Софья Ролдугина – Огни Хафельберга (страница 31)
О! А что с ней случилось? — продолжал вытягивать информацию Шелтон. — Просто ушла и не вернулась. — Говорят, пошла к горам, и там упала в расщелину. Угрюма соврала фрау Кауфер. Марцель прислушался. — Нет, не соврала, просто сказала то, во что не верила. Она была не наша. Приехала к Линденам, подруга их младшенькой.
Все шаталось по скалам, фотографировала, колупала камни, а потом ушла, а вечером была гроза. Искали и наши, и полиция, но никто не нашел. Так бывает. Мы не разрешаем своим детям ходить к горам за железной дорогой, а она просто не знала. Знала, она знала, но все равно пошла. Даниэла, дурочка, дурочка.
Эта мысль была такой чёткой и неожиданной, что Марцель даже вздрогнул. Шелтон бросил на него быстрый и острый взгляд и без слов понял, что, выстрелив наугад, наткнулся на нечто интересное. Кошки забеспокоились, кто-то перестал морлыкать, кто-то начал недовольно щуриться, кто-то мести хвостом по скрипучему паркету, кто-то бродить кругами, норовя задеть то Марцеля, то Бригитту Кауфер. Их было уже куда больше одиннадцати, десятка два точно, и среди матерых зверюк появились мелкие пушистые комочки котята и нескладные длинноносые кошачьи подростки.
«Кто убил Даниэла Ройтер?» Марцель услышал вопрос как будто со стороны, хотя голос был его, не Шелтона. Фрау Кауфер остро и зло усмехнулась. «Страх!» И в этот момент громыхнуло сильно, оглушительно почти над самой головой.
Свет вспыхнул ярче, а потом погас, и остался только голубоватый огонёк на старомодной плите в кухонной зоне. Несколько секунд царила тишина, даже мысли прослушивались еле-еле, а потом кошки начали орать. Сначала одна, потом другая, третья, последней завелась рыжая напа у Марцеля на коленях, запустила когти ему в ногу, заурчала гортан и зло, а потом зашипела, как будто на кого-то невидимого.
Его. Марцель сглотнул и прижал ее к себе, почти не чувствуя боли в поцарапанной ноге. Фрау Кауфер шумом отодвинула стул и встала. — Сидите, принесу свечи, тут так часто бывает, особенно осенью. В городе старые линии электропередач и гроз много. — Пожары случаются из-за этого? — спросил вдруг Шелтон, и фрау Кауфер застыла темным силуэтом на фоне окна.
«Нет», — ответила она странным голосом, — «сидите здесь». Шаркая ногами, она прошла в кухонную зону за барную стойку и принялась греметь ящиками. Из-за плотных занавесок и грозы света почти не было, только молнии иногда высвечивали очертания предметов. Поэтому Марцель успел мимоходом удивиться, когда понял, что различает лицо сидящего напротив Шелтона.
«Что ты там увидел?» Начал телепат и осёкся, заметив круг света, наступающий откуда-то из-за спины. Обернулся, умирая от страха и стискивая несчастную кошку, и выдохнул с облегчением, различив знакомый силуэт. «Ульрике! Ты меня до инфаркта доведёшь! Чёрт! Эта тварюга меня поцарапала! На-па сюда!» — коротко скомандовала Ульрике, зевнув, и кошка молнией метнулась к её ногам.
Другие тоже подошли ближе. Они уже не шипели и не выли, успокоились мгновенно, как по волшебству. — Хочу есть. — Марцель, можно я у тебя колбаску утяну? — Да, пожалуйста. Все равно ее Напан откусила. Телепат обиженно отпихнул от себя тарелку и отодвинулся вместе со стулом. — Хочешь, да едай. — Не вопрос, — хмыкнула Ульрики и поставила подсвечник на стол.
— Врита, а сладкое есть? Я чаю хочу. «Будет», — законючила она, — «будет», — коротко ответила фрау Кауфер. Воцарилось молчание. Где-то вдалеке шарахнул гром. — Э-э-э, и что все такие мрачные? — сомнением поинтересовалась Ульрики и провела зубцом вилки по дну тарелки. Раздался мерзкий скрежещущий звук, у Марцеля аж скулы свело.
— Мы говорили о Фройляйн Ройтер, — коротко пояснил Шилтон, прежде чем Марцель успел его остановить. «Дэнк», — разлетелась чашка. Фрау Кауфер развернулась так резко, что едва не смела локтем с края мойки вообще всю посуду. Ульрики на секунду застыла, и мысли у нее полыхнули яростным огнем, но почти сразу же она улыбнулась. «А, помню. Чего-то такое и мне рассказывали.
Тут две страшилки. Одна про исчезновение Даниела Ройтер, другая про автомобильную катастрофу. Ну, то, что случилось почти сразу же после того, как Кройтер пропала. Были погибшие. — Ай, ладно, не за столом же об этом говорить. — поморщилась Ульрике. Храу Кауфер тяжело наклонилась и принялась собирать с пола осколки. — Ребят, а вы как сюда попали вообще? — За мной пришли. — Марцель, ты бы, что ли, брить и помог с чашкой.
У тебя-то спина не больная? — Занесли кошку из монастыря, — ответил Шелтон за двоих, пока Марцель послушно сгребал тряпкой осколки в совок. Делать это в темноте было трудновато. А потом фрау Кауфер пригласила нас на чай. Мы разговорились и случайно вышли на Даниэлу Ройтер. «Вы ее знали, Ульрике?» «Не-а», — задумчиво протянула она. Вилка снова корябнула по тарелке и по нервам Марселя.
«Никогда не видела, но догадываюсь, какой она могла быть. Умеете вы находить нескучные темы, ребята. «Мы вообще не скучные, сами по себе», — хмыкнул Марцель, сыпая осколки в помойное ведро. Кошки вертелись рядом. То ли на подачку рассчитывали, то ли просто любопытствовали. Ульрики рассмеялась. «Да, вы особенные».
После этого серьезного разговора не получилось. Марцель вообще мало что запомнил. Полумрак, белые зубы Ульрики, когда она смеялась, травяной привкус чая, мурлычащие кошки, сначала на полу, а потом и на нем, на Марцеле, когда вся компания переместилась в комнату на диван. Шелтон много улыбался, пару раз даже искренне. Где-то на грани восприятия комаринным зудом мерещался злой, болезненный и слишком уж внимательный разум.
Домой они стали собираться ближе к полуночи. На прощание фрау Кауфер вручила им здоровенную сумку с домашней выпечкой и копченостями, то ли гостинца для вальцев, то ли запас провизии для ульрики, и два зонтика, маленький, со сломанной спицей и здоровенный семейный. Сумку Марцельс-Ульрики сообща спихнули на Шилтона, как самого трезвого и сильного, а сами вдвоем спрятались под большим зонтом.
Фрау Кауфер провожала гостей до края своего заросшего сада, а потом долго махала рукой вслед, стоя в окружении мокрых, но счастливых кошек, мурлычащих на разные голоса. Ноги у Марцеля заплетались. Часа три назад на столе появилось домашнее вино, сначала просто в бокалах, под сыр и сушеные фрукты. Потом у Лирики хвасталась, как умеет варить Глинтвейн, и дегустировали уже его. Шелтон, как и всегда, мало что сам не пьянел, так к тому же умудрялся время от времени прочищать мозги напарнику.
Впрочем, тщетно. Хронически не пьющего Марцеля развезло уже с первого стакана. А слегка подвыпивший телепат, та, ещё пороховая бочка. Хуже только пьяные телекинетики, да-да. — Ничего, что я за тебя цепляюсь, — виновато спросил Марцель, тяжело опираясь на плечо Ульрики.
Хотелось обнять её за талию, уткнуться носом в тёплую шею или ещё чего-нибудь в этом роде сделать, но взгляд стратега и так уже сулил кары небесные. — Спасибо, что провожаешь нас. — А что делать, если у вас зонтиков нет? Беспечно откликнулась у лирики. Веса Марцеля она, кажется, вообще не ощущала, не сбавляя шаг, даже когда телепат спотыкался и обвисал на ней. Наоборот, подтягивала его к себе ещё ближе, и мысли у неё в этот момент становились очень тёплыми и запутанными.
«И вообще, я собиралась к Вальцам вернуться, потому что за комнату уже заплатила до конца недели, а ты понравился нашим кошкам, кстати». «Я заметил», — пьяно хихикнул Марцель, — «они так ко мне липли. У меня теперь футболка в шерсти и джинсы черные. Тоже мне проблема. Хочешь, я почищу? У меня есть щетка.
Ну, специальная. В голове у нее промелькнул яркий образ. Телепат, раздетый до нога, смиренно ждет, сложив руки на коленях, пока она ульрики возится с его одеждой. — Ты моя лапочка! — обрадовался Марцель и полез целоваться. Ульрики была слишком высока и костлявой, и щеки у нее стали холодными и мокрыми от водяной взвеси в воздухе, а шея под хомутом свитера, наоборот, теплой и от контраста сносила крышу.
Вытянувшись в струну, еле-еле удерживая пьяное эфемерное равновесие, Марцель мягко прижимался губами к губам ульрики, ловя каждое ее желание, едва разделяя чужие ощущения и свои. Лихорадочная дрожь, пульс в висках, ласковые касания вдоль позвоночника, до поясницы, а потом раскрытой ладонью с нажимом вверх — это точно было не его.
Так хорошо, да, да? А дыхание все еще пахло кисловатым вином с пряностями. Ульрики в первую секунду замерла настороженно, а потом вдруг выгнулась лозой, выпустила зонтик и ветер швырнул его куда-то назад в чертыхнувшуюся темноту. Марцеля повело, чувство реальности затопило теплом, рваными прикосновениями, запахом дождя и мокрых волос, чужим ответным желанием, а потом реальность отвесила за трещину.
Тяжелую, с размаху, такую, чтобы аж зубы заныли. — Простите его, Ульвике, — донесся сквозь звон в ушах ледяной голос Шелтона. — Он, кажется, совсем пьян. Давайте лучше я его поведу, то есть потащу.
Да ничего, — разочарованно откликнулась она, явно недовольная тем, что их прервали. — Я не в обиде. А ты что, злишься, что по тебе зонтиком попала, Курт? Он завидует, — встрял Марцель и ойкнул, когда его плечо стиснули железной хваткой. — Ещё раз полезешь к несовершеннолетней, станешь импотентом, — тихо пообещал Шилтон, улыбаясь в пустоту.