Софья Смирнова – Я рисую деньги: бизнес и творчество (страница 4)
Так как мы работали на виду у гостей, то нам запрещалось… Запрещалось почти все: жевать жвачку, класть руки в карманы, надевать что-то, кроме униформы, облокачиваться о стены, сидеть, сохранять кислое выражение лица, пить и есть на виду у всех, опаздывать, перечить боссу, говорить на русском или других непонятных американцам языках, дурно пахнуть, выглядеть неопрятно. За последним пунктом было сложнее всего следить, если учесть, что мы весь день убирали грязь в синтетической форме при жаре выше пятидесяти градусов.
При этом мы были обязаны: улыбаться, проявлять внимание к гостям, ублажать их, беспрекословно подчиняться руководству, рассказывать, как нам хорошо живется на корабле, ежедневно отвечать на одни и те же вопросы с собачьей преданностью. Чинопочитание, привнесенное восточными традициями, которых придерживалась большая часть персонала, являлось нормой жизни.
График работы был у каждого свой. За определенное время необходимо навести и поддерживать чистоту в своей секции, а также выполнить определенное количество смежной работы. Выходило, как в сказке: вытри пыль, вымой пол, подмети, пропылесось, туалеты почисти, отполируй здесь, подотри там, унеси это, принеси то, а потом спи-отдыхай – в свой перерыв, конечно. Так что передо мной всегда стоял “заманчивый” выбор, как распорядиться “кучей свободного времени”: то ли принять душ, то ли поесть, то ли поспать.
Тогда как те работники, которые придерживались восточных традиций, лениво-неторопливо выполняли одно задание, а на все нарекания «сверху» тихо улыбались и кивали (“Да, да, сэр!”), я старалась выполнить все по принципу “сделал скоро дело, да и гуляй смело”. Постоянно спорила о рациональности тех или иных заданий, задавала неудобные вопросы. Неудивительно, что скорость и качество оказались мне во вред. Как только я заканчивала одно задание, мне немедленно давали другое.
Система, в которой я очутилась, была западной, капиталистической (“минимум затрат – максимум пользы”), основанной на четких директивах свыше (оказалось, что есть инструкция даже о том, как правильно вытирать пыль) и дешевом физическом труде. Из учебников истории каждый пятиклассник знает, что рабский труд не продуктивен. Но у менеджерского состава были типично рабовладельческие методы: взыскание, предупреждение, наказание. Два раза в день у нас проходили совещания, на которых повторялось одно и то же изо дня в день, как в какой-то «Матрице для идиотов». Похвала и поощрение не были знакомы моему боссу, он считал, что именно предупреждения и запугивания стимулируют трудиться. Легкой моя жизнь на корабле не показалась бы никому.
До сих пор помню эту картину, когда происходила процедура загрузки и выгрузки багажа гостей на корабль. Стройные, субтильные девушки и парни после своей основной работы, затянувшись корсетами и поясами, чтобы не убить спину окончательно, раскидывали чемоданы высотой с них самих. Две с половиной тысячи гостей прибывали на корабль каждые три-четыре дня, можно представить количество багажа, объем и частоту нагрузки!
Или, например, еще такая говорящая деталь – кроссовок для работы в уборке хватало на месяц, потом просто стиралась подошва от постоянного движения и нагрузки.
Помню, как я просыпалась ночью от резкой боли в икрах и вопила на всю каюту, мышцы такую нагрузку не выдерживали, не успевали восстановиться.
Чтобы было еще понятнее, как выглядел тогда мой рабочий график, отмечу, что за семь месяцев у меня не было ни одного выходного, только свободное время – всего шесть часов в неделю. То есть работаешь шесть дней по двенадцать часов и один день – всего шесть часов, в оставшееся время отдыхаешь, отдыхаешь и отдыхаешь, пока не надоест.
С одной стороны, все это было ужасно, напоминало армию. Так что можно сказать, что я три года отслужила. С другой стороны, работа дала мне великолепный опыт, получив который, я начала ценить многие вещи. К тому же, такие условия и жесткая система научили меня дисциплине. Сейчас это одно из самых сильных качеств, которое дает мне преимущества. У меня нет проблем с тем, чтобы сделать что-то к дедлайну, прийти куда-то в нужное время, рано встать. При этом я знаю множество людей, для которых до сих пор представляет проблему не опоздать на встречу. А ведь иногда от этого зависит все.
Надо сказать, что рациональный денежный Запад и услужливая Азия подходят друг другу идеально, как инь и ян. Знакомство одновременно с западным и восточным менталитетом тоже стало для меня открытием. На многие вещи я стала смотреть по-другому.
Если тебе кажется, что везде в мире условия работы людей такие же, как у тебя, ты сильно удивишься, узнав, как все обстоит на самом деле.
Очень многое из новой истории, которую я изучала в школе, стало ясно мне только здесь, на корабле. Например, классовый и социальный подходы. Существовало четкое разделение: “crew” – разнорабочие (уборка, ресторан, бар, починка); “staff” – специализированные работники (продавцы, танцоры, массажисты-парикмахеры, аниматоры, фотографы, представители казино); “officers” – капитан и вся его свита (офицеры и инженеры). У нас были разные права и обязанности и до, и после работы.
Как известно, Америка позиционирует себя как большую дружную семью. Штаты часто называют “многонациональным котлом”, в котором, по историческому рецепту, варятся представители всех народов. На корабле проецировалась та же ситуация, возможно, даже в тех же пропорциях. В большинстве своем национальности были представлены отделами. Отдел уборки, ресторан – Индонезия, Филиппины; кухня – Индия; бар – Азия/Европа; ремонт и починка – Южная Америка, Индия; работа посложнее – Европа, Южная Африка; должности, где необходим чистый английский (развлекательная программа), – Америка, Англия, Южная Африка; офицеры и инженеры – Италия.
Главное, что я вынесла из этого опыта “варки в международном котле”, – понимание, что не у всех людей в мире одинаковые возможности. Мы вообще кардинально разные. Это не плохо и не хорошо, просто данность.
●
●
●
ГЛАВА 6.
ТВОРЧЕСТВО И ПРОДАЖИ В ТЕОРИИ
Работа была тяжелая, рутинная, условия специфические, тем не менее, я решила остаться и доработать свой контракт. Хотя из группы в тридцать человек, с которыми я проходила собеседования, не доработав первого контракта, домой вернулись почти все. Удержались на месте лишь я, со своим совком и метелкой, и еще одна девушка, которая работала официанткой.
Одним из обстоятельств, повлиявших на мое решение остаться, было то, что я увидела возможность получить работу своей мечты.
На фоне скучных и рутинных должностей на корабле звездой сияла она – позиция художника временной татуировки. Сменить совок с метелкой на кисть, да еще и какую, аэрокисть! Само по себе овладеть аэрографом мне казалось чем-то нереально классным. Рисовать классные, стильные татушки детям и взрослым! Еще и зарабатывать на этом. А что, так можно?
Условия работы мечты оказались простыми. Первое – закончить уже начатый контракт. Без этого нельзя было остаться в компании. Второе – сделать серию произвольных портретов на бумаге и отправить боссу.
Кстати про боссов – как я уже говорила, в уборке у меня было много начальников. Но у художника временной татуировки руководитель имелся всего один, и он находился… на суше! То есть, по сути, я буду предоставлена сама себе. А это, на секундочку, – свобода.
Итак, каким-то чудом я закончила свой первый контракт и вернулась на корабль в новом статусе: “Smirnova Sofya, Russia. Airbrushed temporary tattoo artist!” (в переводе с английского – «Смирнова София, Россия. Мастер временной татуировки в технике аэротату»). Я – художник временной татуировки! Мало того, эта позиция давала особые преимущества, и после работы мне не нужно было прятаться в трюме. Я могла посещать дискотеки, ходить на открытую палубу, общаться и проводить время с гостями. А еще могла выходить на сушу на любых остановках. Когда на корабле не было гостей, я могла отдыхать, тогда как персонал, отвечающий за уборку, в это время начинал основную работу.
Но не буду забегать вперед. Прежде чем получить все эти замечательные преимущества, пришлось для начала понять, в чем суть работы, научиться обращаться с аэрографом, перебороть страх общаться с иностранцами на английском языке.