Софья Ролдугина – Огни Хафельберга (страница 81)

Кто же знал, что отсыпаться Эва пойдет в библиотеку. Ах, это вы! Кажется, бледная и измотанная фрау Штернберг совсем не удивилась. — Марцель, так? — Марцель, — вздохнул он. Представляться Эве кличкой почему-то не хотелось. — Э-э-э, ну, извините, я не хотел.

Эва устала кивнула, принимая его извинения. Вот так, просто, без лицемерных «нет-нет, вы не виноваты, это несчастный случай». — Сейчас ему уже лучше. — Я волновалась, — тихо созналась Эва и, наконец, села, поставив на стол стакан с водой. Блистер с розовыми таблетками, резко пахнущими валерьяной, она терзала пальцами, как будто шелест фольги успокаивал. — Беды приходят оттуда, откуда их не ждут.

Я ждала, что придет некто вроде вас, но так боялась проговориться, что Иоганн взял разговор на себя. А оказалось, что вам было нужно совсем другое. Кто вы, Марцель, и чего вы хотели от Иоганна? — Проговориться? Да? Интересно, о чем? Марцелю очень хотелось влезть в голову к Эве и вытащить наружу все маленькие секреты Веберов, но чувствовал, что так у него на руках может оказаться еще один полутруп.

Сколько ей там лет? Пятьдесят? И она сегодня перенервничала. Он с трудом затолкал любопытство поглубже. В конце концов, главным было найти пирокинетика, а семейные тайны обычно хранились строже, чем банковские коды, но оказывались важны только для одной конкретной семьи. «Я ищу убийцу Рихарда Вебера», — относительно честно признался Марцель, — «убийцу Даниэлы Ройтер и других».

Эва, как раз собиравшаяся принять успокоительное, медленно отложила таблетку на стол. Бледные пальцы дрожали.

Что ж, удачи. Надеюсь, вам повезет больше, чем Иоганну.

Марцель подался вперед, ловя скользкую мысль. — То есть, вы знаете, что его все-таки убили, Рихарда?

Подозреваю. Знаю.

Эва не хотела признаваться в этом даже себе. — Понятно. Раз так, я спрошу. — И все-таки ответьте, кто вы, Марцель? — мягко перебила она его. — Студент. Ухмылка по ощущениям расползлась от уха до уха. Изучаю кирпичную готику вместе со своим профессором в маленьких провинциальных городках. Церкви там всякие, замки, дома, типа того.

«О», — Эва опустила взгляд, — «чем я могу помочь?».

«Значит, поняла. У вас есть идеи, кто может быть убийцей?» — в лоб спросил Марцель. Проще было впечатать картинку прямо в разум Эвы, но умные люди, как говорил Шелтон, имели тенденцию догадываться о паранормальных способностях и доставлять некоторые неудобства. Обычно эти неудобства разрешались быстро, но Марселю не хотелось видеть Эву мёртвой, или взвихнувшейся, или потерявшей память.

— Это кто-то из города, — ответила Эва после недолгой заминки. — И Аган его знает. Попробуем по-другому. — Ладно, на кого больше похож Александр Декстер? На Аганца Хайнца или на Лайнелла Цорна? Зрачки у Эвы расширились.

Ни на одного из них, — сказала она, подумав. — Вы думаете, что убийца может быть его родственником?

Папаше или дедом, — пожал плечами Марцель. — Иначе слишком много пирокинетиков на один маленький городок.

А если вам спросить у самого отца Александра? - Предположила Эва. Снова взяла таблетку, сжала в кулаке, провела пальцем по кромке стакана с водой. Марцель проследил взглядом за блеском светло-золотого обручального кольца и вздохнул. «Не пойдет! Я не самоубийца!».

«Тогда у меня есть еще одна мысль. Подождите немного».

Эва решительно поднялась, сунула розовую таблетку в карман и направилась куда-то вглубь библиотеки, за второй ряд книжных шкафов. Вернулась быстро и не с пустыми руками.

«Вот».

Она выложила на столик перед Марцелем фотоальбом в толстой обтянутой зеленым бархатом обложки.

«Здесь фотографии Иоганна из Кадетского училища. И позже. В общем, все, что было до поездки в Африку.

Я тогда была еще девочкой и плохо помню то время. Возможно, тот, кого вы ищете, есть на этих фотографиях.

«У меня только одна просьба». Марцель огладил пальцами шершавую обложку и поднял на Эву взгляд. «Какая?» Тихо попросила Эва. У Марцеля появился металлический привкус на языке. — А-а-а! Понял. Не вопрос. Сейчас ульярики вернется. Я видела ее в саду за домом. — Ну, тогда уже иду. Спасибо, Эва.

Вы чудесная! — честно сказал Марцель и инстинктивно потянулся к ней. Дотронуться до бледной кожи, ощутить кончиками пальцев биение голубой жилки на шее, сохранить на ладони запах вербены и яблока, но натолкнулся на ледяную корочку страха в мыслях и отпрянул. Страх превращает красивое в уродливое и жалкое. Запугивать Эву и уродовать ее — нет, этого Марцель не хотел.

Махнув рукой на прощание, он поплелся по коридору, удерживая под мышкой тяжелый альбом. Надеюсь, там все фотографии подписаны. Когда он вышел из дома, Эва длинно выдохнула, выдавила из блистера сразу четыре таблетки, положила на язык и запила теплой водой. И только потом расплакалась. Дальше Марцель слушать не стал, насильно переключил восприятие на поиски ульрики, разрывая тоненькую ниточку контакта.

Ульрики нашлась на самых задворках сада, у забора. Она стояла, опираясь на металлическую перекладину и смотрела на пустую дорогу, ведущую к реке. — Почему сбежала? — Стыдно было Эве в глаза смотреть. — А мне, значит, не стыдно? — искренне возмутился Марцель. Ульвике выпрямилась и сунула руки в карман, ищуря глаза. — Ты бесстыжий.

Кстати, что принес? Целых четыре секунды Марцель раздумывал, огрызнуться на бесстыжего или ответить по делу. — Ладно. В конце концов, я, правда, не особенно страдал от мук совести. Альбом. Там, может быть, фотография того убийцы. Сразу узнаем, кто он. А то что-то мне больше не хочется шляться по домам добропорядочных горожан и доводить людей до инфаркта. Мы и так много наследили в Хаффельберге.

А Блау проколов не любит, и без разницы, что эти проколы к его поручению никак не относятся. — Интересно, — протянула Ульрике, склоняясь над ним и проводя рукой по обложке, так же, как он за пять минут до того. — Может, зайдем в какой-нибудь кафе и посмотрим там? Марцель уже хотел сказать «да», но тут вспомнил, при каких обстоятельствах сбежал утром из дома и скривился. «Не, в кафе нельзя, еще нельзя к тебе и к Вальцам.

Там Шелтон будет меня искать в первую очередь, а если найдет…».

Он сглотнул. «Он мне весь мозг вы… выест, без соли…» О том, что Шелтон может просто-напросто послать его на все четыре стороны и свалить из города, Марцель Марцель старался не думать. — Не думать. — Хорошо. — Неожиданно легко согласилась Ульрикия. — Нельзя так нельзя. Тогда идем в башню. — Куда? — не понял Марцель. — В башню.

В монастырь. — А можно? — Почему нет? — пожала плечами Ульрикия. — Самое подходящее место. Уж поверь мне. Ты иди, а я тебя догоню. Только захвачу кое-что по дороге. Ну вот. Ну, еду какую-нибудь, пиццу будешь? Без анчоусов только. Поищу. Ульрике махнула рукой и улыбнулась. Встретимся тогда в башне.

К монастырю Марцель крался за дворками, через чужие сады, по узким проулкам между участками, как угодно, лишь бы не попасться случайно Шелтону на глаза. Уже начинало темнеть. До Веберов они добрались около четырех, значит, с учетом беседы и ожидания, время близилось к половине седьмого. Нависшие тучи тоже света не добавляли, и в сгущающихся сумерках Марцель чувствовал себя немного спокойнее. А в доме Вальцев все так же горел свет, и красные занавески также делали его похожим на огонь.

Ворота монастыря были закрыты, но калитка оказалась не запертой. Марцель толкнул ее и быстро шагнул во внутренний дворик, оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в чужие мысли. Никого. Уже, оказавшись внутри монастыря, Марцель сообразил, что все должны быть на службе, на вечерней, как вроде бы говорила сестра Анхелика, а значит, бояться нечего.

В башне было промозгло и зябко. Ежесь и натягивая рукава на пальцы, Марцель поднялся по лестнице. Он никуда не торопился, когда уставал, то останавливался и садился на ступени. Наверное, поэтому он не слишком удивился, когда услышал сперва отголосок знакомых мыслей, а затем и топот. — Ты через ступеньку прыгала, что ли? — Ага, — улыбнулась Ульрике и торжественно подняла над головой пакет. — Только пицца помялась.

Она и мятая вкусная, — пробурчал Марцель и галантно забрал у Ульрики пакет. — Ух, тяжелый! Ты что туда напихала? — Еще минералку, две бутылки, влажные салфетки и покрывало. Марцель чуть не оступился. — В пиццерии продается и покрывало? Ульрике прыснуло в кулак. — Не-а, я стащила там с дивана. Потом верну.

Да и за пиццерией сегодня Дитер присматривает, а он балбес, может, и не заметит. — Мне уже начинать тебя бояться, — фыркнул Марцель. — И почему, интересно, кажется теперь, что мной вертят уже два человека? — Потому что у тебя хорошая интуиция, — спокойно предположила Ульрике. Марцель поперхнулся смехом. На вершине башни оказалось темно и далеко не так холодно, как думалось.

Стояла тишь и абсолютное безветрие, душное и давящее. Грозовые тучи плотно обложили небо, и только на западе просвечивало красноватое пятно, заходящее солнце. Сама площадка была немного больше, чем запомнилась Марцелю по предыдущим визитам, и лето темнота сыграла шутку с восприятием. «Где будем покрывало стелить?» — Здесь! — ткнул Марцель пальцами себе под ноги.

Хотя бы не у самого спуска. Может, успеем заметить, если кто-нибудь начнет подниматься по лестнице. — Ну, деваться всё равно некуда, не прыгать же с башни. — Пожала плечами Ульрике. — Кстати, держи. И она кинула ему пачку сигарет. — Там внутри зажигалка. Марцель принюхался к сигаретам, ни ментол, ни яблоко, обычная курева. — Ульрике! — торжественно начал он.