Соман Чайнани – Падение (страница 18)

Мальчик медленно поднял голову и увидел Рафаля, смотревшего на него с шестого этажа.

– Планы изменились, – сказал Злой Директор. – Оставляй доклады у окна в одиннадцать часов, а не в полночь. Так я смогу прочитать их до того, как вернется мой брат.

Мидас кивнул:

– Да, сэр.

– А теперь уходи, – скомандовал Рафаль. Мальчик так и поступил, со всех ног бросившись обратно к мосту.

Рафаль тихо стоял у перил, пока не услышал, как в конце коридора открывается дверь в комнату 66 и оттуда кто-то выходит…

Он быстро спрятался за угол и начал постепенно уменьшаться – сначала до размера собаки, потом птицы, потом лягушки, потом превратился в крохотного черного мотылька и полетел вниз по лестнице. Он свернул на один из этажей и спрятался в тени близ открытого окна.

Мотылек снова начал расти в размерах – заклинание работало вспять, превращая его не в Рафаля…

…а в Райана.

Он глубоко вздохнул, потом услышал шаги декана Хамбурга…

Он быстро поднес светящийся палец к виску, и его лицо снова превратилось в лицо злого близнеца. Хамбург заметил его именно в этот момент.

– Не спится, директор Рафаль? – спросил Хамбург.

– У одного из учеников кошмары, – ответил он.

– Так и должно быть! – фыркнул Хамбург. – Я вообще хотел с вами поговорить об этом новом читателе…

– Не сейчас, – отрезал Директор школы.

– Хорошо, директор Рафаль, – пробормотал декан и ушел.

Спрятавшись в тень, Райан снова вернул себе свое лицо. Тем же маскировочным заклинанием он воспользовался в Гавальдоне, чтобы притвориться гномом-переростком, но превращение в злого близнеца потребовало куда большей сосредоточенности, чтобы повторить каждую мелочь во внешности, а его магия ослабла настолько, что он уже не мог поддерживать заклинание дольше пары минут. Так что превращение в мотылька ему помогло – он не только пробрался незамеченным на территорию Школы Зла, но и влетел в комнату 66 и подслушал разговор Рафаля с Мидасом. Коварный читатель теперь работает на его брата, еще более коварного. Райан понимал, что Мидас может предать его, – слишком уж пристально мальчишка разглядывал замок Школы Зла во время ужина. Именно поэтому Добрый Директор и последовал за ним сюда, чтобы застать на месте «преступления». Но сильнее всего Райана задело не предательство Мидаса, а предательство собственного брата.

«Мой брат не доверяет мне, а я не доверяю ему».

Шпионить за собственным братом? Именно поэтому Рафалю понадобился читатель? Чтобы предать родную кровь? Лицо Райана покрылось по́том. Сначала Рафаль скрыл от него, что они лишились бессмертия и магических сил. А теперь он еще и переманил на свою сторону одного из учеников самого Райана? Прямо в его школе? Да, Рафаль – злой близнец. Но это уже не Зло. Это сумасшествие.

«Почему?» – пытался понять Райан. Почему Рафаль хочет шпионить за ним? Почему скрывает, что они теперь смертны? Почему ведет себя так, словно брат-близнец ему враг?

Райан услышал шаги и снова превратился в Рафаля. Мимо прошмыгнули трое никогдашников, явно замышлявших что-то нехорошее. Они не заметили его, застывшего в тени. Но оставаться здесь слишком опасно. Нужно незамеченным добраться до моста, а потом вернуться в Школу Добра…

Комочек зеленого света влетел прямо в окно, отскочил от стены и врезался ему в глаз. Райан удивленно потер лицо и, открыв глаза, перед которыми все плыло, увидел зеленолицую чернокрылую фею, которая схватила его за руку.

– Рафаль! – прошипела Мариалена. – Что-то случилось!

Райан сосредоточился на маскирующем заклинании, чтобы продержать на себе лицо Рафаля как можно дольше. Но Мариалена же ясновидящая. Она наверняка видит его насквозь…

– Мои силы оставили меня, – тяжело дыша, сказала фея. – С тех самых пор, как я сбежала из Гавальдона. Теперь уже не ясно, кто станет тем Единственным и будет править школой. Будущее непонятно…

– Не спеши, – перебил Райан. – О чем ты вообще?

Мариалена нетерпеливо уставилась на него:

– Пророчество, что один Директор школы возвысится, а другой падет. Пророчество, которое сообщили тебе мои родные. Что или ты умрешь, или твой брат и тот Единственный, кто выживет, будет править много веков. Этот Единственный прославит мою семью. Я думала, что один из вас убьет другого, чтобы исполнить пророчество. Но теперь я уже не так уверена…

– А-а, – протянул Райан. Теперь он уже несколько лучше понимал поведение брата. Он помолчал, думая, как бы не проговориться. – Значит, теперь ты видишь что-то другое.

– Между вами встал кто-то третий, – ответила фея. – Союзник, или враг, или, может быть, даже будущий Единственный… я не знаю.

«Мидас», – подумал Райан.

Фея взлетела с его руки, хлопая черными крыльями.

– Я вернусь к своей семье. Может быть, они увидят то, чего не вижу я. А до тех пор… будь осторожен, Рафаль. Помни о Правиле трех. Союзы важны, когда в бой вступает третий. Тот, кому ты решишь довериться, либо спасет тебя, либо обречет на смерть.

Райан кивнул, смотря ей вслед. У него уже не было сил удерживать на себе лицо брата. Когда фея вылетела в окно, Райан снова стал собой.

Он остановился у окна, подставляя непослушные волнистые волосы холодному белому свету луны.

«Теперь все ясно», – подумал он.

Один поднимется, один падет.

Пророчество, уже давно известное его брату-близнецу.

Вот почему Рафаль шпионит за ним.

Вот почему хранит тайны.

Рафаль делает все возможное, чтобы победить в этой смертельной схватке.

Чтобы в конце концов стать Единственным.

«Но Добро всегда побеждает», – напомнил себе Райан.

Его кровь вскипела, щеки залились краской.

Мидас и Рафаль объединились против него.

Команда чистейшего Зла.

Они знают Правило трех лучше его.

Но при этом забыли главное правило сказок.

Зло нападает, Добро защищается.

Они, Директор школы и ученик, напали на него.

И теперь он будет защищаться.

Он станет Единственным.

А если Рафаль и Мидас оба погибнут из-за пророчества?..

Синие глаза Райана сверкнули в темноте.

Пусть будет так.

16

Чтобы догнать пиратский корабль ночью, нужно быть быстрым и умелым – а тем, кто летает впервые, этих качеств обычно не хватает.

– К-к-как вообще д-д-держать равновесие? – заикаясь, спросил Аладдин, которого швыряло вверх-вниз и который не понимал, какое чувство сильнее – изумление от полета на высоте тысячи футов или страх из-за турбулентности. – Надо грести ногами или махать руками?

– Ни то, ни другое! – крикнул в ответ Гефест. – Сохраняй спокойствие, и тебя просто будет нести вперед ветром!

Аладдин отстал и от друга, и от девяти никогдашников, окруживших Капитана Пиратов. Все они скользили в воздухе над низкими облаками, преследуя «Веселого Роджера», который летел на юг, опережая их на пару лиг[8]. Гефест и никогдашники уже хорошо летали – они воспользовались пыльцой похищенной феи, чтобы спастись с горящего «Буканьера» вместе с Капитаном Пиратов и найти Аладдина, Джеймса и Киму. Пыльца фей выглядела блестящей и манящей, но кожу Аладдина от нее сразу же начало щипать, словно у него аллергия – он был единственным, кто отчаянно чесался, тер кожу ладонями и покачивался, когда они вылетели из Пещеры Каннибала, а вот Кима парила, как рыба в воде. Он старался не приближаться к ней после того, как решил, что она хочет с ним расстаться. Она же не серьезно. Они родственные души. Лучшие друзья. Они будут вместе навсегда. Нужно просто сохранять спокойствие. Лучше всего вообще не обращать на нее внимания… Аладдин развернулся, чтобы посмотреть, где она, но из-за этого сбился с курса и начал кувыркаться, попав в порыв ветра. Он заставил себя выпрямиться и поклялся не думать о ней. «Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие…» – приказал он себе мысленно, влетел прямо в облако и вскрикнул.

Джеймс Крюк, возглавлявший летучий отряд, оглянулся и увидел, что Аладдин падает.

«Должно быть, не может забыть о девчонке», – подумал он.

Пыльца фей плохо работала на влюбленных мальчиках – она щипала и вызывала сыпь. И не без причины: все феи Нетландии были верны Пэну, а Пэн запрещал мальчишкам на острове взрослеть. А влюбленность – это же главный симптом того, что ты взрослеешь, правильно?

Джеймс смотрел вперед, широко раскинув руки, и заставлял себя лететь все быстрее. «Роджер» накренился набок, паруса поймали ветер, а лунный свет упал на борт корабля, окрашенный в ужасный оттенок зеленого. Бюст Питера Пэна на носу блестел, словно Полярная звезда. Крюк гнался за кораблем на юг, вообще ни о чем не думая. Кровь его кипела, он хотел лишь одного: вернуть то, что принадлежит ему по праву. Но убить Пэна будет непросто. Сначала нужно отделить от него тень, а потом уже магия Доброго Директора завершит дело. Крюк ждал, когда дух Райана снова засветится внутри его, даст понять, что не подведет, когда настанет время, но чем настойчивее он искал в себе силу Доброго Директора, тем более холодной и пустой казалась ему собственная душа. Магия Райана была загадочной и непредсказуемой, словно ей вообще было наплевать на то, что нужно Джеймсу. Он задумался о том сильнейшем голоде, который почувствовал, когда тролль рассказал о себе… о голоде, похожем на ледяную черную дыру, это было совершенно не похоже на уютную теплоту магии Рафаля… На лбу Крюка выступил пот. Что, если магия Доброго Директора увидела, что Джеймс на самом деле злой? Что, если магия Райана, в отличие от силы Рафаля, на самом деле не на его стороне? Что, если она обернулась против него? Что, если она хочет, чтобы он умер…