Софья Ролдугина – Бей или умри (страница 33)
– Слушай, ты же не имеешь в виду, что…
Лао ответил загадочной полуулыбкой; его сознание вновь наполнилось звенящей, лёгкой радостью, но теперь с предвкушением. А Тейт разбойнически ухмыльнулся и боднул меня лбом в плечо:
– Эй, ну ты чего? Так уставилась, как будто мы тебя выгоняем. Но знаешь, что? Должен быть выбор. Чтоб перед тобой положили, ну, Лагон – и твой мир. И чтобы ты решила сама, где твоё место.
Он сказал что-то ещё – я не уже слушала. Разум точно помутился; страхи, задавленные желания, надежды – всё разом вышло из-под контроля, снесло хлипкие телепатические установки, как сносит сель плетёную оградку в пасторальной деревушке у подножья горы.
В груди образовался тугой комок.
Никогда мне и в голову не приходило скрывать, что возвращение – моя страстная мечта, двигатель развития, лекарство от безумия. И только два месяца назад я бы приняла любую помощь, не раздумывая. Шрах, да обе ноги отдала бы за возможность вернуться, потому что легче было представить себя калекой в инвалидном кресле там, чем здоровым и счастливым магом здесь!
Обе ноги… Но не сердце, как выяснилось.
А дома меня ждали, надеялись. На свадьбу к Лоран мама прилететь не смогла – не получилось перенести выступление на конференции в Арраске. Но отец всё видел, наверное, и Тони с Кевином, и Нэсс, и дядя Эрнан… Это кому-то из них потом пришлось набрать десятизначный номер и сказать: «Дейдра, присядь, пожалуйста, у меня плохие новости».
Что мама тогда почувствовала? Поверила сразу? Решила, что её разыгрывают? Бросилась поднимать старые связи в правительстве и в научных кругах?
А Лоран? Мы никогда особенно не ладили, но почему-то всё время были вдвоём. С кузиной я проводила даже больше времени, чем с Нэсс и с братьями. Хотелось верить, что Лоран сумела выгнуть бровь уголком, как обычно, сморщиться и сказать, стряхивая остатки торта со свадебного платья: «Эта идиотка, наверно, мечтала испортить лучший день в моей жизни!»… Но я отчего-то не могла. Воображение отказывало.
И, наконец, дядя Эрнан. Один из сильнейших псиоников на планете, он сидел в пяти метрах от меня – и ничего не успел сделать. И мне казалось, что именно он – не мой отец, почтенный профессор Филипп Бланш – позвонил тогда маме. И, когда поиски по горячим следам не принесли никакого результата – будто они могли! – именно Эрнан не сдался и начал искать меня своими методами.
Я прожила здесь меньше полугода.
А сколько времени прошло для него?
– Эй, Трикси! – Тейт осторожно окликнул меня, не дождался ответа – и требовательно встряхнул за плечи, а потом раздвинул упавшие на лицо волосы. Я протестующе мотнула головой, отказываясь смотреть на кого-либо. – Ты что? Плачешь, что ли? Эй, почему? Извини, пожалуйста, ну, слушай, а? – Кажется, он уже сам начинал паниковать.
– С ней всё нормально, – отстранённо заметил Соул.
Тейт вскинулся так яростно, что по коже у него искры пробежали:
– Какого фаркана это «нормально»?! Эй, ну, Трикси… Ну что я сказал-то такого, а? – взвыл он, не выдержав.
У меня вырвался смешок, больше похожий на всхлип. Я отстранилась – и хлопнула себя по щекам, чтобы прийти в чувство. Истерики – отставить. Ничего фатального не произошло, просто дядя Эрнан напомнил о том, что было похоронено под судорожными попытками выжить и не свихнуться в Лагоне. И ещё в очередной раз подтвердилась бессмертная истина: когда мечта исполняется не в срок, она становится катастрофой.
Этот мир был чудовищным. Но выбирать между тем, чтобы остаться здесь навсегда – или так же необратимо вычеркнуть его из своей жизни с Тейтом заодно…
– Ты сказал кое-что очень важное, – заставила я себя ответить, вытерев рукавом лицо. Тейт глядел встревоженно, не моргая, и чёрная бездна в его сознании напряжённо дышала, готовая разлиться – и затопить всё вокруг. – Просто я вдруг поняла, что не могу выбирать.
Он моргнул раз, другой – и внезапно успокоился. Выглядело это так, словно на море выключили шторм. Щёлк – и смертоносный хаос превратился в безмятежную лазурь.
– Глупая, – улыбнулся рыжий и погладил меня по щеке. – Это тебе так кажется, что не можешь. Когда всё случилось… ну, с Ингизой, я думал, что ненавижу Лагон. Что легче сдохнуть, чем тут быть. Но Оро-Ич пришёл и сказал, что, если я хочу, он может отправить меня назад, в мой мир.
– И… что ты сказал?
Вопрос был идиотский, но промолчать я не смогла.
– Ничего. Я его укусил.
Он произнёс это так мрачно, что я даже рассмеяться не могла – совесть не позволила. А Лао приподнялся на локте, сдувая прядку с лица:
– Поняла наконец, Трикси? – ласково пропел он. – Тебе предлагали не путь домой, а путь к себе.
– Долго же придётся идти, – дрогнули у меня уголки губ.
Тейт нахмурился:
– Нет, ну если на Шекки лететь, то отсюда дня три, наверно, он ведь быстрый…
– Прекрасно, договорились, – невежливо перебил его Итасэ. – Если с формальностями покончено, то мы можем, наконец, позавтракать… И не смотри, так, Трикси-кан. Разумеется, я тоже в деле, – властно произнёс он и добавил, поморщившись: – Соул-кан, отпусти уже девочку, она же задохнётся.
Она… что? Я недоверчиво скосила взгляд – и едва не поперхнулась.
Как и в начале разговора, Соул спокойно сидел, скрестив ноги. Но только теперь он одной рукой непринуждённо удерживал Орсу, ладонью зажимая ей рот, а другой – неспешно выкручивал свиток и, похоже, был полностью поглощён чтением. Девчонка трепыхалась, лицо у неё покраснело; глазами она вращала, как сумасшедшая, и явно изнывала от желания донести до мира своё ценное мнение. Но наружу не прорывалось ни слова, ни мысли – Соул что, не только рот ей прикрыл, но и ментальный поток обрезал, щадя мои чувства?
«Что ж, – ошарашенно продумала я. – Зато понятно, почему за последние минуты не прозвучало ни одного дурацкого комментария».
– А вы уже точно закончили? – несколько рассеянно произнёс он. – Да, наверно, закончили, раз никто не рыдает… Нет, Орса не задохнётся, вы её недооцениваете. Дети вообще очень живучие, – добавил он мечтательно и наконец убрал руку.
Девчонка резко качнулась вперёд, хватая ртом воздух, и с восторгом уставилась на Тейта:
– Ты правда-правда укусил Оро-Ича? И тебе что, прямо ничего за это не было?
Он многозначительно потупился:
– Не, не было. Может, он тогда уже просто привык?
Воцарилась тишина. Орса хлопала глазищами и кусала губы, отчаянно пытаясь сообразить, что бы ещё спросить у новоявленного кумира. Лао улыбался, как сфинкс, и щурился на огонь. Соул шелестел свитком.
Итасэ медитативно перевёл дыхание и закутался в дымчатый шарф:
– Ни слова больше. У меня вполне сложилась целостная картина мира, Тейт-кан, и она мне нравится, поэтому обойдёмся сегодня без шокирующих новых подробностей.
Лао звонко рассмеялся и, перекатившись, ткнул его пальцем в бок:
– Правителю нужно иногда перетряхивать не только картину мира, но и сам мир. Это будет на пользу и ему, и тебе, Ран.
– …в задницу болотной рыбы пусть катится такая польза.
– Куда-куда? – с интересом потянулся к нему Лао, но Итасэ отмахнулся и выскользнул из шатра.
По-моему, именно это и называется – «уходить от ответа».
Завтракали мы на открытом воздухе. Через полчаса я успела в полной мере оценить пассаж Соула насчёт живучих детей, потому что Орса, шныряя в шатёр и обратно, умудрилась дважды свалиться в очаг, непостижимым образом поломала парящие над огнём решётки, расколотила кувшин с шергой, едва не окатив Итасэ кипятком, а напоследок столкнула нас с Тейтом лбами. Причём рыжий даже уклониться не успел – с его-то реакцией!
Орса же обзавелась парой ожогов на ладонях и царапиной на щеке – и только-то.
– Ты вроде бы говорил, что до места, куда призвали Трикси свободные, можно добраться за три-четыре дня, да? – вернулся к серьёзному разговору Соул, кое-как угомонив сестру. Тейт склонил голову к плечу. – Не знаю, где это, но мы в такой срок точно не уложимся. В одиночку ты, возможно, и добрался бы, айр у тебя очень быстрый.
– У вообще меня всё самое-самое, – фыркнул Тейт. Позёр. – Кстати, а ты как нас догнал? Лао понятно, он крут, ну, и Итасэ с ним, а он тоже не посвистеть вышел. Но на тебе-то ещё эта мелкая висела.
– Я не мелкая! – оскорбилась Орса. – И я вырасту. И буду выше тебя. И выше Соула. Сами вы маленькие.
Замечание вполне в её духе, но Соула оно отчего-то задело. Настолько, что вместо привычной уже пустоты, провала в ментальном фоне я ощутила нечто вроде невероятно плотной защиты, сквозь которую проступил эмоционально окрашенный образ:
Я, уже готовая поддержать шутку Орсы, прикусила язык. Конечно, по лагонским меркам, где в среднем взрослый человек был выше меня на голову-полторы, эти двое выглядели настоящими коротышками. Рыжего такой расклад ничуть не смущал, но вот Соула… О какой женщине он сейчас вспоминал? Почему дурацкая колкость всколыхнула даже его холодное, как северное море, сознание?
– Зрелость измеряется не ростом, – снисходительно заметил Итасэ, который даже без парящих над головой шарфов был выше всех присутствующих. Да уж, кто бы говорил… – Но вопрос действительно интересный. Как ты передвигался, Соул-кан?