Соломон Корвейн – Души человеческие: "чёрный меч" (страница 11)

— Понятно. А что касается отношений?

— Ой, вообще ничего не хочу, — махнула девушка, — Йозеф, я пришла сюда, потому что с тобой хочу посидеть и поболтать. Ну и вспомнить… как тебе чуть глаз не выбила.

— Никогда не думал, что меня отметелит командир взвода разведки, — рука охватила бок, заболевший при воспоминании о том бое. — Но благодаря тебе я оказался в «Мечах»… ты меня «убедила».

Её подруга чуть посмеялась:

— О, Аэлет, ты рассказывала же о том, как чуть не сломала нос весьма приятному юнцу. Так это он. Ты ещё рассказывала, что тебе было его весьма жаль, словно подростка избила.

— Шьяни, вот кто тебя за язык тянул, — слегка обиделась наёмница.

— Может быть, погуляем? — предложил Йозеф, допив вино. — Тут до новой набережной не совсем далеко, а седеть тут не охота.

Девушки охотно согласились. Собрав вещи, и отдав деньги в механические руки трактирщика, они оказались на улице. На западе небеса выкрасились в огонь и кровь, багровое пламя заката походило на врата в иной мир. Сиреневые, свинцовые грузные тучи резко контрастировали с заокраинным полыханием, создавая чудесную картину, словно напоминающую о том, как великий кризис, царство мрака и падения цивилизации, опрокинуло и задавило мир предыдущий.

Парень и девушки пошли по серой асфальтовой дороге в сторону моря, переступая через выбоины, стуча каблуками по настилам и перешагивая через вздыбившиеся «горки».

— Татуировщица, у нас в Компании, — стал думать Йозеф, — никогда бы не подумал, что нас посетит столь чудесное явление, — говорил парень, всматриваясь в вечерний город, находя его похожим на умирающего исполина, который всё ещё цепляется за остатки жизни, используя всё то, что ему оставили предыдущие эпохи.

— Ну, мне нравится это ремесло, а Аэлет пригласила меня поработать с вами… точнее свела с вашим полковником, — потрепав часть прядей, сказала девушка, — в татуировках я нахожу определённый смысл. Это удивительный способ выражения.

— Что выразить?

— Что у тебя лежит на душе, — с оттенком вдохновения произнесла девушка, осторожно отмахнувшись от мошки… Йозефу даже показалось, что она не желает хоть как-то навредить ей. — Они отражают наши желания, идеи, мысли, что мы любим и что пережили. Очень занятно и трепетно колоть те вещи, которые для человека очень важны, которые лежат у его сердца.

— Ого, никогда не думал, что в татуировках может быть столь многое, — парень перепрыгнул небольшой овражек, обернулся к дамам и протянул руку; Аэлет цокая покачала головой, сама её перепрыгнула, а вот Шьяни вложила свою ладонь италийца и найдя в ней точку опоры перемахнула её.

— А ты сам, чем увлекаешься… помимо войны, — фраза овеялась оттенком отторжения, — у тебя есть хобби?

— К сожалению, нет, — тяжело выдохнул рекрут, серые виды города, обрушенные куски зданий, жестяные и фанерные наросты и «поросли» трущоб, облепившие его, удручают, став напоминанием о всей жизни — выживание на улицах, хоть какая-то учёба в местной школе и подобии института, а затем полиция… ничего интересного, чем бы он мог поделиться с девушкой. — Видимо не всем дарованы таланты, способности.

— Чушь, — её голос дрогнул, — каждый человек уникален. В каждом можно найти что-нибудь хорошее и светлое.

Слова натолкнули паренька на удивительные мысли, которые мгновенно наводнили потрёпанный рассудок:

«Это даже удивительно, что в таком мире, где ультранасилие возведено в норму, где по всему миру горят неугасимые конфликты, где сама земля проклята вечной энтропией, а мораль стала игрушкой для мечтателей-философов, смогло уродиться такое чудо, которое всё ещё видит в людях отблески чего-то славного, странный пресветлый образ человечности, который потерян нами столетия назад».

Аэлет украдкой сделала шаг назад, отстранившись от их разговора. Наёмнице не хотелось влезать в их общение или его обрывать, особенно если оно складывалось столь чудесным образом. Вместо этого она достала телефон и залипла в нём, не отрываясь от экрана и посматривая на своих знакомых. Она находила эту картину несколько умилительной.

— Это ты делала татуировки Первому братству?

— Да. И они хорошо заплатили, между прочим, — Шьяни провела рукой по щеке, — и рассказали много интересных и хороших историй.

— О чём же были эти истории?

— Не только о подвигах и приключениях, не только о сражениях. Они поведали про наш мир. Какой он был до Великого кризиса, о его достижениях. Рассказали, что когда-то давным-давно всё было иначе. Да, войны были, но они случались нечасто. А эта страна звалась Италией, и жилось здесь намного лучше, чем сейчас. Это было мирное место, где нет ни банд, ни жестоких правителей.

— И как тебе их культ, их вера??

— Они — странные ребята. Хмурые, угрюмые, слишком погруженные во что-то… своё. Верят в добро, во свет, проповедуют его, но их Собор набит оружием, как ваши казармы.

— Но ведь кто-то же должен защищать добро силой оружия, — утвердительно произнёс Йозеф. — Добру необходимо быть с кулаками, иначе его разорвут стервятники. По-другому никак.

— Круг бесконечной войны, карусель насилия ведёт исключительно к насилию. Это порочный круг, — Лоук’Ц остановилась, посмотрев вверх; темнеющие истомленные небеса рассекла белоснежная линяя, шлейф, тянущийся за самолётом. Это вызвало неподдельное восхищение. — Ох, я не думала, что они ещё летают. Это здорово.

— Охрененно редкое явление, — бодро сказала Аэлет, тоже радуясь, что увидела чудо техники древности. — Наверное, откуда-то из востока. Парни брешут, что там ещё могут отправлять летающие банки с болтами.

— Шьяни, а как же война во имя обороны? — продолжил тему Йозеф.

— Это совершенно другое. Когда на село нападают дикари, люди защищаются от тех, кто несёт зло. Но война — это не то… для чего мы здесь.

— А к чему они по твоему призваны?

— Разве мы люди не призваны к добру? Разве люди не призваны к чему-нибудь светлому и прекрасному? Йозеф, ты умный парень, ты понимаешь, что вершина человеческой души — это не война и разрушение, это созидание и хранение этого мира. По крайней мере, мне так кажется.

— Ты не приемлешь никакого насилия, никакой войны?

— Нет, — резко ответив, помотала головой Шьяни, — я не приемлю насилие. Все войны должны рано или поздно кончится.

— Но мы живём в мире, где, где война стала обыденностью, где оружие — это твой друг и главный инструмент, с помощью него решаются все проблемы.

— И это грустно, — в речи и глазах Йозеф услышал оттенки неподдельной печали, голова слегка опустилась, высматривая что-то в пыли.

Слова Шьяни, её мысли и идеи снова дали молодому парню пищу для размышлений:

«Что нас делает людьми? Каков же этот образ человека? Мы воюем, делим территорию, уничтожаем себе подобных в промышленных масштабах, радуемся обретению земель и печалимся, теряя их. Но чем мы отличаемся от животных, которые дерутся за еду и воды. Да даже от насекомых? Что ж, надеюсь, что когда-нибудь люди поймут, в чём их смысл и что он далеко от того, чтобы убивать себе подобных. Ха, странные мысли для наёмника».

Йозеф, Аэлет и Шьяни дошли до небольшого сетчатого забора, отворили скрипучую дверь. Под их ногами захрустели крошки бетона. Вся поверхность покрыта трещинами и ямами, кое где даже широченные выбоины набиты песком. Вокруг них троих простиралась набережная. Когда-то тут страну защищала военная база, но Италия сгинула, а вместе с ней со временем и многое из атрибутов её могущества.

— Да, тут довольно миленько, — Шьяни осмотрелась по сторонам, — но это лучше, чем то заведение, — нос засипел, в лёгкие хлынул прохладный воздух, не отравленный вонью помоек и химикатов.

— Может, присядем? — предложил Йозеф.

Тут всюду всё уставлено самодельными столиками и стульями, немногочисленные люди сидят и беседуют. Они тоже пришли отдохнуть, хоть немного времени провести в лёгкости, отдалить от себя тяжёлый трудовой день.

— Шьяни, а что тебе нравится больше всего в жизни? — спросил Йозеф, проведя рукой по крышке деревянного стола, ладонь защипало от мелких заноз.

— Музыка и природа, — Лоук’Ц повернула голову, в шоколадных глазах горели огоньки уходящего солнца, весь взор был прикован к закату, парню даже показалась что её душа готова упорхнуть вдаль, где будто бы раскрыты врата в иной и лучший мир, наполненный добром и светом. — А ещё и путешествия. Да, сейчас трудно куда-нибудь выехать. Но всё же можно.

— И где ты побывала? — Йозеф заметил, как кто-то достал телефон, протянул наушники и погрузился в музыку, рядом с ним мужчина и девушка ворковали, держась за руки, а кто-то привёл с собой ребёнка, дав ему мороженное.

— Рим, Милан, Венеция, Флоренция, Мессина, Стамбул, Афины, Генуя, Салоники. Даже пару раз в Тунисе, — Шьяни оторвалась от полыхающего небосвода, её пальцы повертели золотое кольцо.

— Ого, как много городов, — паренёк приметил, как её взгляд теперь мягко ласкает пару, которая играет со своими детьми. — А ты не бывала на северном берегу Африки? Ливия и прочие? Говорят, что там сейчас очень опасно.

— Нет, — активно помотала головой девушка, — в Тунисе нам рассказали, что там правит жестокий султан и лучше туда не соваться. Могут ограбить или даже чего хуже.

— Это правда, — минорно заметил Йозеф, — эх, как же не хватает бокала вина. Можно было так провести времени до самой ночи.