Софья Ролдугина – Огни Хафельберга (страница 73)

— А ты сам как думаешь? У Герхарда дёрнулось веко. — Э-э, то, что у меня появилось сейчас желание свалить подальше — признак успеха? — Определённо, — неприлично заржал Марцель и едва не поперхнулся. — Слушай, а кто это там на нас так косится, ну такой шпендель в камуфляжных штанах? — Ростом примерно с тебя, — уточнил Герхард, не глядя, и Марцелю остро захотелось надеть ему на голову бокал из-под Мартини.

«А, это как раз Томас Линдон». Томас в это время не отрываясь смотрел на Регину, точнее на Регининой ноги в сетчатых чулках. И только цинично злое выражение выдавало в нем взрослого. Когда у человека такое лицо, возраст не спрятать ни за дредами, ни за кислотными принтами на рубашке, ни за ворохом плетенных из разноцветных ниток браслетов.

Марцель скосил глаза на Герхарда и, поддавшись порыву, засветил Томасу в мозг картинкой и образом заклятого соперника, благоразумно прячущегося под лестницей в компании пива и фриканья определенного социального положения. Том наживку заглотил мгновенно, и даже Регининый Чулки не могли уже спасти Герхарда от приятеля, настроенного на дружескую беседу. — Геро! — протянул он еще издалека. Получилось похоже на героя, только с явной издевкой. — Привет!

Спешу тебе посочувствовать. Кажись, тебя уволили из банка. «Реджи вчера мне в подробностях рассказала, и у кого же поднялась рука обидеть такого лапочку, как ты?» «У Реджи номер два», — спокойно ответил Гирхарт, отгораживаясь от него полупустой кружкой. «Представь, они в больших городах попадаются чаще, чем в наших краях. Я тоже рад тебя видеть, Томна».

«Как Реджи оценила твои дреды?» «Никак», — осклабился Томас. Морщит свой аристократический носик. «Кстати, не знаешь, что это за хлыщ? Ну, который весь в белом и сияет, как посланец небесный. Реджи на него стойку сделала», — добавил он с гремучей смесью ненависти, зависти и злорадства в голосе. «А это мой профессор», — нагло встрял Марцель.

И, судя по физиономии, он вашу Реджи активно посылает. Судя по ее физиономии, до неё ещё не дошло. Так выпьем же за то, чтобы до всех доходило быстро и качественно!» С энтузиазмом подхватил Томас, сцапывая со столика первый попавшийся бокал с алкоголем. «Кстати, ты кто?» «Мартельшванг. Студент. Он того, как бы паиньки в белом».

«А он на самом деле не паинька?» «Да шутишь! Недавно двоих кокнул и не поморщился». «Силён мужик!» Том с удовольствием зажмурился и вылил в себя сразу полбокала. — Фу! Оливки! Гадость! — Вообще-то, маслины. — Спасибо, геро! Что бы я без тебя делал? — Женился бы на Реджи.

Бинго! За это надо выпить! Марцель откинулся на диван, касаясь плечом Герхарда и с восторгом слушаясь в сумбур в голове у Тома Линдона. Сочетание изворотливой расчетливости стратега и хаос вечного подростка, не пойми кого к кому больше ревнующего, бывшую девушку к другу или друга к бывшей девушке, пьянило сильнее, чем второй по счёту Мартини. В диалог и вслушиваться-то не хотелось, но кое-что западало в память против воли.

А твоя красотка-сестричка больше не приедет, а? — Вряд ли. И она мне не сестричка, а племянница. Они с братом прочно обосновались в городе. Да и вообще, кажется, собираются переехать в другую зону. Может, в Провансальскую. Племянница всегда хотела перебраться поближе к морю, а брат поддержит любой её каприз. Но перед окончательным отъездом, может, они и навестят Хафельберг.

Так что лови момент, Том. — Только не уезжайте, боже святый, как я скучать буду. — Да ну его этот Хафельберг, совсем испортился. Рэджи одевается, как девочки с улицы Ля-Грасс, отец Петер то ли помер, то ли уехал. Анна перестала выпекать кексы по выходным, всюду бродят какие-то сияющие профессора, а подозрительный священник отобрал у меня бутылку текилы.

Это на моей вечеринке, прикинь! Сказал, благословляю тебя на трезвость, а сам потом пил какой-то хитрый коктейль, ну, из тех, которые сверху горят, а ты снизу их через трубочку цедишь. Ну, ты понял, герой! Марцель вздрогнул как от удара. «Александр Декстер здесь?» «Эй, Шванг, ты куда?» долетел как издалека голос Томаса Линдона, совершенно очевидно не являющегося Ноаштайном.

«А выпить?» «Не-не, мне хватит, а то здесь всем мало не покажется», сознался Марцель, выглядывая в толпе тёмные священнические одеяния. Помнить, что Пирокенептик где-то рядом, но не видеть потенциального врага, не знать его планов было невыносимо. «Пойду проветрюсь, вернусь попозже». — Да, кстати, Томми, скажи ты уже честно, что в гробу ты видал эту Реджи, даже вообще без чулок и в никаком платье, и ни хрена ты уже не сердишься на своего геро.

Миритесь тут, а я пошёл. И прежде чем, ошеломлённый его напором, Линдон хоть что-то сообразил, Марцель смылся. Герхард смотрел ему в спину, потягивая пиво, и разум у него был подозрительно трезвый. Протиснувшись мимо Шелтона, с переменным успехом вежливо и на разные лады отшивающим приставучую красотку в красном, Марцель выскочил на террасу.

Там отловил одного из младших Линдонов, и в упор поинтересовался, где в последний раз видели нового священника. «Отца Александра?», — проблеял неудачно подвернувшийся долговязый парень. «А, которого дедушка Клемент пригласил. Они вроде разговаривали о чем-то на втором этаже. Ну, в комнате с кондиционером. Спасибо за помощь». Как полагается хорошим мальчикам, поблагодарил его Марцель. «Кстати, как тебя звать? Ос…

Оскар? И чего ты на меня так пялишься, Оскар?» «Ну…» Насмерть перепуганный парень тут же уставился на свои ботинки. «Просто у меня была такая же жилетка. И брюки. Только я из них вырос». «Это глюки, парень!» Доброжелательно хлопнул его Мартель по плечу. «Ладно, бывай.

Кстати, долговязом быть плохо. «Всё время будешь стукаться головой о люстру». Уже взлетая по лестнице, Марцель боковым зрением заметил, как Шелтон, прихрамывая, идёт за ним. Анна, захваченная врасплох собственной матерью, пыталась спешно завершить беседу и догнать стратега, пока Регина, потерпевшая поражение в первом раунде, не пришла в себя. На втором этаже было абсолютно пусто и холодно, как в склепе. Кто-то поставил кондиционер на 18 градусов, а затем ушёл.

Марцель по очереди заглянул в две комнаты, пока не обнаружил Александра Декстера. Лже-священник сидел под лампой с громадным розовым абажуром и читал книгу, перевернутую вверх ногами. Комната была, кажется, буквально пропитана терпеливым ожиданием. «Привет», — тихо поздоровался Марцель. Стоило переступить порог, и хмелец головы сразу выветрился. Чат вечеринки словно остался где-то далеко позади, то ли на первом этаже, то ли на соседней планете.

А вокруг медленно вырастали стеклянные стены узкого лабиринта. — Привет, Марцель! — дружелюбно улыбнулся Александр Декстер и захлопнул книгу. — Как прошел разговор с Ульрике? — Плохо. Она обиделась и сбежала, — честно сознался Марцель. — А ты специально заявился, чтобы меня спросить, да? — Нет.

Спокойно ответил он. — Меня пригласил Клемент Линдон. Есть основания думать, что вскоре он умрет, и ему понадобилась исповедь, только и всего. — В день вечеринки? «Ты?» — нервно хихикнул Марцель. Александр тронул абажур, и тот качнулся. По стенам разбежались гротескные тени. «Нет, я пришел еще утром, но беседа затянулась. Так бывает иногда, когда человеку есть о чем сказать.

А зачем пришел ты, Марцель? Хочешь спросить меня о чем-нибудь?» Черные глаза его напоминали стекло, или камень, вроде того, из которого были сделаны четкие сестры Анхелики. Марцель сглотнул. — Да-да. Как ты связан с нашим пирокинетиком? Ты знаешь, кто убивает ведьм? Зачем он это делает? А зачем ты приехал в город и ищешь ульрики? Кто такая ульрики? — Я… — Мартель попытался выговорить хоть один вопрос, но тонкие трещины в стеклянном лабиринте подсказывали.

Молчи. Огонёк в сердцевине хрустального цветка жадно выгибался. «Не, потом поспрашиваю. Лучше сначала еще раз с Сульрики поговорю, а потом ты мне все расскажешь. Идет?» «Идет», — снова улыбнулся лже-священник. Слово о ведьмах. Рут сегодня уезжает из города на десятичасовом поезде. Официально о том, что она вернется в мир, объявили еще вчера.

Подробности знает только сестра Анхелика, но, кажется, Рут приняла одно из самых сложных решений в своей жизни. Из монастыря она выйдет в 9.20. Я хотел ее проводить, но, видимо, не получится. Клемент Линден просил меня подождать еще немного. Марцель облизнул пересохшие губы. Розовый абажур слегка покачивался, и тени вместе с ним.

«А зачем ты мне это говоришь?» «Кто знает?» — пожал плечами Александр Декстер и потянулся за книгой. Марцель успел прочитать на обложке некоторые занимательные размышления о несуществующих, но так и не понял, о чем таком несуществующем идет речь, лжесвященник пристроил книгу на коленях. «Просто так сказал, решай сам, что делать». На сомнения и раздумья хватило всего секунды. Марцель развернулся и, хлопнув дверью, кинулся к лестнице.

«Надо с ней хотя бы попрощаться, ведь я подтолкнул ее к этому». В узком коридоре он налетел на что-то ледяное и сердитое, и не сразу понял, что это Шелтон. «Извиняюсь», — пробормотал Марцель, отстраняясь от муторной боли в колене. Снова не своей, но редко сноновящей. «Ищешь кого-то?» «Тебя», — сухо ответил стратег, приваливаясь к стене. «Собираешься переговорить с Александром Декстером?