Софья Соболевская – Бог встречает осенью… (страница 2)
Длинный больничный коридор гудел разноголосьем. Повсюду сидели, стояли, шли и постоянно вразнобой и нестройно переговаривались какие-то громкие и очень суетливые люди.
Мужчины молчали. Наконец Дмитрий вздохнул и, не глядя в глаза Сергею, произнес:
– Так, Серега. Выхода два. Либо здесь квота и очередь на операцию. Но ждать долго. Можно не дождаться. Либо в Европе без очереди, но стоит дорого.
– А здесь нельзя дорого и без очереди? – поинтересовался Сергей.
– Здесь тоже можно без очереди и дорого. Но надо понять, где именно. В Москве у Давида Георгиевича Иоселиани не делают открытые операции по протезированию аорты, а вот, по-моему, в госпитале Бурденко есть отделение сердечно-сосудистой хирургии. Есть еще вариант в ЦЭЛТ.
– Где?
– Центр эндохирургии и литотрипсии. В Москве. Там стали менять аортальный клапан через бедренную артерию. Но не знаю, возьмутся ли за твой случай. Твоя сложность заключается в том, что у тебя аневризма восходящего отдела аорты. Это значит, операция сложная, открытая, нужно делать стернотомию.
– Что делать? – переспросил Сергей.
– Стернотомию. Рассечение грудной клетки. К сожалению, малоинвазивной операцией здесь не обойтись.
– Какой? – переспросил Сергей.
– Малоинвазивной. Разрезы – доступы 5–6 сантиметров. Но это не твой случай, повторюсь. У тебя будет стернотомия. Это сложная операция, хоть и потоковая. Медицина, конечно, сейчас шагнула далеко вперед. Но такие операции единицы специалистов делают. Ювелирная работа.
Сергей встал, потянулся и как-то не к месту бодро ответил:
– Димон, я все понял, все решу. Спасибо тебе. На связи.
Сергей пожал руку доктору и скрылся за входными дверями. Дмитрий долго смотрел ему вслед, потом вздохнул, достал из кармана телефон, набрал номер.
– Люсь, не, ну че ты опять обиделась? Да разговор у меня был важный, да. У друга беда. Сейчас приду, жди в ординаторской, – Дмитрий пригладил волосы и пошел вглубь здания.
Лиговский проспект заволокло туманом, словно укрыло пуховым воздушным одеялом. Воздух был плотным: протяни руку – пальцев не увидишь. Торопящиеся прохожие, автомобили, нетерпеливо сигналящие друг другу, громкие, нелепо болтающиеся туристы – городская жизнь будто тонула в молочной жидкой каше, придавленной сверху серым низким питерским небом.
На остановке маневрировало несколько маршруток, пытавшихся уместиться в заездном кармане. Еще одна подъехала и остановилась прямо на второй полосе движения. Двери открылись, и к ним устремились пассажиры, галдящие и расталкивающие друг друга.
Сергей притормозил перед маршруткой. Однако, бросив взгляд на часы, попытался объехать ее слева, но услышал отчаянную трель – в него сзади едва не врезался не замеченный им трамвай. Сергей остановился, опустил голову на руль. Замер.
Уже в сумерках Сергей подъехал к своему многоэтажному дому, с пульта открыл ворота и въехал на подземную стоянку. Остановился перед шлагбаумом. Из будки вышел охранник и подошел к его «мерседесу».
– Сергей Юрьевич, вы забыли включить свет.
Сергей вздрогнул, глухо ответил, растягивая слова:
– Какой свет?
– Фары. Габариты. Осенью темнеет рано…
Сергей будто не узнавал своего голоса – «а-а-а-а-а», «да-а-а»…
Шлагбаум поднялся, машина въехала в подземное чрево многоквартирного дома.
Сергей вышел из лифта, долго копался в кармане, что-то искал:
– Да что ж такое, ключи, что ль, поменяли?! Вообще не крутится… Так и сломать можно.
Наконец он справился с дверью и, стараясь не шуметь, вошел в квартиру. Снял обувь и сразу направился в детскую.
Там горел ночник. В кроватке-автомобиле спал мальчик лет шести. На диване сидела немолодая женщина, няня Елизавета Петровна, приходившаяся Сергею теткой, поэтому домашние называли ее просто – Лизонька.
Сергей поцеловал сына в лобик, провел рукой по щечке. Поправил прядь льняных волос.
– Сережа, ужин в холодильнике, я сейчас посижу с Антошкой пять минут, чтобы крепче уснул, и могу тебе разогреть, – Лизонька внимательно посмотрела на племянника.
– У тебя что-то случилось? Ты на себя не похож. – Женщина подошла к Сергею, погладила его по плечу.
Сергей глухо ответил:
– Ничего. Все нормально. Не надо ужина, не хочу есть. Спасибо.
Сергей прошел в спальню, не раздеваясь, упал на кровать. Повернул голову и посмотрел на фотографию в красивой кожаной рамке, стоящую на тумбочке. С фотографии на него ласково смотрела цветущая молодая женщина.
– Зоя, Зоинька, Заинька моя… Видишь, как все получается…
Он долго смотрел на кружево узоров люстры из муранского стекла и наконец заснул. Одетым. У него не было сил переодеваться.
Во сне к нему пришли страшные химеры. Их кровожадные оскалы приближались к его лицу, и Сергей кричал. Вернее, пытался кричать. Открывал рот, но вместо звуков издавал лишь мычание. Пытался убежать, но ноги были ватными и не слушались. Как в замедленной съемке, каждое движение было медленным и плавным. Тьма надвигалась со всех сторон. Сергей понимал, что это сон, но проснуться не мог. Он пытался звать на помощь, но сил не было. Ему снилось, что рядом спит его маленький сын Антошка. Сергей понимал, что надо защитить его от этой всепоглощающей тьмы, от страшных чудовищ, наступающих со всех сторон, но не знал как. Он не мог бороться, он был во власти липкого животного ужаса. И вдруг Сергей увидел Зою. Как-то явственно ощутил ее тепло и присутствие рядом. И появился свет. Неяркий, какой-то рассеянный, но очень теплый. И сумрак с населявшими его химерами стал отступать… Зоя поцеловала спящего Антона и обняла Сергея. Ее улыбка была грустной, но очень родной. Позади Зои едва проступало изображение женщины с ребенком на руках.
– Не бойся. Ты сильный. Защити Антона. Проси помощи у Богородицы. Она все слышит. Найди ее. Проси о сыне. Он не должен остаться один.
Ненавязчивый осенний свет наполнил спальню Сергея. Открыв глаза, Сергей удивленно оглядел себя – он спал в одежде. Призрачное осеннее утро раскололось вдребезги. Ночные химеры снова высунули из тьмы свои клыкастые морды.
Сергей тяжело поднялся с кровати, разделся и скрылся в ванной. Он долго стоял перед зеркалом и с каким-то странным удивлением рассматривал себя. Потом взял зубную щетку, но именно в этот момент зазвонил телефон. На экране высветилась надпись «Димон».
Сергей нехотя ответил:
– Да, доктор, приветствую. Ну, пришел в себя. Да. Ну, а что ты предлагаешь? Ждать? Аневризма – это же мина замедленного действия! Рвануть может в любой момент! Причем в самом прямом смысле… Не знаю пока, что буду делать. Думаю.
Сергей включил громкую связь и положил телефон рядом с собой. Начал бриться.
– Может, поеду в Европу, пусть разрежут, достанут, поменяют… Слушай, я тут сон видел… Да, впрочем, не важно… Давай, попозже созвонимся.
Он отключил телефон. Тщательно вытер лицо полотенцем, внимательно посмотрел на себя в зеркало, оделся, заглянул в детскую. Антон еще спал, раскинувшись по кроватке звездочкой. Рядом на раскладном диване спала Лизонька. Сергей тихо закрыл дверь, зашел на кухню, включил кофемашину и телевизор. Пощелкал каналы, остановился на новостях. Вставил капсулу в кофемашину, она затрещала, задергалась, выплевывая ароматный коричневый напиток. Сергей пригубил кофе, открыл холодильник, равнодушно осмотрел полки. Глотком допил кофе, поморщился, обжег язык, поставил чашку в раковину.
Сел за компьютер. Набрал в поисковике: «аневризма аорты». Внимательно посмотрел результаты поиска, что-то записал. Позвонил «Димону»:
– Дим, а кто-такой профессор Сокольский? Он вроде бы спец по операциям таким. Каким таким? Аорты меняет. Ну и что, что к нему очередь?! Буду искать лазейку.
На следующий день Сергей сидел в кабинете перед довольно молодым доктором, на халате которого висел бейдж с надписью «Сокольский Виктор Петрович», а его правая рука была в гипсе. Сергей внимательно слушал врача.
– Судя по анализам, выпискам и результатам КТ, которые вы мне принесли, операцию нельзя откладывать. А я не так часто оперирую пациентов именно с аневризмой аорты. Мой основной профиль – коронарная хирургия.
– Но мне сказали, что вы лучше всех в России делаете такие операции…
– Сергей, ну вы же видите. – Здоровой рукой доктор показал на гипс, а затем нажал кнопку селекторной связи. – Юля, позовите мне профессора Волгина и Алпатова.
Врач снова обратился к Сергею:
– Сейчас придут мои коллеги, соберем импровизированный консилиум, а я вам так скажу. В моей практике не было ни одной неудачной операции по замене аорты, это факт, но, повторюсь, это не мой основной профиль. И ждать, когда мне снимут гипс, именно вам нельзя.
В кабинет вошли двое мужчин в белых халатах, Сокольский показал им снимки. Врачи внимательно осмотрели их:
– Сложный случай. Аорта неудачно расположена. Ювелирная требуется работа. И операцию нужно делать как можно быстрее.
Сергей, услышав это, заерзал на стуле:
– Доктор, я общался со многими специалистами. Да, ждать нельзя. Долго ждать нельзя. Но ваш гипс рано или поздно снимут.
Сокольский посмотрел на Сергея:
– Коллеги, спасибо! – Сокольский кивнул, Волгин и Алпатов попрощались и вышли из кабинета. – Сергей, я же вам объяснял. Не возьмусь. Руку после гипса надо разрабатывать, это требует времени. И потом – у нас не так много стационаров, предназначенных для подобного вида медицинских манипуляций. Сама операция – крайне сложная. У вас судя по обследованиям очень глубоко размещен корень аорты, поэтому министернотомия исключена. Грудину нужно рассекать полностью. Потом делать деаэрацию.