Софья Ролдугина – Огни Хафельберга (страница 44)

А я еще тут поваляюсь. Что-то мне пока не совсем хорошо. Как вспомню ту пещеру, опять тошнит.

Это потому, что ваше физическое состояние тесно связано с эмоциональным, — объяснил Шелтон. Шеллтон поднялся на ноги и небрежно отряхнул иголки и землю с брючин. «Шванг, идем!» Прозвучало это подозрительно похоже на «шванг к ноге», но Марцель почти не обиделся. В кармане у него звенели загадочные металлические кругляши, чьё происхождение мог определить только Шеллтон. «Странные штуки, на монетки не похожи».

Задумавшись, Марцель пропустил момент, когда они вернулись в пещеру. Шеллтон сразу приступил к делу и начал заливать костёр водой из бутылки. Угли фыркали и шипели, зола взмывала душными облачками. Недоеденный бутерброд валялся на смятом флисовом одеяле в двух шагах от кострища. После свежего воздуха снаружи, гарь и пыльный запах пещеры чувствовались гораздо острее. — И как? Оно того стоило.

Что? Марсель на автомате сунулся в мысли напарника, наткнулся на глухую стену раздражения, аж зубы заныли, и пробкой выскочил обратно. Шелтон явно был не в духе. — Ну, там определенно что-то случилось, такие же оплавленные стены, как тут, может, даже сильнее, оттуда еще дырки расходятся в разные стороны, но я не полез, узко, запросто застрять можно.

Шелтон на секунду замер. — Хм, только из-за того, что можно застрять, а так бы полез? — Интересно же, — кивнул Марцель и сдул муравья с бутерброда. После исчитывания болезненных ощущений у лирики, аппетит начисто пропал, но простая логика подсказывала, что перекусить перед долгой обратной дорогой было бы разумно. «Всегда хотел спуститься в заброшенные туннели метро под Шельдорфом.

Говорят, там водятся двухметровые крысы, прикинь?» «О, да, двухметровые крысы как раз в сфере твоих интересов», — саркастично откликнулся Шелтон, вороша мокрой, остывшей углепалкой. — Значит, клаустрофобии у тебя нет, даже в зачаточной степени. — Какая клаустрофобия! — тут заржал уже Марцель, причем с полным правом.

Забыл, что ли? В Кернсберге я по трубам полтора километра прополз, а мучился только отсутствием туалетов, ну и когда пришлось за маренгой шпионить. Я тогда еле-еле поместился в сейф под столом, дышал через трубочку. «Все это прекрасно, Шванг». Не прекращая складывать одеяло и подсохшие за ночь свитера в рюкзак, Шелтон окинул напарника внимательным взглядом. «Но о поразительном бесстрашии, внушающем опасение в твоем психическом здоровье, мы поговорим позже.

Если у тебя самого нет клаустрофобии, то как ты мог не заметить ее проявление у Ульрики?» Кусок хлеба встал у Марцеля поперек горла. «В смысле, как? Ну, может, задумался. «Настолько, что пропустил даже такое яркое явление как паническая атака?», — скептически поинтересовался стратег. — Странно.

Обычно ты дергаешься, как припадочный, когда я начинаю болевую стимуляцию биокинеза, хотя к физиологическим проявлениям телепаты менее чувствительны, чем к психическим. — Твои способности вообще-то работали в пещере? — Да, — рявкнул Марцель, инстинктивно натягивая на себя флисовое одеяло. Желудок скрутило от скверного предчувствия. Происходившее в пещере вспоминалось плохо, урывками.

Вот он идет по узкому туннелю, задевая плечами стены, слушает Шелтона и Ульрике, ощупывает стену, влажность становится все больше, а потом… ну, не знаю, кажется, нет. Марцель очень медленно положил недосвернутое одеяло на пол и сел. Ноги отказывались служить, подло дрожали и подгибались.

Что такое, Шванг? — Голос Шелтона был совершенно спокойным, как океан в штиль. — Просто я тут подумал… — Марцель вспоминал ощущения, которые преследовало его в пещере, легкая дезориентация в пространстве, провалы в памяти, чувство нереальности. — Я тут подумал… Это было очень-очень похоже на то, то, что было, когда появлялись те сгорающие девушки.

Только девушку я внизу так и не увидел. Ульрики помешало. — А чёрт знает! Марсель сгорбился. При мысли о том, что один из сгорающих призраков стоял за плечом всё то время, пока телепат находился внизу, становилось зябко. — Там вообще место хреновое, странное какое-то. Я иногда начинаю думать, что мысли просто так не рассеиваются. «Закон сохранения энергии, понимаешь?

А человеческий разум — это такое море энергии!» Мартель нервно облизнул губы. Взгляд Шелтона, даже через плечо, под аккомпанемент суетливой возни с вещами, был слишком внимательным и цепким, чтобы сохранялось чувство комфорта. «И вот я думаю, куда пропадают мысли, желания и мечты после смерти? Растворяются просто так? Но ведь энергия взрыва или там тепло от костра не уходит в никуда.

Может, мысли впитываются в пространство, в землю там, в стены, если это дом, или в камни, как здесь. И моих способностей не хватает, чтобы расслышать эти остаточные мысли, но я что-то чувствую, как внизу в пещере, или тогда на мосту, когда я в первый раз увидел Увидел, произнести это оказалось сложнее, чем подумать.

Увидел Даниэлу Ройтер. То есть ты полагаешь, что эти твои «призраки» могут оказаться сгущенными мыслями? Шилтон перестал делать вид, что занимается сборами и уселся напротив, поджав под себя ноги. И даже сейчас, в грязном измятом свитере, лохматой со следами сажи на лице, он умудрялся выглядеть холеным, ухоженным, сыном цивилизации в лучшем смысле этого слова. Рассуждения о призраках и прочей мистике настолько диссонировались его образом, что Марцель невольно потянулся к разуму напарника, проверить, не издевается ли он.

Не издевался. Действительно был заинтересован. Марцель поерзал на месте. — Ну, ты же понимаешь, ничего точно сказать нельзя. Я с такими штуками, как здесь, раньше не сталкивался, даже когда у меня способности еще не были частично заблокированы, Хотя я тогда так странно мир воспринимал.

Очень мало чего тогда казалось удивительным. Так что я мог и натолкнуться на нечто подобное, но просто не обратить внимания. Если хочешь, на досуге повспоминаю. Ты же не заставишь меня, нет? Не стоит. Вот в умении чувствовать границы Шелтону отказать было нельзя. Я потом поищу информацию по своим каналам.

Лучше скажи, не было ли еще чего-нибудь необычного в той пещере, кроме блокирования телепатии? Все оплавлено. С облегчением перешел он к более приземленным материям. Даже мысленно возвращаться в те времена, когда между своей личностью и чужими не получалось провести грань, было жутко и тошнотворно. Даже сильнее, чем наверху. Ну, на первый взгляд. Плюс в полу были какие-то странные штуки.

Я их еле выковырял. Некоторые вообще намертво влипли. Марцель торопливо зашарил по карманам в поисках железных кругляшей из пещеры. «Я тебе потом воспоминания скину, ладно? Может, увидишь то, что я пропустил. И вот на эти штучки глянь. Лапу давай». Шелтон подставил ладонь, и Марцель аккуратно пересыпал ему железки. Они были теплые, нагрелись от тела и немного влажные.

«Интересно…», — стратег повертел один из кругляшей, попробовал его на изгиб, даже лизнул. «Очень интересно… Это монеты?» «Нет…», — Шелсон перевернул кругляш и осторожно дотронулся ногтем до бугарка в центре. «Это пуговицы… Думаю, что с джинсовой одежды… Крупные с брюк, мелкие с куртки… Обычно для изготовления пуговиц используется никель, черный никель, медь, бронза, намного реже алюминий или латунь.

У всех этих металлов кроме никеля температура плавления около 1000 градусов по Цельсию или ниже. И вот эти пуговицы шванг сделаны как раз из никеля. На крупной можно разглядеть остатки логотипа. Шелтон мягко провел указательным пальцем по плоской стороне пуговицы. Я бы предположил, что это переплетающиеся буквы «Р» и «С».

Возможно, логотип «Риал Стил». У тебя как-то были джинсы этой фирмы, кстати говоря. Потом еще раз взгляну на фотографии Даниэлы Ройтера и проверю. Но если я правильно помню, она тоже отдавала предпочтение «РС». К сожалению, пуговицы слегка оплавлены, и я могу ошибаться. Но что-то мне подсказывает, что в той пещере погибло именно Даниэлла Ройтер.

«А теперь покажи мне воспоминания, Шванг». И Марцель показал. Пока он справлялся с головной болью после сеанса слива воспоминаний, Шелтон обрабатывал полученную информацию и вслух озвучивал выводы. Те металлические кляксы, скорее всего монетки по десять и пятнадцать центов, они из легкосплавного медного сплава. Кольца, намертво влипшие в камень, монеты в два креда.

Ободок у них мельхиоровый, в центре кольца латунь. Она, похоже, полностью расплавилась, ободок же виден достаточно четко. Из этого следует вывод, монета была подвержена нагреву в температурном диапазоне выше 900, но ниже 1100 градусов. Учитывая состояние медных монет и оплавление палевошпатных пород, я бы предположил температуру в 1050 градусов.

Причем у стен пещеры температура была на 100 градусов выше. — А теперь вопрос, Шванг, что могло вызвать такую температуру? И почему сама пещера нагрелась сильнее, чем-то, что было в ней? — Ты правда спрашиваешь или вслух рассуждаешь? — Спрашиваю. Скупо улыбнулся Шелтон. Марцель растерялся. — Эм, ну, может, кто-то нагревал стенки пещеры, потому что не мог видеть жертву и поджечь сразу ее? В смысле, может, у него был какой-нибудь переносной аппарат, который не пролезал в туннель.

— Объемный, но достаточно легкий, чтобы тащить его по горам весь день, — скептически продолжил стратег. — Нет, Шванг, техника здесь ни при чем, тут замешано нечто принципиально иное. Шилтон прерывисто вздохнул, машинально натягивая рукава до кончиков пальцев, и у Марцеля по спине пробежали мурашки.