Софья Орех – Мой страшный главный врач (страница 9)
– Понял, – ответил Вадим Русланович и опустил глаза.
– Развяжете его ровно через два часа, – приказал я стоявшей рядом столбом медсестре и направился к выходу.
– Когда у нас ближайшая врачебная конференция? – устало спросил я у догнавшего меня начмеда.
– Вообще-то через два дня, а так вы можете сами назначить любой день.
– Понял. Докладывать будет доктор… как его фамилия – Вадима Руслановича?
– Рябчиков.
– Выступит с докладом доктор Рябчиков. Тема доклада «Постреанимационный синдром», быть всем сотрудникам к восьми пятнадцати, включая тех, кто работает посменно.
– Хорошо, Лев Романович, – с готовностью ответил тот. – Женщину с ИВЛ сняли. Дышит самостоятельно вполне удовлетворительно.
– Вот и хорошо, – кивнул я ему. – Всё, я к себе в кабинет. Если понадобитесь, позвоню.
Глава 7
ВЛАДА
– Спасибо, милая. Ты была на высоте, – как всегда шепчет Глеб и откидывается в сторону. Он расслаблен и доволен. Мой муж очень любит секс и готов заниматься этим по несколько раз в день.
Я тоже с наслаждением ощущаю, как меня медленно окутывает чувство расслабления и удовлетворения. Мне очень хорошо: нет никаких тревог, нет проблем, есть только чудесное ощущения покоя и умиротворения. Моё тело каждый раз после оргазма становится лёгким и очень гибким.
Ещё до недавнего времени, я в такие минуты всегда испытывала чувство гордости, что у меня такой прекрасный, сексуальный, надёжный муж.
Но, к сожалению, после того, как я узнала о его шашнях с Риткой и увидела их в нашей спальне, в отношениях между нами появилась трещина, которую мне никак не удаётся залатать. Вот и сейчас, спустя некоторое время после бурного секса мне поневоле начинают лезть в голову разные мысли о том зачем ему это было нужно, если у нас с ним всё так хорошо в постели. Девчонки вон иногда рассказывают, как это бывает у них с мужьями, так я тихонько про себя радуюсь, что Глеб у меня такой мастер сексуальных утех. Я и сама не особо стесняюсь в постели. Зря что ли мы с ним, как только поженились, так сразу стали Камасутру тщательно практиковать.
Теперь же у меня перед глазами всё время стоит та сцена, когда я их застукала в нашей спальне. И как теперь с этим жить?!
Утром всё было как обычно: общий подъём, душ, чистка зубов, быстрый завтрак, чистая, отглаженная одежда. Сегодня очередь Глеба отводить Артёмку в садик. Поэтому, поцеловав моих мужиков на прощание, я торопливо бегу в сторону метро. Вчера вечером в нашем сестринском чате появилось сообщение от старшей медсестры Сапрыкиной с приказом всем быть на конференции в восемь пятнадцать.
Добегаю до клиники в восемь ноль пять и, видя перед лифтом толпу сотрудников. На всех парах бегу по лестнице на четвёртый этаж. Стремглав проношусь по отделению, быстро переодеваюсь и успеваю в дверях догнать старшую медсестру:
– Здравствуйте, Марина Владимировна! – сдерживая рвущееся дыхание, улыбаюсь я ей. – Вроде успеваем.
– Ну ты и носишься по отделению! Чуть больного не снесла! – вместо здрасьте, недовольно цедит та. – Что такая довольная?
– Да погода, вроде, хорошая, – пожимаю я плечами. К счастью, Сапрыкину окликнула старшая медсестра из другого отделения, и она отстала от меня.
– Привет, Владка, – неожиданно рядом появилась запыхавшаяся Катюшка. Она отработала сутки и вид у неё был усталый. Обычно мы работаем с ней в пару, но другая медсестра – Даша Фролова – попросила её подменить из-за юбилея свекрови.
– Ты же уже слышала, что два дня назад отчебучил наш новый главврач? – заговорщицки шепчет она.
– Нет, ты же знаешь, что меня не было эти два дня. А что – он что-то отчебучил? Когда успел? Вроде только пришёл. Напился? – делаю я круглые глаза. Хотя мне, по большому счёту, всё равно, что там уже успел натворить наш новый главный врач.
– Какое там! – машет рукой Катя. – Он, говорят, заставил заведующего реанимацией раздеться догола и пролежать так два часа на реанимационной кровати.
– Зачем?! – восклицаю я. Это сообщение, действительно, поразило меня.
– Говорят в воспитательных целях. Но это что! Оказывается, привязав его к этой кровати, новый главврач налил ему на письку целую двухлитровую бутылку воды! – шёпотом выпаливает Катька и выжидательно смотрит на меня.
Тут мы заходим в конференц-зал и ищем глазами, где сидят наши. Торопимся к ним и, усевшись поудобнее, оглядываемся по сторонам.
– Вот он, вот он! – пихает меня локтём в бок Катюшка и я, проследив за её взглядом, вижу уже знакомую медного цвета шевелюру на красиво посаженной голове главврача. Рядом с ним сидит главная медсестра, зам главврача по клинико-экспертной работе, некоторые заведующие отделений. Начмед Муранов строго следит за порядком в зале. Наконец все расселись и начмед объявил повестку конференции, сказав, что сейчас будет прочитан доклад, тема которого, возможно, уже кого-то коснулась, а кого-то коснётся в будущем. Докладчиком был объявлен заведующий отделением реанимации Рябчиков Вадим Русланович. Также начмед сообщил, что на конференции присутствует главврач Лев Романович. Последний встал и, обернувшись, громко поздоровался со всем залом. В ответ раздались нестройные отдельные приветствия. Тут же в зале появился один из наших айтишников, который сев за стол за ноутбук, приготовился демонстрировать присутствующим презентацию доклада.
Смущённый, чуть вспотевший завреанимацией Рябчиков нервно откашлялся и приглушённо произнёс:
– Доброе утро, коллеги!
– Погромче, Вадим Русланович и почётче, чтобы все слышали, – внезапно приказным тоном громко и чётко произнёс главврач. «Ему бы в армии командовать», – неожиданно подумала я, невольно следя за его медно-рыжей макушкой. В зале наступила звенящая тишина.
– Тема моего доклада – «Постреанимационный синдром», – начал доктор Рябчиков и на большом белом экране на стене появились первые кадры красочной презентации. Докладывал он минут сорок и лейтмотивом всего его выступления было понимание и осознание всеми медиками того, что чувствует и как себя чувствует пациент, находясь в сознании, если он лежит на реанимационной койке голый, иногда привязанный к постели, без возможности укрыться, сходить нормально в туалет, просто попить воды. Какой стыд и беспомощность испытывают эти пациенты и как потом они живут с этой психологической проблемой под названием «постреанимационный синдром». В конце он зачитал скриншоты комментариев людей, переживших подобный опыт.
Когда доктор Рябчиков закончил, в зале наступила звенящая тишина.
– Спасибо, Вадим Русланович, можете присесть, – вновь в зале послышался голос главврача. Он встал со своего места и повернулся лицом к залу:
– Я хотел бы, чтобы каждый из вас, оставаясь специалистом в своей области, никогда не забывал, что все мы рано или поздно можем оказаться в роли пациентов. И чтобы, ссылаясь на специфику работы в каком-либо отделении, с вами не стали бы обращаться так, как обращались с пациентами несколько дней назад в ОРИТе (отделение реанимации и интенсивной терапии
Все находившиеся в зале, устремили взгляды на вскочившую с места Людмилу Захаровну. Щёки её зарделись, а в глазах появилась растерянность: – Н-ну, я д-думаю, что это ужасно, Лев Романович.
– Так отдрессируйте своих медсестёр и санитарок так, чтобы и они помнили об этом и не считали за великий труд не просто укрыть больного простынёй, а укрыть одеялом и лишний раз подать ему судно и стакан воды, – буквально рявкнул главврач, отчего многие из сидевших в зале, вздрогнули и ошеломлённо посмотрели друг на друга.
– Всё, конференция закончена. Все по рабочим местам. Буду первое время лично ходить по отделениям и всё проверять, – тем же тоном добавил он и направился к выходу. Вслед за ним кинулись начмед и главная медсестра с замом главврача по клинико-экспертной работе.
– Офигеть! Вот это главный врач! – возбуждённо пробормотала Катя, пробираясь между рядами кресел. – Представляешь, что сейчас начнётся после того, как он сказал, что будет сам ходить по отделениям и всё проверять?! Если уж завреанимацией Рябчикову он два литра воды налил между ног и продержал два часа голым в отделении, то, что он может сделать со всеми остальными?! Что-то прям становится страшно на работу ходить…
– Эй, вы! – неожиданно пронзительно ультразвуком крикнула в нашу сторону старшая медсестра Сапрыкина. – Быстро в отделение, на оперативку. Завотделением зовёт.
Наша завотделением – Татьяна Александровна Можеватова, сорока шести лет. Она приходится какой-то там родственницей бывшему главному врачу Дмитриеву. По сути своей заведующая из неё никакая. Как говорил один персонаж из известного фильма: – «Вялый, безынициативный работник». Практически безвылазно сидит в своём кабинете за компьютером, рецепты всякие выискивает, а всем отделением тем временем заправляет Сапрыкина. Это у них такой симбиоз, который, похоже, устраивает обеих. Вот эта Сапрыкина, скорее всего и решила провести оперативку.