Софья Прокофьева – Ученик волшебника. Лоскутик и облако (страница 11)
Он тонко и пронзительно чихнул, потому что вода попала ему в нос. С отвращением оглядел свои тощие дрожащие лапы и мокрый зелёный хвост.
В львиной клетке оскорблённо пискнула золотисто-жёлтая мышь.
Да, что ни говорите, льву было тяжелее всех. Всё-таки царь зверей, не кто-нибудь — и вдруг превратиться в такое ничтожное, жалкое создание.
— Какая потеря веса! — горестно пожаловался слон Галилей. — Так похудеть в одно мгновение.
— Что же теперь делать? — хором воскликнули две чёрные мышки, ещё так недавно бывшие пантерами.
Все звери глубоко задумались.
Надо было что-то предпринять, что-то придумать. Не сидеть же сложа лапы. Не оставаться же до конца своих дней жалкими мышами!
В наступившей тишине были слышны только угнетённые вздохи Галилея.
— О я, несчастнейший из слонов на этой круглой и к тому же вращающейся вокруг своей оси планете! Неужели милые посетители зоопарка так и не увидят меня, а я никогда не увижу милых посетителей зоопарка?
— Как мне действуют на нервы эти сентиментальные мыши! — раздражённо проворчала зелёная мышь.
— …к директору зоопарка… друг, — решительно пропищала жёлтая мышь.
Да, лев, даже превратившись в какую-то мышь, сохранил свои царственные замашки и по-прежнему не считал нужным договаривать фразу до конца.
«Надо скорее, немедленно, не теряя ни одной минуты, отправиться к директору зоопарка. Он нам поможет, потому что он наш друг» — вот что хотел сказать лев и, уверяю вас, все звери его отлично поняли.
Итак, вопрос был решён.
Разноцветные мыши легко покинули клетки, без труда проскользнули между прутьями решёток.
Вслед за жёлтой мышью они направились прямо к выходу из зоопарка, украшенному флажками и цветными лампочками, которые уже приготовились радостно загореться, как только стемнеет, и из ярких огоньков сложить гостеприимные слова: «Добро пожаловать».
Когда мыши уже перебирались через клумбу, алевшую жёсткими осенними астрами, в ворота зоопарка вошёл милиционер Анатолий Иванович.
Мыши не обратили на него ни малейшего внимания, а милиционер Анатолий Иванович в свою очередь тоже их не заметил. Правда, ему показалось несколько странным, что в такой безветренный день головки астр на клумбе ни с того ни с сего раскачиваются, с бумажным шорохом задевая друг друга.
Но, погружённый в свои мысли, он спокойно прошёл мимо.
«Ну что я, право, — рассуждал он. — Это всё Володька — заразил меня своим беспокойством. Стыдно сказать, какими-то предчувствиями. При моей профессии быть суеверным! Смех, да и только! Да и что может случиться? Побег? Невозможно. Да и зачем им убегать? Кража? Абсурд. Значит, всё в порядке, всё хорошо и благополучно…»
Обезьяны встретили Анатолия Ивановича тревожными криками. Все, сколько их было, попрыгали с веток, с трапеций, облепили решётку, повисли на ней, выразительно гримасничая, протягивая к нему старческие руки с розовыми ладошками.
Что-то хором заговорили, невразумительно, сбивчиво, словно хотели предупредить о чём-то.
— Тоже ведь, человекоподобные, — с уважением сказал Анатолий Иванович и рассмеялся. — Пойду на Галилея взгляну. Такой симпатяга, добряк, умница. Пожалуй, чересчур доверчивый, восторженный, но в этом тоже есть своя прелесть.
Анатолий Иванович обогнул клетки с обезьянами, спокойно свернул на широкую аллею, скользнул взглядом по знакомым клеткам и вдруг остановился как громом поражённый…
Клетки были пусты.
Звери исчезли.
Не было ни серой сморщенной глыбы Галилея, ни золотистого льва. Бесследно пропал ворчливый крокодил. Солнечно и пусто было в клетке пантер.
По профессиональной привычке, даже не отдавая себе отчёта, милиционер Анатолий Иванович опытным взглядом моментально оглядел замки и железные двери клеток.
Нет, таинственный преступник не оставил никаких следов. Замки были не тронуты, решётки нигде не подпилены, не погнуты.
«Украли зоопарк, — холодея, подумал Анатолий Иванович, — причём самым таинственным образом. Преступник скрылся вместе со всеми зверями. Это же кража века!»
На этот раз милиционер Анатолий Иванович не рассмеялся.
Глава 11
Владимир Владимирович падает в обморок. И главное:
ВОЛШЕБНИК АЛЁША СПЕШИТ НА ПОМОЩЬ
Директор зоопарка Владимир Владимирович ходил у себя в кабинете из угла в угол. Нет, он просто не мог усидеть на месте. Ему хотелось прыгать, танцевать, ну, в крайнем случае, хотя бы по-мальчишески перекувырнуться через голову.
Он подошёл к портретам зверей, висящим на стене, не выдержал, встал на цыпочки и поцеловал фотографию льва.
Но ему тут же стало совестно, он даже слегка покраснел.
— Право, что за ребячество, — пробормотал он и протёр стекло рукавом, так аккуратно и старательно, как будто хотел сказать самому себе, что он только для этого подошёл к портрету и встал на цыпочки.
Он заставил себя сесть в кресло.
«Уж скорее бы наступило завтра, — почти с тоской подумал он. — Можно подумать, что время остановилось и этому двадцать четвёртому сентября так и не будет конца… Хуже того, мне кажется, время идёт назад, и вместо двадцать пятого наступит двадцать третье. Впрочем, какие глупости…»
Дверь позади него была полуоткрыта. Поэтому он почти ничего не услышал, так, может быть, только скользящий шорох и мелкий частый перестук крошечных лапок.
И всё же Владимир Владимирович стремительно обернулся. Он обернулся, да так и застыл, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в ручки кресла.
Он увидел на пороге своего кабинета пять разноцветных мышей.
Да, да, они были разноцветными!
«Всё. Я сошёл с ума», — подумал Владимир Владимирович, в ужасе взирая на зелёную мышь.
Не будем скрывать, Владимир Владимирович пронзительно завизжал.
К его чести надо сказать, что это был поистине бесстрашный человек.
Слон Галилей нередко, обвив его хоботом, поднимал и усаживал к себе на спину. Владимир Владимирович мог, не дрогнув, прикоснуться губами ко лбу льва, как мать к ребёнку, чтобы проверить, не поднялась ли у того температура. При этом пульс его оставался совершенно спокоен.
Но мыши! Это ужасно. За что? Откуда?
Владимир Владимирович с детства панически, безумно боялся мышей. Их суетливо-вертлявых движений, их голых хвостов и холодных лапок.
Владимир Владимирович, взвизгнув ещё более пронзительно, бросился в угол. Но эти маленькие разноцветные чудовища окружили его со всех сторон.
Они вскарабкались на его ботинки, что-то взволнованно пища тонко-скрипучими голосами. Их длинные хвосты перепутались со шнурками его ботинок…
Владимир Владимирович не выдержал и грохнулся в обморок. Он лежал на ковре без движения, без всяких признаков жизни, а мыши устроили у него на животе короткое деловое совещание.
— …ышный помощник, — сурово пропищала жёлтая мышь.
Это значило: «К сожалению, можно даже сказать — к прискорбию, он для нас никудышный помощник».
— Что же делать? — с тревогой пискнули чёрные мыши.
— Стоило ли сомневаться, что всё кончится чем-нибудь в этом роде? — насмешливо проворчала зелёная мышь.
Жёлтая мышь величественно задумалась. Остальные мыши, примолкнув, с робкой, почтительной надеждой уставились на неё.
— …дяя кота, — наконец после долгого раздумья объявила золотисто-жёлтая мышь.
«Нам придётся отправиться на поиски этого загадочного, необъяснимого негодяя кота» — вот что имел в виду бывший лев.
Все мыши согласно закивали головами. Да, они были того же мнения.
— Но всё-таки он кот, а мы, так сказать, до некоторой степени… не хочу произносить этого слова, — пискнула одна из чёрных мышей и, застыдившись, умолкла.
Глаза жёлтой мыши засверкали неукротимой отвагой. Тонкие волосики вздыбились на шее реденьким воротничком.
Было ясно, что в этом маленьком хрупком существе с мягкими круглыми ушами бьётся бесстрашное сердце царя зверей.
— Всё равно я чувствую в себе смелость слона! — пискнула серая мышь и, отвернувшись, добавила совсем тихо, со скорбным вздохом: — Несмотря на такую потерю веса…
— Вперёд! — скомандовала жёлтая мышь.
Да, это было именно то, что она хотела сказать: не больше и не меньше.