Софья Резниченко – Последная в роду (страница 2)

— Нет, я не могу. Мне нужно… мне нужно кое-что уладить.

— В таком состоянии? Ночью? Наталья, это безумие!

— Я должна, — в голосе Натальи прозвучала странная нотка, то ли решимости, то ли отчаяния. — Это очень важно.

Она поднялась. Анастасия видела в её глазах смесь страха и странной, жертвенной готовности. Словно она шла навстречу своей судьбе, и эта судьба не сулила ничего хорошего.

— Наталья, пожалуйста, — Анастасия схватила её за руку. — Расскажи мне. Позволь мне помочь. Что бы это ни было, мы можем разобраться вместе.

Наталья посмотрела на её руку, затем на её лицо. В её глазах промелькнула нежность, но тут же сменилась решимостью.

— Прости меня, сестра, — она осторожно высвободила свою руку. — Я не могу. Это моя ноша. И я не хочу, чтобы она стала твоей. Ты… ты всегда была сильнее, Анастасия. И умнее. И я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня.

Её слова прозвучали как прощание. Анастасия почувствовала, как её сердце сжалось. Эти слова, эта мольба в её глазах, эта таинственность – всё это кричало об опасности. Но она, упрямая Анастасия, привыкшая полагаться на факты, а не на ощущения, отмахнулась от своих мыслей. "Наталья слишком драматична. Наверное, это какая-то любовная интрижка, или проблема в театре, которую она раздула до вселенского масштаба." В глубине души она не хотела верить, что её младшая сестра, столь хрупкая и нежная, могла оказаться в серьёзной опасности. Она привыкла быть той, кто оберегает, а не той, кого оберегают. Она привыкла быть детективом, а не объектом его расследования.

— Будь осторожна, Наталья, — только и смогла сказать Анастасия, её голос звучал глухо.

— Всегда, — Наталья улыбнулась ей. Это была та самая, ослепительная улыбка, которую она дарила публике на сцене. Но сейчас она была наполнена печалью. — Увидимся завтра.

И она поспешила к двери. Словно её что-то гнало. Словно она боялась передумать.

Анастасия осталась стоять посреди гостиной, глядя на закрывшуюся дверь. Её сердце продолжало сжиматься. Всё её естество, всё её присутствие, её внутренний голос, кричали о том, что сестра в опасности. Но она отмахнулась от этих мыслей, привычно рационализируя, успокаивая себя. "Наверное, она просто переживает из-за завтрашнего дня, из-за своего дня рождения. Или из-за нового номера. Актеры всегда такие…" Ей было легче поверить в эти оправдания, чем признать тот иррациональный, подспудный страх, который пронзил её до самых костей. Она ещё не знала, что эта рационализация станет её самым горьким сожалением.

Наталья, едва выйдя за порог дома сестры, прижала руки к груди. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но в её сознании звучали слова, которые ей только что сказали. Слова, которые обязывали её идти навстречу неизвестности, навстречу опасности.

Она быстро накинула плащ, натянув капюшон так, чтобы скрыть лицо. Ночь уже полностью вступила в свои права. Улицы Лондона были погружены в туман, который, казалось, сгущался с каждым шагом, делая мир вокруг призрачным и нереальным. Фонари на столбах горели тусклым жёлтым светом, едва пробиваясь сквозь пелену, отбрасывая длинные, танцующие тени. Кареты уже не сновали так активно, только изредка слышался скрип колёс и цокот копыт где-то вдалеке.

Наталья шла по знакомым ей улицам, но они казались ей чужими, враждебными. Каждый шорох, каждое движение в тени заставляло её вздрагивать. Она ускорила шаг, её шёлковое платье шуршало под плащом, выдавая её присутствие. "Почему я согласилась на это? Почему я просто не могу рассказать Анастасии?" — эти мысли метались в её голове, но каждый раз она останавливала себя. "Нет. Анастасия не должна знать. Это слишком опасно. Наша семья… наше прошлое…

Это слишком тяжело для неё. Я должна защитить её. Она столько пережила."

Её путь лежал к театру "Афина", небольшому, но престижному заведению в районе Вестминстера, где она была примадонной. Сегодня вечером театр был закрыт, его массивные деревянные двери были заперты, а окна наглухо закрыты ставнями. Он стоял тёмным, молчаливым великаном посреди туманного города, его архитектура, обычно величественная, сейчас казалась зловещей.

Наталья подошла к служебному входу, который обычно использовали актёры и работники сцены. Дверь, вопреки её ожиданиям, была не заперта. Она осторожно толкнула её, и та со скрипом отворилась, приглашая её в темноту. Внутри царила абсолютная тишина. Тяжёлый, пыльный запах старых кулис, грима и пота – обычный аромат театра – сегодня был особенно густым, почти осязаемым. Где-то вдалеке капала вода, монотонно отсчитывая секунды.

Наталья вошла, осторожно закрыв за собой дверь. Внутри было так темно, что она едва могла различить очертания знакомых коридоров. Лишь тонкие полоски лунного света проникали сквозь щели в ставнях, создавая причудливые узоры на полу. Она прошла через узкий проход, миновала несколько гримёрных комнат, где на столиках, заваленных театральным реквизитом, стояли брошенные зеркала, отражающие лишь пустоту.

Её сердце билось в рёбрах, словно пытаясь вырваться наружу. Каждый её шаг отдавался эхом в мёртвой тишине. Она шла к сцене, туда, где всегда чувствовала себя живой, где её голос мог воспарить над публикой, унося её от всех тревог.

Когда она вышла на авансцену, огромный зрительный зал был погружён в глубокую тьму. Кресла, обычно занятые щеголями и дамами в бриллиантах, теперь казались рядами призрачных фигур, ожидающих представления. Лишь один узкий луч света, проникающий откуда-то сверху, падал на центр сцены, освещая небольшую площадку.

И там, в этом круге света, стоял он.

Его фигура была окутана тенью, так что Наталья не могла разглядеть его лица. Она видела лишь его силуэт, высокий и угрожающий. Он ждал её.

— Вы пришли, — произнёс он, его голос был низким и бархатистым, но в нём звучала стальная нотка, от которой у Натальи по спине пробежал холодок.

Наталья сделала шаг вперёд, выйдя в круг света. Её шёлковое платье цвета ночного неба заиграло серебряными искрами в лучах прожектора.

— Я пришла, — ответила она, пытаясь придать своему голосу твёрдость, но её дрожь не унималась. — Что вам нужно? И почему здесь?

— Здесь никто не услышит наших разговоров, — ответил он, медленно выходя из тени.

Когда он полностью оказался в свете, Наталья ахнула. Это был не тот человек, которого она ожидала. Не тот, кто, по её мнению, ждал её здесь. Его лицо было знакомым, слишком знакомым. Человек, которого она знала, которого она считала своим товарищем, своим…другом. Но сейчас его глаза горели холодным, расчётливым огнём, незнакомым ей. На его лице играла ухмылка, полная презрения и злорадства.

— Я думал, вы будете более… сговорчивы, — прозвучал его голос, и в нём теперь не было бархатистости, только холодная жестокость. — Но, похоже, придётся объяснить вам всё более… доходчиво.

Наталья почувствовала, как её ноги подкашиваются. В её голове пронеслось тысяча мыслей. Об Анастасии. О родителях. О том, что она должна была рассказать сестре.

— Что… что вы собираетесь сделать? — прошептала она, её голос был едва слышен.

— Устранить проблему, — ответил он, и в его руке блеснуло что-то острое и металлическое. — К сожалению, вы знаете слишком много, юная леди. А ваше молчание… оно мне больше не гарантировано. И ваше прошлое… оно слишком опасно.

Наталья попыталась отступить, но было уже слишком поздно. Он сделал шаг к ней, его движения были быстрыми и точными. В тот момент она увидела в его глазах не просто жажду власти или денег, а что-то глубоко укоренившееся, древнее, как само зло. Это был взгляд охотника на свою жертву.

Её глаза расширились от ужаса, когда она поняла, что за ней охотились не просто за информацию, а за её существование, за кровь, которая текла в её жилах. Прошлое, которое она так тщательно скрывала от Анастасии, вдруг обрушилось на неё всей своей тяжестью.

Острый, холодный блеск. Краткий, пронзительный вдох. И темнота.

В это же время, в своём скромном доме, Анастасия закрыла последнюю прочитанную страницу газеты. Она поправила очки на переносице и поднялась, чтобы затушить керосиновую лампу. Её глаза на мгновение задержались на часах. Было уже за полночь. "Наталья, наверное, уже давно в своей постели," — подумала она, потирая виски. "Как бы там ни было, завтра ей исполнится семнадцать. А послезавтра у неё выступление. Я надеюсь, она ничего не натворила."

Лампа погасла, погрузив комнату в полумрак. Ночной воздух стал ещё холоднее. Анастасия прошла в свою спальню, где её ждала тёплая кровать. Она ещё раз подумала о своей сестре, о её странной настороженности, о её напуганных глазах. Неприятное чувство, будто что-то было не так, продолжало зудеть где-то на краю её сознания. Но усталость взяла своё. Она отмахнулась от мыслей.

"Всё будет в порядке," — прошептала она в темноту. — "Наталья справится. Она всегда справлялась."

Она не могла знать, что в тот самый момент её сестра, её прекрасная, талантливая сестра, лежала мёртвой на холодных подмостках театра "Афина", и что их семейное прошлое, словно древний хищник, наконец-то настигло их. И что именно это событие станет катализатором, который превратит Анастасию из начинающего любителя-детектива в мастера своего дела, которому предстоит раскрыть не только убийство сестры, но и страшную правду о Зиновьевых.