Софья Ролдугина – Огни Хафельберга (страница 60)

Мартель уставился снизу вверх. Шелтон меланхолично пнул труп и присел рядом с напарником на траву. — Нет. Лучше, конечно, мне было бы просто с ними поговорить, но ничего фатального не произошло. — Эту ситуацию мы можем использовать в своих интересах. Шелтон закатал рука в водолазки и обернулся к напарнику. — Сольешь мне воспоминания Хавака. — Угу.

Марсель прижал расслабленную руку Шелтона ладонью к своей щеке. Информация потекла от кожи к коже, как по невидимым каналам. — А что потом? Я могу подправить ему память или убить. Только скажи. Шелтон облизнул губы, как будто они у него пересохли. — и снова отвернулся. — Подправим память и добавим кое-какие установки.

Сделаешь все в точности по моим указаниям. — Ну что ж, спасибо за щедрый подарочек, Блау, — серьезно добавил он. А Марцелю вдруг стало смешно. Так смешно, как давно уже не было. Отпихнув руку напарника, он повалился на землю, катался и ржал, пока не затошнило. Тогда Шелтон, молча наблюдавший за истерикой, подошел к нему и прикоснулся к колбу. Недолгий приступ дезориентации в пространстве, и дышать стало легче.

— Спасибо, — пробормотал Марцель, — не стоит, тебе еще нужно поработать. Пока Марцель оправлял задравшуюся футболку и шнуровал кроссовки, Шелтон достал из сумки ноут и бутылку ледяной минералки. Компьютер себе, воду Марцелю. Выпей не меньше половины. Потом внушишь Хавоку следующее. Рой, как и подозревали в центре, оказался человеком Стебе. Он планировал забрать всю информацию, а затем передать её Стебе.

Хавок раскрыл его планы. Стрелять Рой начал первым. «А, чуть не забыл». Шелтон, натянув фадолазку на ладонь, подобрал пистолет туриста, вложил в руку мертвецу и, наставив на голень фермера, спустил курок. Это для достоверности. Итак, после этого Хавок вынужден был устранить напарника. Однако свара случилась позднее, а сам разговор со мной прошел хорошо.

Информацию внушишь ему из этого файла, — уточнил Шелтон, развернув к напарнику ноутбук. — О трупе Хавок должен позаботиться сам. С Блау он будет связываться завтра, а в Шельдорф уедет через восемь дней. Это основной слой внушения. На подсознательном сделай установку на убийство Блао двадцать четвертого сентября, если Хавок будет к тому времени жив.

Ни хрена ж себе! — присвистнул Марцель. — И давно ты об этом подумывал? — Девять лет. — нехорошо усмехнулся Шелтон. — Действуй. Я пока кое с кем переговорю и скину на флешку компромат на одного стукача из группировки. Жаль, информатором он был неплохим. Но теперь придется от него избавиться. Руками блау. А потом пойдем покупать тебе новый мобильник.

Хочу желтый, с безрамочным экраном и чтоб заряд держал долго. Подсуетился Марцель и, спихнув труб в сторону, уселся фермеру на грудь, расстегивая по ходу рубашку. — Ага, сейчас будет контакт. — Слушай, голова просто раскалывается. Подлатаешь потом? — Когда завершишь работу, хотя, возможно, тебе лучше будет просто поспать. Шелтон бросил на него взгляд искоса.

Никогда не задумывался о том, почему раньше у тебя не было головных болей после применения способностей. — Нет, — буркнул Марцель, — и вообще, может, они и были. Просто я не помню. Я же себя почти не осознавал, не отделял от других людей. — Прекрасно осознавал, — возразил Шелтон, — только несколько иначе. Головные боли — это твой рефлекс-шванг. Ты сам себя запрограммировал на них.

А вот зачем, подумай. — Не хочу, голова болит. Марцель помолчал. — А ты как думаешь? — Это стоп-сигнал, — спокойно ответил Шелтон. — Ты пока не готов справляться со всем объемом своих возможностей. И как только они выходят за пределы того, что ты можешь контролировать, включается боль. «Всё, больше ничего не говорю. Просто вспомни Ирен, психушку, и сам поймёшь».

Марцель прижал руки к груди фермера, глубоко вздохнул. «Потом вспомню. Ладно, я начинаю. Последи за окрестностями». И провалился в чужой разум. В город они возвращались уже ближе к вечеру. Марцель не только всю минералку вылакал, но и на Шелтона успел наворчать за то, что тот мало воды захватил. Усталость несколько притупила головную боль, но теперь мало того, что в глазах двоилось, так еще и ноги заплетались.

— Я выгляжу пьяным, — пожаловался Марцель, обвисая у напарника на локте. — Уже не в первый раз, так что этим ты никого не удивишь и не шокируешь. — Ну, успокоил. — Тебе нужно обрабатывать рот, — сухо напомнил Шелтон. — Впрочем, ты сегодня в целом хорошо поработал. Судя по всему, Хавок легенду принял полностью, и накладок не будет.

Осталось только проверить завтра, как он справился с трупом. — Как-нибудь справился, профи всё-таки, — угрюмо отозвался Марцель, оглядываясь на витрину кафе Линденов. — Слушай, а купи мне апельсиновый сок, она ведь делает напитки на вынос, жуть как хочется. Шилтон остановился, заглянул в сумку, удостоверился, что взял бумажник с собой и кивнул. — Хорошо, тогда горячий шоколад выпьешь на ночь, а сейчас перед манипуляциями с Рут освежишься соком.

Кстати, можем сегодня взять какую-нибудь еду на дом, раз уж я собираюсь покупать сок на вынос. Честно говоря, не могу смотреть уже на стряпню Гретты. Слишком жирно и плотно. Сознался он неожиданно. А Анна неплохо готовит овощные рагу. — Да бери, что хочешь, — вяло помахал рукой Марцель. При одной мысли об ужине начинала мутить.

Заодно и поболтаешь со своей Анной. А ты уверен, что Рут не проснулась? — Вот и проверишь заодно, — посоветовал Шелтон и слегка подтолкнул напарника в спину. — Иди уже, придурок. — Ты не спеши особо, ладно? Я могу Рут сначала обработать, а потом уже будет и сок, и пиво, и нормальный ужин. — И мне возьми пиццу, а не овощную хрень! — крикнул Марцель, отбежав на безопасное расстояние.

Шелтон предсказуемо сделал вид что ничего не услышал ну и ладно так даже лучше не будешь мешаться разобраться срут хотелось без лишних глаз у вальцев марцелю сперва показалось что шелтон на всякий случай усыпил и хозяев дома, но потом телепат расслышал бормотание телевизора в гостиной и мысленные голоса умиротворенные слегка скучающие и на цыпочках поднимаясь по лестнице

внезапно осознал, что абстрактная радость по поводу отсутствия напарника при разбирательствах с монахиней потихоньку перерастает во вполне конкретную идею. Разумеется, Рут спала на его кровати. Разуть монахиню Шелтон то ли не догадался, то ли поленился, но измазанные землей ботинки порядочно запачкали покрывало. Марцель ощутил мимолетный приступ раздражения. — Да, это кто тут придурок, надо посмотреть.

«Рут, просыпайся!», — он тронул монахиню за плечо, ноль внимания. — А, ладно, попробуем по-другому. От мысленного оклика Рут очнулась сразу. Резко села на кровати, едва не врезавшись в склонившегося над ней марцелялбом, испуганно обернулась к окну, к прикрытой двери, снова к окну. Паника начала подниматься океанской волной с привкусом подступающих слез.

— Эй, тихо, это же я. Марсель постарался улыбнуться дружелюбно и беспомощно. — Ты просто в обморок упала. Давай я помогу тебе дойти до монастыря. А то уже вечер, а у вас вроде в семь какая-то там служба. И вообще, я хотел с тобой поговорить до того, как Шелтон вернется. Скажи, ты испугалась того, что увидела? Рут сцепила руки на коленях и деревянно кивнула.

Марсель почесал в затылке и сел рядом с ней. Все равно покрывало уже грязное. «Знаешь, а это хорошо». Он осторожно подвинулся к ней поближе. Рут старательно глядела в сторону, но хотя бы не шарахалась. «Это даже замечательно, бояться таких вещей. Нормальные люди их боятся. Как там было?» Марцель заглянул ей в лицо, уже без улыбки. «Ты сидела, читала свой романчик, думала о разном.

И вдруг появляюсь я, весь такой не принц на белом коне, а придурок с проблемами. — Мы куда-то бежим, потом нас догоняют два мерзавца с пистолетами, начинают стрелять. — Хе-хе-хе, хорошо, что друг в друга, а не в нас. А потом я делаю с ними что-то жуткое, и они вдруг помирают. — Оба! — слегка приукрасил действительность Марцель. Рут начала потряхивать от нервов, на щеках у нее расцвели красные пятна, как всегда бывает у рыжих и белокожих женщин.

— Так что, конечно, тебе страшно. Ты ведь и меня боишься, наверное. Она так яростно замотала головой, что Марцель на секунду испугался, не отвалится ли, а потом расплакалась. Утешать женщин в слезах Марцель умел. Рут не сопротивлялась. Она позволила и обнять себя, и погладить по рыжим спутанным волосам, и успокоительно, и щекотно подышать на ухо.

Когда истерика сошла на нет, Марцель тихо и просто сказал. Я телепат, я могу убить человека тремя десятками разных способов, даже не глядя на него. Захочу — заставлю спрыгнуть с моста, захочу — вскипячу мозги. «И знаешь что? У меня даже угрызений совести не будет», — соврал Марцель на голубом глазу. Рут замерла настороженным зверьком, несчастная и беспомощная.

Вот это и чудовищно. А ты… Вот дурочка-то, — с нежностью произнес Марцель и поцеловал оставал Рут в висок. — Я знаю, почему ты заперла себя в монастыре. Ведь ты все время думаешь об этом, потому что считаешь, что виновата в смерти Рихарда, но это неправда. Его убил монстр, такой же, как я. Мысленная тишина взорвалась как о фоне иззвуков.

Барабаны, визгливая скрипка и контрабас — все одновременно, все на разные лады. Рут медленно отодвинулась от Мартеля и очень-очень четко подумала. — Это правда? — Клянусь тебе! — серьезно ответил Марцель. — И у меня свои счеты с тем монстром. Так что рано или поздно я до него доберусь. У него вырвался нервный смешок. — Ну, или он до меня.