Сокол Рита – Заря (страница 1)
Сокол Рита
Заря
.
Глава 1. Ру́ка-Луц
«…и в пустыне бесконечной тьмы мы одни.
Плыви, мой странник, звездный кораблик,
лети и смотри…»
– отрывок из песни группы Кармаон «Небеа»
Космос… Бесконечный и прекрасный.
Он напевал неслышную песнь своей жизни на тончайшем диапазоне электромагнитных волн, наполняя божественным шёпотом всю свою подвижную и неоднородную материю.
Если выключить все системы корабля, не говорить и прислушаться, можно услышать странную и непривычно родную песнь самой Вселенной. И вот механизмы заглушены, в энерговодах утихла сила… Системы ненадолго отключились для перезагрузки и Рат-Натру́ва услышала сквозь сон, сквозь крепкий корпус космического корабля и ограниченный воздух, неслышный первородный язык.
Женщина зависла в своей постели и слышала ворчание ближней звезды, звучащее тише на фоне газового гиганта, на орбите которого расположился её корабль. Ей редко удавалась услышать эти "Голоса" за почти нескончаемыми процессами работы систем Зари... Она так привыкла к гудениям в стенах, вызываемых перетекающей энергией, к ровному рокоту двигателя и собственному электромагнитному голосу судна, что ей редко доводилось слышать окружающий космос.
Голос её корабля не похож на другие. Ей он казался родным, совсем домашним, и его одного было достаточно, чтобы наполнить всё вокруг уютом. И теперь, когда он почти стих, она невольно проснулась, как если бы с неё стянули одеяло и обнажили от теплой оболочки.
Натрува не сомневалась, что всё в порядке. Если бы случилась опасность её пробуждения не было бы таким сладким. На минуту другую, на грани ясного бодрствования под пеленой ещё тёплого сна, она слушала Космос, его божественный шёпот, и чувствовала себя настолько далеко от реальности насколько действительно была погружена в бездну вечного и обманчивого вакуума… Тишина только казалась – в ней пели планеты-титаны.
Системы снова тихо включились и заработали. Корабль добавил своё сопровождение в общий хор жизни Вселенной и на фоне его соло стало почти не слышно Мира. Снова корабль стал её миром, имя которому – Заря.
Рат-Натрува – земная женщина, уже давно забывшая о своём происхождении и уже с десяток лет свободно странствующая в пределах родной галактики. Она набрала не мало опыта и заработала хорошую репутацию среди фомовцев на паре станций, даже несмотря на то, что молодые биологические виды, такие как люди, не воспринимаются всерьёз в большинстве мировых сообществ.
И у неё сна уже не было ни в каком глазу. Невесомая, она зависла в спальном мешке, воспарившем над прикреплённой к полу кровати; мешок и кровать были связаны ремнями.
Годы в обществе в роли космополита сильно изменили её. Её русые волосы, которые она всегда коротко подстригала, уже чуть поседели за пару десятков лет вдали от Земли и не смерившиеся с неестественной жизненной средой. По её лицу никак нельзя было сказать сколько ей точно лет – кожа чистая и тонкая, неестественно бледная для земного существа; изолированная от воздействия ультрафиолета, ветра, земной гравитации и под действием изломов пространства-времени, в которых она почти жила, она не торопилась стареть. Даже не смотря на тонкие морщинки, прорезавшие уголки её глаз и губ, она выглядела одновременно и лет на семнадцать, и на тридцать пять. Пухлые губы на маленьком рте без особых изгибов, вздернутый тонкий нос, прямые скулы и неестественно большие глаза, намеренно увеличенные. Когда-то они были серо-голубыми, но для адаптации к постоянной жизни в космосе она их поменяла, они тоже были живыми, но уже не человеческими, – крупный зрачок, ещё более крупная радужка, заполняющая собой почти весь разрез, когда она переводила взгляд в сторону, у уголков век появлялись тонкие месяцы белков. В черных глазах отражалось, всё, что её окружало, а сами они смотрели из-за пелены отражения со сдержанной решимостью, готовые в любой момент зажечь в себе предостерегающий красный отблеск. Тело же её вытянутое и стройное, с формами не слишком выразительными.
После нескольких недель проведённых в ДриБиНэле, космической станции-лаборатории, принадлежащей ФОМу, где её тело подвергли многим изменениям, для его адаптации к космической жизни, она приобрела несколько простых нечеловеческих способностей. И первой из них были глаза. Помимо своего вида, они примерно в двадцать раз более восприимчивы к свету и видят в пять раза чётче человеческих. Руки и ноги стали длиннее для удобства, при этом улучшения опорно-двигательного аппарата теперь позволяли ей передвигаться в условиях с силой притяжения больше земной, а деградация мышц и внутренних органов в условиях невесомости проходила гораздо медленнее. Но главным и, пожалуй, самым полезным приобретением, чем могли наградить её разумники в белых комбинезонах был коллар – бледный полусферический орган, выступающий наружной частью чуть выше плоскости лба, а внутренней уходил глубоко в череп и сидел между полушариями мозга. Коллар давал возможность воспринимать и создавать электромагнитные волны широкого диапазона, они воспринимались Натрувой как нечто среднее между звуком и осязательной вибрацией. Коллар давал больше возможностей, чем дискомфорта, впрочем, это было не самое отталкивающе из того, что она в себе изменила…
Рат-Натрува развернула спальный мешок вокруг себя и, лениво перегруппировавшись в пространстве, взглянула в узкий иллюминатор. За стеклом виднелась долька газового гиганта, астероиды, а за ними вечно ночное небо, в котором сияли непрерывным светом обманчиво неподвижные звезды.
Женщина протёрла глаза, приложила волосы назад, но они снова всплыли бледным облаком в невесомости. Она сказала сонным голосом:
– Солнце, гравитация семь. Только помедленнее.
Раздался короткий механический сигнал, похожий на одиночное птичье чириканье. Пол корабля стал медленно притягивать к себе предметы, пока сила искусственной гравитации возросла достаточно, чтобы притянуть и саму Натруву. Она мягко приземлилась на ковёр с длинным зелёным ворсом, заменяющий собой пол каюты.
В каюте раздался звонкий голос так и звенящей юношеской экспрессией. Больше мужской, чем женский и почти детский, он сказал:
– С пробуждением, капитан! Как отдохнули? Может, лучше ещё поспите? Вы и двух ки́тов не проспали.
– Пока не хочется. – она потянулась спросонья, и подошла к шкафу.
Она переоделась в «домашнюю» одежду, представляющую собой серые длинные шорты и черню водолазку, а поверх них свою излюбленную серую куртку со сложной окраской ткани. Она носила её даже дома, на Заре, – очень просторная, с не типичным кроем и огромным количеством карманов, в самых больших из которых можно запросто упрятать две полуторалитровые тары. В кармашке она нащупала начатую упаковку кислых конфеток и съела одну.
Закончив, она вышла из каюты и двинулась вправо, к капитанской рубке, даже не войдя в камбуз.
– Приготовить вам завтрак, капитан? – поинтересовался голос из скрытых динамиков.
– Дай проснуться, – буркнула Рат-Натрува и съела ещё конфетку, кислая сладость быстро возвращала ясность ума.
Рубка не самое большое помещением на корабле. Она представлял собой зал высотой в три метра, семь в ширину и около десяти в длину. Вместо носовой стены располагалось панорамное окно, у противоположной находилось кресло капитана и пульт управление. Перед окном полукруглая заниженность, у внутренних стенок которой такой же полукруглый диван, а перед ним круглый журнальный столик. Пол зала гладкий и белый с многочисленными правильными прорезями. Сама форма помещения напоминала больше каплю изнутри нежели прямоугольную призму и все поверхности, за исключением пола и мебели, обиты мягкими шарообразными подушками, некоторые из которых светились, но сейчас были отключены – света ближайшей звезды из панорамного окна-иллюминатора было достаточно для чувствительных глаз капитана.
Натрува посмотрела на капитанское кресло пару секунд. Постояла у него, подумала и передумала. Вместо кресла подошла к диванам плюхнулась в них. Она уставилась в панораму перед собой. Сейчас она не чувствовала электромагнитных волн звёздной системы, но в её голове будто проигрывались заново «Голоса» этого места. Как если бы она, не слыша певца, поющего до боли любимую песню, по одним только его губам воспроизводила всю композицию в своей голове и подпевала ей.
Стало так тихо, что слышно только гудение корабля и собственное дыхание. Но Рат-Натрува понимала, что это молчание было просьбой объясниться. Она вела себя довольно странно и знала, что Солнце – обладатель голоса, что говорил с ней – это заметил.
Она опустила глаза на журнальный столик, на нём стояла шестиугольная игральная карпритская доска – единственный предмет в капитанской рубке, что не был зафиксирован к кораблю. На ней застыли фигуры в прерванной партии и, нахмурившись, Натрува переставила одну из них. Убирая от доски руку, она подумала, что возможно, недостаточно проснулась для логических игр, но ход уже сделан и она, отклонившись на спинку дивана, закинула голову к потолку.
Она глубоко втянула воздух, как если бы он был свежим:
– Ты сегодня отключил все системы… – медленно и без укора начала она.