Софья Ролдугина – Вершины и пропасти (страница 25)

– Так это же разве плохо? – спросил Дёран, продолжая улыбаться, и взгляд у него стал лукавым. – Что ж, до встречи, Фогарта! Если повезёт, свидимся ещё.

Она махнула рукой в знак прощания и, лишь оставшись наконец в одиночестве, поняла, что сказитель совершил снова невозможное: развеял её печаль и тревогу – и отвлёк наконец от мыслей об учителе, Алойше.

Об Аларе.

…мыло, зажатое в кулаке, чуть скользило и одуряюще благоухало пьяными, медовыми цветами и молочной сладостью.

«А ведь Сидше, – подумала Фог, – этот запах бы подошёл даже больше, чем мне».

Вернулась она, когда завтрак уже подошёл к концу. Ни Рейны, ни Тайры, ни тем более Дёрана видно поблизости не было – похоже, что они уже сбежали. Сидше тоже собирался в дорогу: он хотел до прибытия дружины с севера подогнать дирижабль поближе. Иаллам неожиданно вызвался помочь, кажется, только для того, чтоб передохнуть от заботы о младенце… В остальном лагерь жил своей жизнью. Кьярчи или рукодельничали, готовя безделушки на продажу, или чистили и вычёсывали гурнов – или просто ленились в теньке, как Тарри, которого исчезновение сестры ничуть не смутило. Всадники из дружины Эсхейд делали примерно то же самое: отдыхали, заботились о снаряжении или тренировались, а одна сероглазая светловолосая воительница вызвалась помочь женщинам из табора добыть чего-нибудь съедобного к обеду.

– К вечеру мы должны вернуться, – пообещал Сидше, поставив перед Фог блюдо с полудюжиной лепёшек, копчёным мясом и горсткой кислых болотных ягод. – Если не получится, то догоню вас позже: сверху отряд всадников разглядеть нетрудно.

– А если Телор нас опять облаком прикроет?

– Облако, которое идёт против ветра и стелется по самой земле, ещё заметней, чем отряд, – усмехнулся он… и, склонившись, поцеловал её ладонь, едва касаясь кожи губами. – Отдыхай, госпожа. Вчера был нелёгкий день.

По спине мурашки пробежали – не то от прикосновения, не то от тона, которым произносил капитан самые обыкновенные слова.

– И правда, – согласилась Фог со вздохом, медля, прежде чем отнять руку. – С тобой точно не надо пойти? Нет? Тогда береги себя, ладно?

– Обязательно сберегу, если это доставит удовольствие моей госпоже.

Она залилась краской и отвернулась, пряча смущение; Сидше, посмеиваясь, отступил.

После завтрака делать было решительно нечего. Сэрим нянчился с ребёнком, и соваться к нему означало обречь себя на возню с пелёнками, а никого из табора или дружины Фогарта не знала. Возвращаться к дневникам Миштар не хотелось, особенно теперь, когда в конце появилась таинственная приписка…

«И к чему они, если там нет ни ответов на вопросы, ни даже надежды? – пронеслось в голове. – Да прочитай я их раньше, может, и вовсе на поиски учителя бы не отправилась… Или он этого и хотел?»

На мгновение стало страшно.

– Нет, – пробормотала она, вскакивая на ноги. Открыла крышку сундука, перегнулась через край, едва не свалившись внутрь, вытащила разом охапку одежды, аккуратно сложила и сунула обратно – просто так, чтоб руки занять. – Учитель бы не стал. Он не такой. Он…

«А какой он был? – подумалось вдруг. – И знала ли я его вообще? Чем он занимался, пока не осел в Шимре? Путешествовал много, это точно… А где? И что вообще заставило сына древнего рода, последнего в своей семье, покинуть столицу на долгие десятилетия? Что стало с его наставницей? Где он познакомился с Дёраном? Когда успел побывать на севере?»

Ничего из этого она не знала – и никогда уже не смогла бы узнать.

– О чём задумалась, ясноокая дева? – прозвучал звонкий голос за спиной, и Фог резко обернулась.

Телор подошёл совершенно беззвучно, скрывая своё присутствие морт. Вблизи он выглядел совсем иначе… и, пожалуй, немного пугал: высокий, бледный – ни следа румянца на лице, с прозрачно-зелёными глазами, холодными, словно горное озеро ранней весной. И то, что такой человек вмешался и спас её на суде, лишь заставляло чувствовать себя ещё более неловко.

– О прошлом, – ответила она честно. И опустила взгляд. – Как там Онор и Лиура?

– То, что произошло, до сих пор довлеет над ними, – мягко произнёс Телор. – Но они справятся. Онор нужно осознать, что она в безопасности и никто больше не посмеет тронуть её, никогда; Лиуре – смириться с тем, что киморты не всесильны и не всегда получается защитить то, что дорого. Однако я верю в них.

– А Садхам?

Вопрос был скользкий. Онор хватало сил, чтоб не ненавидеть дочь и не винить её за то, что произошло там, в подземельях у Радхаба – но и только. Может, искра любви и зажглась в сердце, но лишь искра, и её не хватало, чтобы обогреть их обеих.

– Мы отдадим её на воспитание в семью мастеров в Хродде, когда вернёмся на север, – ответил Телор, помолчав недолго. – Так будет лучше для всех. Скорее всего, девочка унаследует лишь часть дара – или вовсе останется простым человеком. Птицам лучше с птицами, а рыбам – с рыбами. Не печалься, – улыбнулся он вдруг, и это было похоже на то, как если бы солнце показалось из-за туч хмурой зимой. – Садхам не почувствует себя заброшенной или нелюбимой: обычай передавать детей на воспитание у нас, в Хродде, очень старый. Так поступают воины, отправляясь в дозор к Белым горам, и киморты, уходящие в странствие… Женщина, потерявшая мужа, или овдовевший мужчина также могут попросить кого-то разделить с ними заботы о ребёнке. Видишь Хильму? – указал он незаметно на светловолосую мечницу, как раз возвращавшуюся из леса с женщинами табора; с плеча у неё свисала связка подбитой дичи – птиц и мелких ушастых зверьков с локоть длиной. – Два года назад она родила тройню. Отца не назвала даже мне: видно, расстались они не по-доброму… А для неё нет ничего важнее, чем совершенствовать своё воинское искусство и побеждать в бою. Поэтому мальчишек взяла к себе семья гончаров – у них-то своих детей четверо, но все девицы. Хильма их навещает и отдаёт деньги на содержание. Мальчишки будут расти и знать, кто их мать, а там сами решат, чем захотят заниматься, мечами размахивать или гончарное мастерство изучать. И таких много.

Фогарта не знала, что ответить, и просто присела на край сундука. Телор сел рядом, придержав свой зелёный плащ, чтоб не наступить, таким обыкновенным, человеческим жестом, что сразу стал чуть ближе и понятней.

– Наверное, это хорошо… Ну, насчёт Садхам.

– Всё лучше, чем им обеим мучиться, – улыбнулся он снова. – Вижу, ты повеселела. Рассказать тебе ещё об обычаях Хродды? У нас интересная земля, непохожая на остальной север.

«Уж вижу», – подумала Фог. Помялась, разглядывая кьярчи, бахвалящихся перед табором добычей – птицей, съедобными кореньями, рыбой из ручья и даже прошлогодними орехами… И спросила, решившись:

– Что за дозор у Белых гор? Я о нём не слышала никогда, а учитель мне многое рассказывал о Лоргинариуме.

– Дозор и у нас многие старинной легендой считают, – усмехнулся Телор нехорошо. – Трудами лорги: Захаиру невыгодно, чтоб люди знали правду. История долгая, но стоит того, чтоб её выслушать. Заодно и время скоротаем до той поры, когда Эсхейд приедет…

…Белые горы были рукотворными. Некоторые их создание приписывали Брайне, однако появились они задолго до неё, в те времена, когда земли на западе ещё не обратились в бесплодную пустыню, где бродили только смертоносные вихри морт и губительные туманы. Хроники, летописи и иные источники сгинули во тьме веков, остались сказки – и огромные, сложные барельефы, высеченные прямо в скалах. Они повествовали о хищном, ненасытном зле, которое долго-долго спало во льдах, а затем пробудилось – и обрушилось всей своей мощью на некий «город под заходящим солнцем».

Город погиб; те, кто выжил, бежали на восток – и отгородились от зла неприступными горами.

– Сейчас уже не понять, что выдумка, а что истина, – задумчиво произнёс Телор, запрокинув голову к небу и покачивая ногой. На краю сундука он сидел непринуждённо, как птица на жёрдочке, кажется, без труда сохраняя равновесие. – Что на тех барельефах иносказание, а что изображено буквально… Однако иногда туман на западе редеет, и тогда в мощную подзорную трубу у вершины горы можно разглядеть там, на пустынных равнинах, очертания необычайного города сплошь из башен. А из вечных льдов на самом севере, за белыми горами, приходят иногда твари. Иные из них напоминают наших зверей, к примеру собак в три человечьих роста, покрытых чешуёй и изрыгающих пламя, или гурнов, только рогатых, огромных, выдыхающих отраву. Другим и вовсе-то подобия нет, их и не опишешь-то: одно как большой зелёный плевок, который прыгает по скалам, второе – колючая звезда с тремя пастями… Подыхают они, к счастью, от морт-оружия так же легко, как и знакомое лесное зверьё. Ты, погляжу, не удивлена.

– Земные недра тоже полны странных тварей, вроде червя Шалпана, отчего б им во льдах не водиться, – пожала плечами Фог, стараясь не выдавать охватившее её любопытство, больше подобающее наивной ученице, чем взрослому, умудрённому киморту. – И в глубинах морских тоже. А о том, что далеко на западе, возможно, раньше жили, мой учитель тоже думал, даже написал трактат! Мол, случилось большое бедствие, вроде пятидневной войны, и пришлось покинуть эти земли… А там, за вихрями и туманами, может, до сих пор люди, но ни мы о них не ведаем, ни они – о нас.