Софья Ролдугина – Север и юг (страница 32)

– Догадываюсь, как обстояло дело, – мрачно вздохнул Иаллам и машинально пригладил волосы. – Абир-Шалим раскопал какое-нибудь хранилище времён той самой пятидневной войны. Понял, что оно имеет отношение к кимортам, и согнал мастеров, чтоб они разобрались – какую часть сокровищ продать можно, какую – использовать, а к какой лучше и не прикасаться. А мастера случайно разбудили «зёрна»…

Фог хотела запротестовать – мол, не совершит мастер такой глупости! – но затем вспомнила Калума с корабля Сидше. Некоторые мастера из Дабура тоже были рабами…

– Возможно, ты прав, – нехотя согласилась она. – Но ведь ничего теперь не докажешь. Вряд ли Абир-Шалим так просто сознается.

– А это предоставь мне, – неожиданно зло усмехнулся Иаллам. – Лечи горожан, а мы с Хакимом пока разузнаем, что к чему… Кстати, ты проверила вон те фрукты и мясо? Их есть можно? Я, кажется, сейчас от голода умру. И от жажды. И от… – рыжий покосился на неё и почему-то быстро отвёл взгляд в сторону. – В общем, я теперь понимаю, что значит «заново родиться». Столько разных желаний сразу появляется, – улыбнулся он криво.

Чувство вины кольнуло Фог в самое сердце.

– Прости.

Уголки губ у него резко опустились вниз.

– А что «прости»? Я не ребёнок. Знал, на что шёл. И про эпидемию в Дабуре слышал давно – с открытыми глазами сюда отправился, понимая, что могу не вернуться. И так повезло – живое божество встретил.

– Я такой же человек, – перебила его Фогарта и уткнулась лицом в колени, скрывая пламенеющие щёки. – Даже слабее. Настоящего мира не знаю.

– Это у вас, может, так считают. Там, где жизнь сытая и чудеса не в диковинку. А я, хоть и по свету мотаюсь, но родился на севере и вырос на юге. Там – вечные усобицы, здесь… Здесь даже хуже. Никакой власти нет, кроме конклава, а он далеко. – Иаллам умолк ненадолго, а затем продолжил – куда тише: – Немногое я из детства помню, но одно в душу запало навсегда. Это случилось, когда взбунтовался младший сын лорги, к которому была приписана наша деревня. Не знаю, до чего там старшие договорились, но в итоге солдаты её подожгли и вокруг встали, чтоб не сбежал никто, – зашептал Иаллам, обнимая Фог и прижимаясь щекой к её виску. – И вдруг явилась посреди огня она – точно снежная дева, вся белая, только глаза красные. Огляделась – и огонь погас, сам собой. А за околицей эти сидели… Собственными поясами связанные. И я на всю жизнь запомнил это, Фог, – пламя кругом, избы обрушенные, запах палёного… И она – белая, спокойная. А ты говоришь – люди.

Фог с трудом сглотнула.

– Я другая. Я даже не киморт ещё. Ученица.

– А об этом не тебе судить.

Фог не нашлась, что ответить.

Скудный завтрак доедали в молчании. Потом по очереди искупались в бадье – Фог дважды собирала, очищала и грела воду. И лишь затем, освежившиеся и переодетые во всё чистое, они вышли.

Под дверями дожидалась целая делегация – вельможи и врачеватели, слуги и телохранители. Хакима среди них не было, зато был тот самый осуждённый за долги аптекарь.

– Получилось? Вы нашли лекарство, о ясноокая госпожа? Нашли ведь? – первым подскочил он и затараторил. Иаллам едва успевал переводить. После тишины и прохлады запертой комнаты у Фогарты голову повело от обилия запахов, звуков и от жары.

– Да, лекарство я нашла. Остальное расскажу только господину Абир-Шалиму. Зови его.

Рыжий выступил вперёд и начал переводить ответ – певуче и изысканно, как всегда. Судя по длине речи, цветистостей он добавил немало. Но Фог было не до того – не свалиться бы от усталости.

За Абир-Шалимом, конечно, тут же послали.

На сей раз совет принимал Фогарту в огромном, роскошно украшенном зале. Яств и вин было столько, что она не успевала проверять на яды всё, и несколько глотков из вежливости сделала, понадеявшись на удачу. Впрочем, несмотря на обильное угощение, толком поесть ей так и не удалось – поток вопросов Абир-Шалима оказался неиссякаемым, а Фогарта никогда не была сильна в составлении речей, цель которых не рассказать как можно больше, а утаить.

– Значит, вы говорите, что болезнь очень опасна, о ясноокая госпожа?

– Крайне, – сурово ответила Фогарта. – Она может уничтожить весь город, если срочно не принять меры. Воистину, воля морт к вам благосклонна, раз она прислала меня. К слову, об оплате. Нельзя ли выдать мне часть обещанного прямо сейчас? Желательно в драгоценных камнях, они нужны для опытов. Если у вас есть мирцит, он тоже подойдёт.

Оплата оказалась безупречным способом отвлекать Абир-Шалима от сути беседы. Как только речь заходила о деньгах, он расплывался в сладчайшей из улыбок и сразу забывал о всех своих вопросах.

В итоге за несколько часов удалось выторговать небольшую отсрочку перед лечением – до следующего утра – и заполучить четверть оплаты в розовых и голубых топазах. Камней набралась целая шкатулка, и некоторые были величиной с ноготь большого пальца.

Для ночлега Фог выделили обширные покои с тремя запирающимся комнатами – для неё самой, для переводчика Иаллама и для телохранителя Хакима. Отделаны покои были ярко-алым бархатом с чёрными вставками; впрочем, бархат Фогарта перекрасила сразу – в нежно-зелёный цвет, заодно и закрыв комнату пологом морт.

– Алаойш частенько ругался, когда я покраской занималась, – призналась она со вздохом. – Но это у меня всегда очень хорошо выходило. Я и при первой-то встрече у него одежду перекрасила в ярко-жёлтый цвет… Ой, – поздно спохватилась она, сообразив, что впервые назвала Иалламу имя своего учителя.

Однако рыжий только отмахнулся от неё.

– Забавы… Меня другое беспокоит. Куда Хаким делся? Пора бы ему уже и вернуться.

Фог задумчиво обняла изумрудно-зелёную подушку и уткнулась в неё подбородком. Прохладная комната в лиственных оттенках сейчас немного походила на сад в родной Шимре. Только странные белые купола дворцов на фоне закатного неба за окном напоминали о том, что до Ишмирата долгие, долгие дни пути.

– А куда ты его отослал, если не секрет?

– Секрет, – неласково буркнул Иаллам и взъерошил волосы у себя на затылке. Фог подумала, не перекрасить ли в зелёный и одного наглеца, но потом великодушно простила. – Слухи собирать я его отправил, – сдался Иаллам наконец. – И столько дней ни вести, ни знака. Странно.

– Я могу его поискать – своими способами, – предложила Фогарта неожиданно для самой себя и тут же смутилась. – То есть попробую поискать. В последний раз у меня не очень хорошо вышло.

– А кого ты искала? – заинтересовался Иаллам.

– Учителя, – ответила Фог таким голосом, что рыжий понятливо проглотил следующий вопрос.

Маятник обнаружился на самом дне сундука, причём в разобранном виде. На сборку ушло полчаса. За окном окончательно стемнело, и рыжий прошёлся по комнате, запирая ставни и поджигая светильники.

– У тебя есть какая-нибудь вещь, принадлежащая Хакиму?

– Он мне не жених, чтоб я его платки на память сберегал, – хмыкнул Иаллам. И продолжил неохотно: – Ну, есть. Сапог его рваный. У меня заплечная сума посвободнее, вот он мне его и сунул. Хотели в городе починить, но не сложилось… Пойдёт?

Смотрел он при этом так серьёзно, что Фог, сделав над собой невероятное усилие, даже смогла не рассмеяться.

Удивительно, однако настроить маятник получилось почти сразу. Фог раскрутила его, мирцитовая капсула завибрировала – и почти сразу пошла такая отдача, что прибор чуть не разорвало.

– Неужели опять, – она виновато покосилась на Иаллама. – Дай-ка я тебя поищу.

Немного изменив стремление, она вновь качнула маятник, но на сей раз он чётко указал на Дабур. Попробовала найти Сидше – неохотно, но неотвратимо указатель дополз до отметки «оазис Кашим» и жалобно задрожал.

А Хаким как в воду канул.

«Как в воду», – леденея, осознала Фогарта.

– Слушай, я не уверена, но, кажется, твой телохранитель мёртв.

Сапог выпал у Иаллама из рук и утонул в зелёных покрывалах.

– Ты уверена?

– Человека необратимо изменяют лишь два явления – сброс и смерть, – полушёпотом ответила Фог. – Хаким не был кимортом.

Иаллам ничего не сказал и даже в лице не изменился. Только поднял с пола скомканное покрывало и начал аккуратно сворачивать его. Затем разобрал подушки по оттенкам и размерам, зачем-то переложил все фрукты в одну миску и выстроил из лекарских записей кривую башню. Окинул её тем же невидящим взглядом – и отошёл к окну.

Наблюдать за этим было отчего-то стыдно.

Разбудил Фогарту он на рассвете – полностью одетый, как для путешествия.

– Я собрал свои вещи, собери свои и ты, – серьёзно посоветовал он. – Так, чтобы в любую минуту можно было уйти из города. Мне сегодня нужно будет кое с кем из верных людей встретиться, поэтому придётся нам придумать, как тебе обойтись без переводчика.

– Скажешь им, что меня за работой отвлекать нельзя, – пожала плечами Фог. – Выделят мне комнату и будут носить больных прямо туда. А как этот город водой обеспечивается, не знаешь? Водопровод есть или по старинке на колодец ходят?

Иаллам задумчиво поскрёб подбородок.

– Да вроде колодцами пользуются.

– Плохо, – вздохнула Фог. – Значит, лёгкого пути не будет. Придётся мне каждое зерно отдельно удалять…

– А, так тебе общее место нужно? – догадался Иаллам. – Ну, что-то такое, с чем каждый в городе имеет дело? Про это я разузнать могу, да и есть одна мыслишка. До вечера потерпишь?