированного молодого учителя, который расхаживал по замку в полурспахнутых кожаных дублетах и на рассвете обязательно купался в ледяной воде пруда – и на это вскакивала смотреть половина школы.

– Знаешь, что написано на татуировке на его груди? – услышал Райен разговор никогдашницы и всегдашницы по пути в класс. – «Мементо мори». Помни о смерти.

– А почему у нашего Директора нет татуировок? – жалобно спросила всегдашница. – И почему он носит дурацкие старые мантии?

Когда рядом был Рафал, Райену не надо было ни о чем беспокоиться. Его брата нисколько не интересовало мнение учеников о себе. Но вот когда по школе стал расхаживать Вулкан – крутой и модный, – Райен почувствовал, что и всегдашники, и никогдашники смотрят на новоприбывшего так, словно это он Директор школы – и, помимо всего прочего, Вулкан и сам присвоил себе этот титул, несмотря на возражения Райена.

– Директор школы Вулкан. Рад знакомству, – говорил он проходящим мимо ученикам – и Школы Добра, и Школы Зла. – Директор школы Вулкан. Привет, у тебя замечательная улыбка… Директор школы Вулкан. Я видел, как ты играл в регби на лужайке. Ноги у тебя как у быка!.. Директор школы Вулкан. Ты похожа на мою кузину Мирославу…

Поначалу Райен терпел все это – и не только потому, что знал, Рафал вернется и восстановится прежний порядок, но и потому, что было в Вулкане что-то такое, что заставляло выше поднимать голову и всегда быть настороже. После ухода Рафала он успел позабыть ощущение сильной энергии Зла рядом. Теперь же кровь в жилах Райена струилась быстрее.

– Может, поужинаем сегодня? – спросил Райен утром третьего дня. Вулкан сидел на балконе и попивал кофе. – Знаю, ты два дня наблюдал за уроками и учениками, разбирался, как все устроено в школе…

– Посидим как равные? – ухмыльнулся Вулкан.

Райен вздрогнул.

– Мы с братом… мы почти всегда ужинали вместе. Так что я просто решил, это будет уместным…

– Твой брат был Директором школы, а ты говоришь, что я – не Директор. Так что ты посылаешь… как там это называется… противоречивые сигналы.

Райен вздохнул.

– Слушай, я пригласил тебя только для того, чтобы ты помог, пока мой брат не вернулся…

– Но это нечестно. Назначить своего ставленника в школу Зла, чтобы он подчинялся тебе… Будто я какой-то мелкий прихвостень. Нет, Злу требуется настоящий лидер. Именно поэтому в школе два Директора. Именно поэтому ты вызвал меня. Потому что без Злого Директора и ты, и ученики твоей Школы Добра стали ленивыми и избалованными, как жирные коты. Вот почему тебе нравится Вулкан. Вот почему ты зовешь Вулкана ужинать как равного. Потому что тебе нужен кто-то, кто отвесит тебе хорошего пинка и напомнит, что ты не самолично все решаешь.

Вулкан и в самом деле размахнулся и слегка пнул Доброго Директора пониже спины.

– Вот, видишь? Тебе уже лучше!

Он подмигнул Райену и не спеша, вразвалочку, ушел.

Что оставалось делать Райену, кроме как рассмеяться?

Дела в школе после прибытия Вулкана действительно пошли на лад. Никогдашники разобрали палаточный городок, перестали протестовать и вернулись в стеклянный замок, а за ними и всегдашники. Хамбург и Мэйберри снова начали нормально работать, жалоб на Райена и новую школу стало меньше. И в самом деле, когда в замке воцарился мир, Райен стал все меньше и меньше думать о брате и все больше видел в роли Директора самодовольного и стильного незнакомца, с которым – неужели он решится сказать такое – все стало лучше? Кабинет Директоров школы наполнился новой энергией, напряжением между Добром и Злом – жарким, подвижным, живым. Новым равновесием.

– Я рад, что ты согласился поужинать, – улыбнулся Райен, сидя за освещенным свечами столиком на крыше.

– Последний раз я так ужинал с девушкой, которая была в меня влюблена, – сказал Вулкан, накладывая на тарелку клубничный салат и запеченную рыбу. – Сториан по-прежнему ничего не пишет?

Райен покачал головой и отпил вина.

– Что бы ни замыслили Крюк и этот незнакомец… перо пока не хочет об этом рассказывать. Подозреваю, Крюк ошибся, решив отправиться с ним. Мы не зря учим всегдашников не разговаривать с посторонними.

– Тем не менее ты впустил постороннего прямо в замок, – ответил Вулкан, приподняв бровь.

– Я за ним пристально наблюдаю, – парировал Райен.

– А почему вы с братом не придумали герб для школы? – спросил Вулкан. – Символ, который все в Бескрайних лесах будут знать и уважать?

– Мы это обсуждали, – ответил Райен… – Но так и не смогли договориться. Он хотел чего-то мрачного и пугающего, а я – благородного и вдохновляющего. Сделать герб одновременно и таким, и таким не получится.

Вулкан отложил вилку.

– Проблема с тобой и твоим братом в том, что вы не доверяете друг другу. Директорам школы необходимо взаимное доверие, чтобы работать на благо своих школ. Школа – главное. Не самолюбие. Не гордость. Ты же доверяешь мне? Веришь, что я сделаю все правильно?

– Стараюсь, – искренне ответил Райен.

– Отлично, – сказал Вулкан.

Той ночью Райен лег спать, благодаря судьбу за то, что все так повернулось. Казалось, что сказка Сториана о его ссоре с братом проложила дорогу к новому этапу его жизни.

По крайней мере, Райен так считал, пока Вулкан не начал все менять.

Началось это на двенадцатый день.

Вулкан отгородил веревками крыло за́мка, где были спальни никогдашников, и поджег его. Ученики Школы Зла пришли в восторг от черного закопченного фасада. Затем Вулкан занялся формой никогдашников – он не был согласен с идеей, что и Добро, и Зло должны одеваться одинаково, поэтому переодел учеников Школы Зла в черные кожаные брюки и юбки и разнообразные черные рубашки, блузки и пиджаки, предложив самими добавить к образу что-нибудь злодейское – брошку с черепом и костями, пояс из змеиной кожи, корону из бражников-мертвоголовов. Но изменения Вулкана затронули не только эстетику. Школа Зла отставала по оценкам и постоянно проигрывала Школе Добра в общих соревнованиях, так что он оборудовал новую «комнату Страха», заполненную сладко пахнущими цветами и феями, играющими веселую музыку. «Любой ученик Школы Зла, который не сдаст зачет, проведет ночь в комнате Страха», – объявил он. Оценки никогдашников тут же взлетели, и вскоре они начали обходить всегдашников даже на испытаниях, где обычно побеждало Добро – по благородству, верховой езде и уходу за собой.