Софья Прокофьева – Босая принцесса (страница 3)
Разметавшись на широкой постели в пене кружев и тонкого шёлка, сладко спала принцесса Мелисенда. Луна осветила её прелестное лицо, светлые кудри отливали лунным серебром.
Она, как ребёнок, беспечно улыбалась во сне.
– Принц Амедей, – тихо и нежно прошептала она.
– Вот кто тебе снится… – Сколько ревнивой злобы было в свистящем шёпоте Мортигера! – Что ж, подождём. Скоро тебе будут сниться другие сны!
Тень Мортигера упала на спящую принцессу. Она шевельнулась и страдальчески застонала.
– Спи, спи! – ровным голосом проговорил граф Мортигер.
Из складок плаща он достал светло-сияющую жемчужину, открыл её и выпустил на волю обрывок тёмной дымки.
– Держи её крепче! – резко приказал он Харону.
Чёрный ворон крепко ухватил когтями летучую дымку, прижал её к себе крыльями.
В тишине тяжело упали слова страшного заклинания:
Принцесса, не просыпаясь, слабо вскрикнула.
И вдруг, покорное заклинанию, что-то светлое, летучее поднялось над ней и испуганно закружилось, то касаясь её глаз, то боязливо прячась у неё на груди.
– Память принцессы! – с торжеством прошептал граф Мортигер. – Наконец-то! Как часто бьётся её сердце…
Держа в руках раскрытую раковину, он потянулся к прозрачному облачку. Его движения стали быстрыми и точными. Облачко метнулось в одну сторону, в другую.
Но раскрытые створки жемчужины словно втянули в себя чистую, без единого пятнышка память принцессы.
Граф Мортигер поспешно захлопнул жемчужину и спрятал в глубоких складках плаща. Выхватил из когтей Харона обрывок тёмной памяти. В глубине её мелькнули волны, протянутые из воды дрожащие руки…
Мутная дымка коснулась глаз принцессы, её губ, сердца… И, постепенно проникая в неё, исчезла.
– О Боже! – прошептала принцесса Мелисенда, не открывая глаз. – Какой тяжёлый сон… Чёрный жених…
– Кажется, я добился своего, – с торжеством прошептал граф Мортигер, отступая от постели принцессы. – Вот какие теперь тебе снятся сны, моя радость!..
– Ловко, ловко всё получилось, – просипел ворон Харон, – ничего не скажешь. Колдовство – великая сила!
– Тише ты! – прошипел Мортигер.
Он отступил к окну. Один взмах плаща – и он повис в воздухе.
– Любопытно было бы посмотреть на принцессу, когда она проснётся, но это опасно. – Мортигер с трудом отвёл взгляд от пленительного, омрачённого тревогой и недоумением лица принцессы. – Она слишком умна. И может о многом догадаться…
Ночная темнота скрыла его и Харона, словно была с ними заодно.
Луна не успела коснуться верхушек деревьев, как на ветке берёзы проснулся Придворный Воробей.
Он вздыбил пёрышки, отряхнулся, обрызгав всё вокруг каплями ночной росы, и с изумлением посмотрел по сторонам.
– Вот чудеса! – воскликнул он в недоумении. – Никогда я не спал так крепко! Поглядите-ка, и все птицы, все до единой, тоже спят. Эй, проснись, приятель!
Он подлетел к Соловью и бесцеремонно толкнул его в бок.
– А? Что? – сонно откликнулся Соловей. – Нельзя ли повежливей? Я вам не кто-нибудь! Я великий певец ночи!
– То-то, приятель, ты чуть не свалился с ветки.
Воробей тем временем будил мелких пташек, синичек, малиновок.
Наконец он заглянул в дупло Совы. Старая мудрая птица с трудом проснулась, открыла круглые зелёные глаза, помолчала, не в силах понять, что с ней произошло.
– О-ох! – вздохнула она, прогоняя остатки сна. – Как я могла уснуть, я, ночной сторож? Нет, не спорьте, тут какая-то тайна. И не возражайте мне: не простой это был сон, уж вы мне поверьте!
«Неужели колдовской? – с опаской подумал Воробей. – Только этого не хватало!»
Несколько взмахов коротких крыльев, и он влетел в спальню принцессы Мелисенды.
Принцесса спала. Но её лицо, освещённое расколотым на куски светом уходящей луны, показалось Придворному Воробью полным страдания и тревоги.
Придворный Воробей уселся на спинке постели. Среди смятого кружева и шёлка он вдруг увидел чёрное, словно обугленное, перо.
«Э-э! Вон оно что! – подумал умный Воробей. – Перо Харона, нет сомнения. Значит, и граф Мортигер побывал здесь. От таких гостей не жди добра. Это уж точно!..»
Глава 4
Звон колокола и многое другое
По детской привычке потёрла кулачками глаза, потянулась.
«Какой мне приснился странный сон. В нём всё перепуталось. То мне снилось, что я принцесса и живу во дворце. То мне виделась какая-то низкая комната, полная странных людей. А я в маленьком чулане тру песком закопчённые котлы. Приснится же такое!..»
Принцесса вздохнула и открыла глаза. Она с удивлением оглядела высокий потолок из лазурита, золотых амуров, поддерживающих тонкий полог.
Она на мгновение замерла и быстро соскочила с постели.
«Как я сюда попала? – в недоумении думала она. – Боже! Наверное, во сне я неведомо как пробралась в этот дворец, улеглась на чужой постели… Теперь меня схватят и бросят в тюрьму. А вдруг ещё дознаются, что я… я – убийца. Страшно вспомнить, ведь я убила эту несчастную. Она захлёбывалась. Эти мутные волны… А я не протянула ей руку. Боже, какая тяжесть и тоска на сердце. А её руки протянуты ко мне! Надо скорее бежать отсюда…»
Она с ужасом посмотрела на роскошное платье, лежавшее на кресле, и небрежно рассыпанные драгоценности.
«Ещё скажут, что я воровка. Тюрьма, глухие решётки – вот что меня ждёт. А если узнают к тому же, что я убийца, что я стояла на мосту, когда она захлёбывалась, в тот страшный день… Меня повесят».
Мелисенда в одной тонкой рубашке скользнула в дверь. Тёмная галерея. Шарахаясь от доносившихся шагов, бросилась в узкую комнату с тусклым окном.
Здесь в беспорядке валялись платья из жёсткой серой материи, косынки, фартуки. В углу грудой лежали поношенные башмаки.
«Это, верно, комната служанок, – лихорадочно подумала Мелисенда, натягивая первое попавшееся под руку платье из грубой колючей ткани. – Ох, велико! Ничего, затяну поясом».
Голову обмотала старым платком.
Сунула босые ноги в разношенные башмаки. Нет, велики. А эти ещё больше.
Галерея кончалась светлым проёмом. Что-то подсказало ей, что дальше будет лестница в сад. И правда, вот ступени, сбегающие вниз, а дальше пестрота цветов.
Замирая, Мелисенда сбежала по лестнице, придерживая платок у горла, низко опустив его на лицо.
– Ишь растопалась, деревенщина! – сердито огрызнулся на неё садовник. – Ещё принцессу разбудишь.
«Как странно, – подумала Мелисенда. – Я думала, все садовники добрые. Ведь они проводят целый день среди цветов…»
Мелисенда свернула на боковую дорожку и вдруг замерла, вся сжалась от страха. Навстречу ей, улыбаясь своей холодной, страшной улыбкой, шёл граф Мортигер.
– Куда торопишься, красавица? – проговорил он уверенно и неспешно, наслаждаясь её растерянностью. – Уж не ко мне ли, в мои объятия?