Софья Самокиш – Эльфами не становятся (страница 10)
– Что ж, приступим? Информации должно быть много, первым бери самое важное: устройство мира, законы магии, сила магии, расположение мира относительно нас, история.
Тарья кивнула и подошла ближе. Оба ясновидящих приложили руки к полотну портала и затихли. Олоримэ отстранилась от мысленной связи с Тарьей, чтобы не мешать ясновидящей. Эвелис тоже не подавала голоса. Она молчала всю дорогу до вершины холма, хотя внимание её к происходящему ощущалось. Один раз на несколько секунд она даже воспользовалась зрением Олоримэ, чтобы посмотреть на портал.
Прошло около десяти минут. Эарлан, Нирит и Олоримэ терпеливо ждали, глядя то в портал, то вниз в долину, где располагался Даллен. Когда вдруг Тарья отстранилась и часто-часто задышала, словно долго до этого задерживала дыхание. Знаний было слишком много – она почувствовала, что больше не может выносить поток образов, и разорвала связь с порталом.
– Удивительно, – начала она. – Этот мир во вселенной совсем недалеко от нас! Он смотрит на то же солнце, что и мы. Но находится словно в другом состоянии. Как находятся в другом состоянии относительно нас стихии, которые могут проходить сквозь живых существ так, что живое существо даже не ощутит этого. Иногда пути миров пересекаются. И если бы оба мира были одинакового состояния, то пересечение путей грозило бы столкновением и гибелью обоих. Но этот мир проходит сквозь наш мир, как стихия проходит сквозь живущего. Происходит что-то вроде наложения.
– А когда это наложение закончится, соединение с тем миром сохранится? – Эарлан вскинул брови.
Тарья покачала головой.
– Нет. Но когда наложение миров закончится, останется портал. И он будет вести себя как обыкновенный естественный портал, его можно будет настроить на перемещение в другое место нашего мира.
«Всё-таки у Феррии будет свой портал!» – воскликнула Олоримэ. Возможность перемещения по Тоукси привлекала принцессу куда больше перемещения в некий неведомый мир. Поэтому известие о том, что соединение не вечно, обрадовало эльфийку.
В этот момент и Элиор отстранился от портала и глубоко вздохнул, приходя в себя и собираясь с мыслями.
– Он запечатан для нашего вторжения? – подал тогда голос Нирит.
– Нет, – продолжала отвечать Тарья. – Но шагать в него не стоит – я не могу предположить, чего может стоить междумирный переход живущему Тоукси.
«Не очень и хотелось», – с опаской подумала Олоримэ.
– История у мира немаленькая. Его форма существования похожа на нашу: там тоже искажен первозданный вид жизни, – продолжила Тарья. – Изначально Создатель задумывал, что существа этого мира будут жить в гармонии с Ним и с миром, но они тоже совершили ошибку, как и наши предки, отказавшись от Его покровительства. Поэтому теперь средний возраст жителей совсем маленький, даже не дотягивает до феррийского! Что такое жизнь в восемьдесят лет? Я вижу, их изначальная форма предполагала другую продолжительность жизни, но ошибка стоила дорого. Конечно, пострадала и их внутренняя магия. Всё, как у нас —ей тоже нужно посредничество стихии для того, чтобы изменять реальность.
– Не совсем, – подал голос Элиор. – У них это устроено ещё сложнее. Жители этого мира по сравнению с нами словно спят: они не осознают действия своей магии. Пользуются ею интуитивно.
– Почему? – к Элиору изумлённо обернулась Тарья.
– Сам мир приглушает их магию и не даёт развернуться в полную силу. Они живут, не зная ценности того, благодаря чему живут. Не все, но многие. Есть и те, кто догадываются, кто ценят в себе искру Создателя. Впрочем, даже не имея возможности использовать магию в полную силу, они воздействуют на реальность иначе. Они создают разные предметы, действие которых похоже на магию, но такое воздействие менее естественно для мира.
«А я не увидела этого, – смутилась в глубине души Тарья. – Хотя, может, и разглядела бы, побудь в связи с порталом чуть дольше. Как хочется быть уверенной в том, что я справилась бы со всеми знаниями из портала и без Элиора, сама…»
– Не понимаю, почему их магия не развита, – Элиор задумчиво продолжал рассуждать о том, что увидел в портале. – Если то, что они делают с помощью других творений со своей землей, не нравится миру, почему он предпочел этот вид взаимодействия? Неужели по сравнению с магией то, что есть сейчас – меньшее из зол?
– Значит, вот почему никто из живущих, проходивших мимо портала, не видел его! – вслух сказала ясновидящая. – Из-за этой их неразвитости в магии.
– Да, – подтвердил Элиор.
– Значит, тот, кто настроил портал с той стороны, сделал это неосознанно? – задумчиво спросил Эарлан.
В этот момент из портала донеслись звуки. Все единодушно обернулись к межмирному полотну.
На поляне спиной к порталу стояла девушка с короткими, едва доходящими до плеч рыжими волосами. Слова, прозвучавшие сквозь толщу пространственной энергии, принадлежали ей, но они словно были не сказаны, а написаны в воздухе. Как будто девушка подумала, а её мысль – или даже не мысль, а настроение мысли – вложилось в сознания всех, кто её видел. Именно поэтому существам, находившимся на Тоукси, не нужно было знать чужой язык, чтобы понять её.
– Что за странное самоистязание? – удивлённо отпрянул Эарлан, уловив эту угнетающую тоску, распространяющуюся от фигуры девушки.
И тут иномирянка обернулась, как если бы услышала восклицание принца. Её взгляд, плавно скользивший по пейзажу, остановился на месте, где с её стороны должен был быть портал. Остановился, совершенно осознанно выбрав эту точку, и наполнился изумлением.
Без всякого сомнения – она его видела.
***
– Я только допишу один эпизод и приду! – это был мой ответ на вопрос мамы «когда будем обедать». Он отозвался лёгким звоном в тонких окнах веранды, а я окунулась в непривычный после солнца полумрак и прохладу задней комнаты. Из-за растущей у окна яблони она всё время была тенистой.
Как я любила всегда эти прекрасные тенистые комнаты в одноэтажных деревянных домах, которые неразрывно связаны в сознании русского человека с деревней! Моя бабушка жила в таком доме, пока мы не перевезли её в город. И в её комнатах всегда была эта блаженная полутень из-за деревьев перед окнами. Солнечные лучи, которым всё же удавалось пробиться сквозь густую листву, кружевной салфеткой ложились на деревянный стол с массивными ножками, на диван, обитый жёсткой тканью, которая в детстве раздражала меня своей колючестью, и кресла с такими же колючими толстыми покрывалами. Теперь этот диван и эти кресла стояли здесь, в задней комнате нашего дачного домика. Колючее покрывало также было при них.
Экзамены закончились на прошлой неделе, и мы сразу, прихватив кота и бабушку, уехали на дачу – отъедаться малиной и зарабатывать загар под солнцем. Хотя бабушка заявляла, что я скорее загорю под светом монитора, потому что, конечно же, я взяла ноутбук с собой и продолжала писать книгу.
– У всех людей в конце лета будет нормальный загар, а у тебя синий! – Когда бабушка бывала недовольна, она всегда выдумывала что-нибудь настолько абсурдное, что трудно было удержаться от смеха.
– Почему синий, ба?
– А какой от него свет-то, от этого экрана? Синий и есть! – непоколебимо отвечала она, на что я хихикала:
– В таком случае, находясь под солнцем, по твоей логике, я должна пожелтеть.
Не найдя, что ответить, бабушка показывала язык – это всегда был её последний и самый сильный аргумент, когда других уже не оставалось. Диалог на эту тему в разных вариациях повторялся ежедневно.
Но, как и все бабушки в подобных случаях, она преувеличивала. Я гуляла много. Ходила на речку и ещё дальше – в лес, вдоль полей, к холмам. Холмы были здесь не так высоки, как в Сухотино, некуда было забраться, чтобы представить себе: лечу!.. Но и на ровной местности было хорошо и привольно. И тоже закроешь глаза, раскинешь руки и побежишь по полю – так и кажется, что сейчас поднимешься в воздух. А в наушниках – «Полёт» Шнитке! Главное, чтобы коряга какая-нибудь по дороге не попалась…
Поэтому солнцем я всё же освещалась часто. Вот и теперь только что вернулась с прогулки и поспешила пройти в комнату, чтобы записать свежепридуманные идеи.
Ослеплённая радостью жаркого дня, я не сразу разглядела ноутбук, у которого почему-то горел экран. Это насторожило меня – за долгое отсутствие он уже давно должен был погаснуть… Насторожило меня и другое – свет был ровный, яркий. Как от чистого белого листа. Чего не могло быть в моём вордовском документе, я точно помнила, что последняя страница была исписана полностью.
Потом я увидела Гречку, лежащего на клавиатуре.
У меня подкосились ноги, но, вопреки желанию тела осесть на пол, я рванулась к столу. Кот недовольно покосился на меня, муркнул и чуть-чуть изменил положение возлежания, вытянув лапы. И я поняла, что до этого его лапа лежала на
Не решаясь строить предположения, дрожащими руками я сняла кота с клавиатуры и села за стол. Прокрутила колёсико мышки. Вордовский документ был пуст. Очевидно, кот пришел сюда сразу, как только я вышла, и всё это время спал на зажатом backspace.
– Спокойно. Можно же просто не сохранить изменения при закрытии! – воскликнула я и, глубоко вздохнув, нажала крестик.