Соломон Корвейн – Души человеческие: проклятые грёзы (страница 12)

Первое, что бросилось в глаза пареньку, так это ухоженность заведения, резко контрастирующая с совершенно другими заведениями подобного типа. Тут глаз радуют прохладные кирпичные стены, украшенные странными картинами с аллегористическими образами, лакированные крепкие столы, уставленные хорошей посудой, а под ногами чувствуется мягкий алый ковёр. Над головой свет лился благодаря роскошной хрустальной люстре.

– Йозеф! – раздался радостный женский крик. – Вот мы.

Юноша повертел головой и в крестообразном помещении нашёл столик в самой дальней части заведения. Пока он шёл к нему нос изводили чудесные запахи приготовленной пищи, неистово разжигающие аппетит… это не смрадные ароматы других заведений, но что-то поистине славное.

– Вот и наш герой, – радостно произнесла леди, накинувшая кожаную жилетку.

За столом он увидел двух прекрасных девушек. Первая – крепко сложенная дама, облачившаяся в кожанку поверх белой рубахи. Её чёрно-насыщенные распущенные волосы обрамляли красивое и слегка грубоватое и милое лицо, на юношу пристально смотрели сказочные миндалевидные глаза.

Рядом с ней из большой кружки потягивала вино стройная девчушка с волосами, заплетёнными во множество косичек. Худощавое телосложение никак не сказалось на её активности, грациозности и ловкости. Татуировки на коже, широкие тёмные глаза, золотые кольца на пальцах и расписанная одежда создавали по истине мистический образ.

– Аэлет и Шьяни, – улыбнулся Йозеф, присаживаясь за добротный красный диван. – Я премного рад видеть моё дорогая соратница, – он бросил тёплый взгляд на Шьяни Лоук’Ц, – и тебя. Честно признаться, я довольно сильно беспокося за тебя. У тебя дом на восточной окраине, хуже места теперь не найти.

– О, у тебя новый пояс, – вклинилась Аэлет, её глаза выражали интерес, – Румо всё-таки заказал его тебе. Уж не думала, что он пойдёт на такое.

– Очень интересный поступок… очень, – задумался парень, всмотревшись в порцию салата, – то от него не дождёшься, когда он оплатит своё пиво в баре, а тут аж такой дар, да ещё и с оружием, – пальцы сжали рукоять, нож легко вышел из ножен, пальцы вертанули его и рукоять нежно и мягко легла в ладонь наёмницы.

– Ну, он говорил, что хочет тебя отблагодарить за то, что ты спас такую красу как я, – улыбнулась девушка и взяла оружие, – сказал, что «мало кто перенёс бы, если бы мой чудесный попец пострадал, и никто бы не созерцал его».

– О-о-х, – покачал головой наёмник, – кто о чём, а Румо о девках, – узрев косой взгляд Аэлет, он поправил себя, – точнее… ну ты поняла.

– Всё хорошо, – протянула она нож обратно, – всё в порядке.

– Знаешь, порой мне кажется, что он не может не иронизировать, не грубить и не строить из себя сильного и сурового мужика, – стал размышлять Йозеф. – Даже этот его подарок за то, что я спас твою филейную часть… он просто хотел сказать «спасибо», но не знал банально как.

– Ножи, – дрогнула Шьяни, лицо выразило недовольство, – очень… страшное явление. Оно символизирует войну… фу, противно.

– Согласен, это инструмент войны, – нож ушёл в ножны, – но и моя профессия предполагает насилие.

– Понимаю, каждый сам определяет свой путь в этом. Но мне бы хотелось, чтобы когда-нибудь, – длинные пальцы элегантно обхватили ручку кружки, губы прикоснулись к ароматному вину, плескавшимся в серебристой таре, – оставили это всё. Йозеф, Аэлет, вы мои друзья, но я волнуюсь за вас каждый раз, когда вы уходите в боевые. Даже та охота, Йозеф, – в широких выразительных глазах мелькнула тень отчаяния, – мне было очень страшно услышать, что тот мутант тебя изранил. Война забирает жизнь, единственную ценность на этой планете. Поэтому я её не люблю… ненавижу. Красивые, умные, старые, молодые, мудрые, злые, добрые, простые или возвышенные… война никого не щадит, её вечноголодная утроба переваривает всех, с холодной методичностью, жестокостью, которая не доступна и зверям.

– Совершенно согласен с тобой, но такова наша жизнь, таков наш мир, – минорно молвил Йозеф. – Не нам строить «великую Италию», не нам устанавливать новые законы о мире, справедливости и чести. Мы можем лишь смириться с тем, в каком мире живём и попытаться в нём преуспеть.

– Кстати о «великой Италии», – эмоционально начала Аэлет, взяв сухарь и запив его душистым пивом, – слышал о новом движении в наших землях? Хрен его разберёт, то ли партия, то ли секта.

– О чём говорят? О чём толкуют?

– Возрождение той самой «единой и неделимой Италии» под руководством одного короля или правителя. Поговаривают, что этот культ пришёл с севера и его финансируют Лига Севера, «Рим» и Венецианская Республика, желающие объединить промышленные мощности севера и аграрное богатство юга. Но…

– Чувствую, есть подвох.

– Именно, – пальцы сжались на вилке, опустив её в салат, – засветился наш старый знакомый – Гереро. А что касается самого движения – я слышала, что в Неаполе заговорили о запрете этого движения. Зараза, всё принимает гаденький оборот.

– Блядь, он нам покоя не даёт. Неужто ему не хватило заварушки на юге.

– Он бежал на север, откуда и пришли технодикари. Поговаривают, что именно он заставил или как-то устроил их переселение сюда. Они пересекли полстраны, снялись с границы…

– Оголив её, – понял юнец, – открыв для атаки со стороны Италии. А технодикари разорили во время пути много полей, трактиров и продовольственных пунктов со складами.

– Именно, – она достала телефон и пару раз листнув по экрану, дала в руки парню, – я тут посмотрела новости и увидела, что движение этого племени не было столь мирным и тихим. Они грабили амбары и склады… без жертв конечно, но деревни и города теперь стоят без продовольствия.

– Гереро… культ «единства»… знаешь, может быть сейчас это то, что нужно? – посмотрев на Шьяни, осторожно произнёс Йозеф, – может быть, культу удастся хоть немного приблизить нас к миру и покою. Да, не нам менять этот мир, но… именно тем людям, что готовы положить свою жизнь за других, дано его изменить. И если те из культа таковы, то почему бы и нет, – он кратко кивнул, – если это не фанатики, и если за ними стоят такие силы. А Гереро? Ты сама помнишь, что он восстал против тирании и того извращения, нового феодализма, свирепо насаждаемого властями Ковенанта.

– Мой, мой дорогой, помню… конечно же помню, но прошу тебя помнить, что мы – наёмники и феодальные правители наняли нас ради этого. Поэтому свои великие мечты про Италию можешь оставить. Если нам заплатят, мы будем воевать против неё… против самого здравого смысла. Сам понимаешь.

– Знаешь, Аэлет, – с ехидством заговорил паренёк, – моя «великая мечта» это сержантское звание. И доплата за него. И если я его получу раньше, чем Румо, то это будет вообще шикарно.

– Ага, только вот смотри, чтобы Румо это не принял близко к сердцу. А то сначала ты это не переживёшь, потом он, а потом я всплакну и выпью за ваши души.

– Ой, – отмахнулся Йозеф, – у него не такое чуткое сердце. Всё с ним будет в порядке. Сержант Йозеф Ди’Андорр, – сладко произнёс наёмник, смакуя слова, перерастающие в грёзы.

Сердце так манит сама мысль, что он станет командиром целого отделения, или помощником командира. В его руках появится небольшая власть, будут под началом люди, и в руках приятно зашелестят новые купюры или сладко будет смотреть на сообщение о зарплате. Сержантское звание среди наёмников это и путь собрать народ, чтобы потом отколоться при распаде наёмной компании, который случится в любом случае, и со своими ребятами создать свою военную организацию. А потом и молва о нём пойдёт, как о Орцио Бальонисса12. Мечты о таком пути в жизни не могут не утешать сердце в этом холодном и жестоком мире.

– Йозеф, я уверена, что ты достоин этого и что ты получишь это звание, – допив вино, поддержала парнишку татуировщица. – В конце концов, наёмникам нужен командир с добрым сердцем, а не такой пошляк, как Румо.

– Ох, какие слова, – театрально впечатлилась вторая девушка. – Хорошо, что с нами Румо нет, а то его чуткое мужское и суровое сердце не выдержало бы таких слов.

– Хах, это точно. Итак, как ты, Шьяни? – с трепетом спросил наёмник. – Я слышал, что вся восточная зона города превратилась в один большой военный лагерь? У тебя и дом на окраине.

– К великому сожалению, – руки леди закрыли лицо, полился до ужаса горестный голос. – Мне пришлось переселиться в развалюху возле казарм «Чёрных мечей». Но самое главное, что мои друзья рядом, оборудование забрала и занимаюсь любимым делом.

– «Чёрным мечам»?

– И им в том числе. Знаешь, я просто радуюсь тому, что возле меня есть друзья, которые поддерживали и помогли вывести моё оборудование, – Шьяни легко улыбнулась, – в детстве я мечтала, что буду заниматься любимым делом, и я рада это делать… несмотря ни на что.

– Это хорошие слова для тоста, подождите пару секунд, и я выпью вместе с вами. Официант!

– Подожди прежде чем пить и радоваться, – положив ладонь на руку паренька, томно проговорила Аэлет. – Я хотела бы вам, мои друзья, предложить побывать в «Чёрном музее», после похода к дикарям. Совсем недавно он открылся, даже несмотря на безумие вокруг. И говорят… там будет выставка древностей докризисного мира.

– Конечно я согласен, – тепло улыбнулся Йозеф, ощутив грубый и приятный бархат кожи девушки, – я схожу с тобой, я буду очень рад сходить с тобой.