Софья Ролдугина – Прочь из моей головы (страница 18)
«Полезное качество для сочинителя историй, между прочим. Дрессированные химеры всегда пользовались успехом у неискушённой публики».
– Вы очень строги к себе, и этим безусловно похожи на Йена.
– Что? – эхом откликнулась я, оборачиваясь.
Мы снова шли по бесконечной библиотеке с той разницей, что теперь стеллажи были почти доверху затянуты вьюнами, а совиные глаза светились во тьме, как дьявольские фонари. Хорхе улыбнулся, помогая мне перешагнуть через вспученные корни под ногами:
– Ничего существенного. Мы пришли, – добавил он и сдвинул зелёные плети, открывая вход в очередную… пещеру?
«Что ж, для отшельнического грота – весьма комфортабельно и уютно. И лучше обставлено, чем твоя холостяцкая берлога, о душа моя».
Это действительно больше напоминало провинциальную гостиницу, пусть и немного устаревшую – красный бархат, старое дерево, тусклая латунь и неизменно гигантская кровать на уродливых пузатых ножках. Правда, за дверью в ванную комнату оказалась самая настоящая купальня с бассейном вместо стандартного душа, так что омовение пришлось перенести на утро, чтобы ненароком не утонуть.
– Когда будете готовы завтра – позвоните в колокольчик, – сообщил Хорхе, пристраивая мой рюкзак около кровати. – В кувшине – питьевая вода. Чашка в ящике. Пароль от вай-фая – семь-семь-один. Доброй ночи, – и он деликатно прикрыл за собой дверь.
Минуточку. Он сказал – «вай-фай»? То есть интернет, да? В волшебном лабиринте за пределами человеческого мира?
Йен фыркнул; изнутри это ощущалось как щекотка.
«Для того, кто живёт уже больше тысячи лет, успевать за модой и прогрессом – не блажь, а насущная необходимость. Хотя с модой он иногда промахивается, к сожалению, но в яркой индивидуальности и, пожалуй, стилевом чутье ему не откажешь…»
Знаешь, я не желаю слышать ничего о стиле и вкусе от человека, который может обрядиться в белое пальто и продефилировать по центральному проспекту.
«А ты не вылезаешь из чёрного, дорогая. Мы бы чудесно смотрелись рядом».
К несчастью, он выдал это как раз в тот момент, когда я разглядывала чудовищную кровать, и мысли у меня предсказуемо поехали не по тем рельсам; приглушённый свет, красный бархат, чёрные ленты… Я рефлекторно сглотнула; Йен почему-то промолчал, и стало ещё более неловко.
«Нельзя много думать, – жалостливо поскреблась Салли изнутри черепной коробки. – Надо спать».
– Да, да, ты абсолютно права, умница моя, – согласилась я, разбирая рюкзак. – Но сначала – блог. Ровно полчаса. Если Хорхе сказал мне пароль, значит, это вполне безопасно, и грех не воспользоваться случаем.
«Буду считать, – пообещала Салли. – До двух тысяч. Один. Два. Три…»
Бормотание в голове почти не раздражало, как фоново работающий телевизор. Раскрывая ноутбук, я внезапно поймала себя на мысли, что теперь, когда я не пытаюсь заглушать голоса или игнорировать, мне гораздо легче смириться с их присутствием. Наверное, где-то очень глубоко внутри всегда жило знание, что они настоящие – и Салли, и Йен, и теперь картина мира наконец-то пришла в согласие с тем подспудным знанием.
Это… успокаивало.
«Двести сорок семь. Двести сорок восемь…»
Хотя без одушевлённого таймера я бы, пожалуй, обошлась.
Новостная лента была… спокойной. Даже скучной: выборы в парламент, протесты зелёных из-за строительства обводной дороги, премьера «Костей и крови», утечка информации из предвыборного штаба – словом, за сутки не поменялось ничего. Да и глупо было думать, что можно выловить что-то дельное в заголовках на первой странице – как выяснилось, тысячи лет Запретный Сад прекрасным образом цвёл и благоухал в глубокой тайне. Судя по обмолвкам Хорхе, там буквально текли реки крови, но на улицы человеческих городов они не выплёскивались, а если брызги и попадали на чьи-то ботинки, то всегда можно было сделать вид, что это случайность. Аномалии и катастрофы, войны, теракты, стихийные бедствия… Что из этого действительно часть общечеловеческой судьбы, а что – разборки между чародеями?
«Шестьсот один. Шестьсот два…»
Так, десять минут прошло, а я ещё ничего не сделала. Молодец, Урсула. Шикарная производительность.
В блоге тоже было тихо и спокойно. В моё отсутствие, похоже, случилась маленькая локальная битва между фанатами и хейтерами, но модератор уже всё подчистил. Заглядывать в скрытые ветки обсуждений и портить себе нервы я не стала – спасибо, не сегодня, даже под острые комментарии голосов в голове вряд ли получится это переварить.
А вот в переписке висело несколько интересных сообщений.
Три я отсекла сразу – от пользователя под ником «Целлюлоза»; почти наверняка он был парнем, но при этом фанател от самых сентиментальных и нежных историй, которые только могло породить моё сознание под гнусные шуточки Йена. И, видимо, настолько стеснялся своих вкусов, что всякий раз выдавал такие трактовки и выискивал такие тайные смыслы, что правая рука у меня рефлекторно начинала набирать номер дурки, а левая – шарить в столе в поисках заначки с коньяком от Дино. Нет, на самом деле вполне можно почитать это как-нибудь вечерком, под саркастичное настроение, когда мир незыблем и стабилен. Но вот подпирать собственную съезжающую крышу чужой, поехавшей окончательно – плохая идея.
Ещё одно сообщение, от Вэллы, тоже пришлось закрыть. Нет, она давно была подписана на Куницу и мне даже, пожалуй, нравились её отзывы, но к каждому письму она прикрепляла просто тонны картинок, а интернет у Хорхе и так пыхтел на последнем издыхании.
Мирра критиковала мою орфографию… в который раз причём, не удосужившись свериться со словарём. Так. В топку, не сейчас.
«Девятьсот семнадцать. Отрезать ей руки. Девятьсот восемнадцать».
Да ладно, мы не настолько кровожадны… ну, я.
В письма от незнакомых пользователей соваться опасно – никогда не знаешь, на кого нарвёшься, даже если начало кажется адекватным. А сегодня мне позарез надо отвлечься от цветов и чародеев… Поэтому я без сомнений кликнула по письму от Бесстрашной Волчицы.
Она никогда меня не разочаровывала, хорошая девочка.
«
Я откинулась в кресле.
– Бальзам на моё сердце. Йен, знаешь, какие самые сладкие слова может услышать женщина?
«О, ну тут могут быть разные варианты, но у тебя всё однозначно, – откликнулся он. – Увы, вынужден тебя разочаровать – от меня ты их вряд ли услышишь».
– Ну да. «Ты была права».
«Не принимай близко к сердцу, у нас просто слишком разные весовые категории. Возраст, опыт и так далее».
– Да-да, похотливый старикашка…
«Ты что-то сказала?» – голос Йена стал вкрадчивым.
Ничего, совершенно ничего. Вот ещё – разговаривать в пустой комнате, что я, шизофреничка, что ли… Так, что там дальше пишет наша Бесстрашная Волчица?
«…
Я согнулась пополам и уткнулась лбом в стол. Бо-оже, у меня потом синяк на лбу будет…
«Как не стыдно смеяться над преданными поклонниками», – заметил Йен, хотя, спорю, ему тоже было весело.
– Да я уверена… х-хе… что это тролль, – отмахнулась я, пытаясь восстановить дыхание. Незакрытая вкладка с письмом укоризненно светилась розовой рамкой. – Не может нормальный человек такое писать. Кто-то сидит и развлекается вечерами. Наверняка большой толстый мужик. Да, точно. Разведённый.
«Мне кажется, или ты что-то имеешь против мужчин?»
Я пролистнула письмо до конца и выдохнула. Бла-бла-бла, начальник грузит идиотскими заданиями, работа приносит только стресс, не хочется просыпаться по утрам… Честное слово, как будто методичку переписали.
– Кажется. Нет, ты сам посмотри – кто ещё может сымитировать письмо от девушки так бездарно? Ладно, уговорил, может, это скучающий школьник.
«Она пишет по ночам».
– Ну, тем более.
Хрустнув пальцами, я начала писать ответ.
– Итак, дорогая… э-э, нет, милая Волчица! Я очень рада, что ты наладила отношения с бабулей. Надо уважать старших!
«В наши безнравственные дни, когда мир словно сходит с ума, преемственность поколений и семейные узы становятся особенно ценными…»
– Эй, не влезай! Хотя… Ладно, добавлю. Так, теперь пару комплиментов – э-э, пусть будет «мне нравится твоя искренность» и что-нибудь глубоко индивидуальное… А! «Иногда мне кажется, что из всех читателей только ты меня понимаешь». Ага, и поучительную историю ввернуть…
Историю в итоге мы с Йеном вдвоём сочиняли на коленке, потому что ничего про выбор работы и про злое начальство у меня в загашнике не осталось. Да и с кого списывать шефа-тирана в «Норе»? Но вот тётя Гэб рассказывала как-то о подруге, у которой из маленькой пиццерии поувольняли курьеров, и когда последний из них ушёл сам, неуравновешенному боссу пришлось лично садиться на мопед и развозить заказы.
Кое-что переделать, поменять имена, подкрутить акценты – и получится то, что надо.
– …и если ты поняла, что тебе не по душе то, чем ты занимаешься, то уходи! Даже если тебе советуют обратное. Это твоя жизнь, и никто за тебя прожить не может – никакие доброжелатели и злопыхатели, так что слушай только своё сердце…