Софья Орех – Мой страшный главный врач (страница 11)

– Поискал, пока не нашёл. Вернусь, ещё поищем, – сухо бросаю я ей и выхожу за дверь. Иду по безлюдному холлу пятого этажа, где расположена только администрация клиники. Выхожу на площадку с лифтом и, не вызывая лифт, смотрю в боковой окно вниз во двор. Там бегают сотрудники клиники в сине-зелёных костюмах и в пальто, куртках на плечах, проезжают машины «скорой», чистят от снега асфальтовые дорожки дворники в оранжевых жилетах.

Так стою минуты три, после чего возвращаюсь в приёмную. Почти не слышно подхожу к двери приёмной и медленно нажимаю на ручку – она не поддаётся. Хмыкаю про себя и подношу к замку уже заранее заготовленный ключ, неслышно проворачиваю его и тихо открываю дверь. В приёмной никого нет, но приоткрыта дверь в мой кабинет. Тихо прикрываю за собой входную дверь и также бесшумно закрываю её на защёлку. Потом неслышно направляюсь к своему кабинету и заглядываю в приоткрытую щель. Секретарша Ольга, стоя ко мне спиной, чуть склонившись над моим рабочим столом, почти профессионально быстро снимает подписанные мною документы один за другим на свой телефон.

– Так я и думал, – негромко произношу я.

– Ой! – вздрагивает всем телом секретарша и поворачивается ко мне. На её побелевшем лице я вижу выпученные, полные ужаса глаза. – А-а, к-как вы в-вошли? Т-там же б-было закрыто на ключ…

– Да, там и теперь закрыто на ключ, и никто мне не помешает сейчас выяснить, чем это таким интересным вы тут занимаетесь, – я демонстративно закрываю на ключ и эту дверь, кладу его себе в карман халата и прохожу к своему кресле.

– Ну, что, Ольга Васильевна, рассказывайте, на кого работаете: Моссад, НОАК или Ми шесть? – сажусь в кресло и, закинув ногу на ногу, внимательно смотрю на неё.

Она постепенно приходит в себя и на её белых скулах начинает проступать румянец:

– Что за фигня, Лёва? Ты о чём? – дрожащими руками она быстро убирает телефон в задний карман своих стильных брюк. Пятиться спиной к двери, торкается в неё, но та не поддаётся: – Открой дверь немедленно! Лёва, это же шутка, просто шутка…

Ольга прерывисто дышит, голос звучит надрывно, глаза растерянно бегают, на лбу испарина.

– Я слушаю. Ты не выйдешь отсюда, пока не расскажешь для чего и для кого ты сейчас переснимала эти документы именно после того, как я их подписал, – я беру в руку карандаш и начинаю постукивать им по полированному столу. – Не тяните время, Ольга Васильевна, у нас с вами стоит работа, ко мне могут придти сотрудники и просто посетители.

– Откройте дверь, Лев Романович, иначе… – выдавливает она из себя, криво усмехаясь.

– Иначе что?

– Иначе я начну кричать, что ты… вы… что вы хотели меня изнасиловать, – выпаливает Ольга Васильевна и вдруг рывком рвёт на себе правый рукав своей шёлковой блузки.

– Стоп! Дальше не нужно, – я машу её рукой и указываю на часы на стене и на рамку, стоящую у меня за спиной на окне: – Здесь установлены видеокамеры, и они работают с того самого момента, как я вышел из своего кабинета, якобы для прогулки в морг.

Секретарша непонимающе смотрит то на меня, то на часы. Потом до неё быстро доходит сказанное мной, и она бешенной фурией кидается на меня:

– Подонок! Рыжая мразь! Да я тебя сейчас на клочки порву!!! Ой, больно, больно!! Отпусти, скотина! Больно же!!! – начинает визжать она, когда я, перехватив её руку, занесённую для удара, фиксирую в болевом приёме.

– Сядь и успокойся! Ты не с тем связалась, Ольга Васильевна, – отшвыриваю её от себя. Она кубарем летит к двери, теряя свои шпильки, но быстро, как кошка, вскакивает и, подхватив туфли, непонимающе смотрит на меня: – Ты ударил женщину?!!

– Ну, во-первых, не ударил, а отшвырнул, – без улыбки усмехаюсь я и добавляю: – А надо будет и ударю! А ты думаешь, что звание женщины тебе выдаёт какую-то индульгенцию?! Ничего подобного! Забудь эти романтические бредни! Если женщина будет представлять реальную угрозу для меня или кому-то из моих близких, то я не задумываясь не только ударю её, но и убью.

– Это хорошо, что ты сейчас всё записываешь! – злорадно воскликнула она. – Это называется угроза убийством и карается по закону. Держать меня ты здесь не имеешь права и как только наши обнаружат, что меня нет в приёмной, то сразу же вызовут полицию и тогда тебе конец! А дальше мои друзья постараются размазать тебя так, рыжая тварь, что тебя не возьмут на работу не только главным врачом какой-нибудь поликлиники в тьмутаракани, ты даже санитаром никуда не устроишься, мразь!

Секретарша была хороша в своём «праведном» гневе. Глаза блестели, щёки горели румянцем, причёска дыбом, грудь бурно вздымалась в частом дыхании. Картину бы писать с неё…

– Всё! Концерт окончен! Села быстро за стол! – стукнув по столу кулаком я рявкнул так, что стёкла задребезжали на окне. – И прекрати нести всякую чушь. Ваши сотрудники уже давно привыкли к тому, что, если дверь в приёмную закрыта, то означать это может только одно – что главврач жарит свою секретаршу и мешать им не стоит. Вы с Дмитриевым приучили к этому народ. Так что сядь и быстро пиши вот на этом листке – кому и для чего ты передаёшь эти сведения.

Я кинул на стол белый лист бумаги и ручку.

Ольга растерянно посмотрела на меня: – Но…

– Никаких «но»! – опять рявкнул я: – Ты что, не читала моей биографии?

– Читала, – уже поникшим тоном выдавила из себя она.

– Тогда должна понимать, что у меня связей не меньше твоего. И, если я дам ход делу, то ты, дорогуша, очень быстро встретишься с ребятами из спецотдела по промышленному шпионажу и получишь реальный уголовный срок. И никто из твоих заказчиков не станет тебе помогать, потому что ты для них всего лишь мелкий исполнитель. Тебе это нужно?

– Н-нет, – помотала она опущенной головой и направилась ко мне. Я внутренне напрягся, ожидая от неё ещё какой-нибудь выходки. Но Ольга Васильевна опустилась передо мной на колени и потянулась руками к моему ремню на брюках.

– Нет, – вновь оттолкнул я её от себя: – Ты меня больше не интересуешь ни как женщина, ни как человек. Я не люблю предателей. Сейчас напишешь то, что я тебе сказал. Потом с завтрашнего дня возьмёшь больничный и сразу напишешь заявления по собственному. Так тебе не придётся появляться здесь для отработки.

– А… – подняла она голову, желая что-то спросить.

Я взял её двумя пальцами за подбородок и прямо в лицо негромко сказала: – А, если ты, начнёшь мне сейчас дурочку включать, то я разозлюсь и передумаю, и ты тогда сильно пожалеешь, что не послушалась меня. Пиши давай быстро и вали отсюда, Мата Хари недоделанная.

– Что? – непонимающе посмотрела она на меня, садясь за стол напротив меня.

– Ни что, а кто, – поправил я её на автомате. – Пиши уже быстрее! Не хочу тебя больше видеть.

Прочитав ею написанное, я опять достал из внутреннего кармана пиджака тоненькую бумажную трубочку, снял с неё резинку и, развернув листки, показал ей: – Ты ведь это потеряла? Думала, что я их подмахну ничего не понимая.

Увидев эти листки, секретарша было дёрнулась, но потом, видимо, осознав всю безысходность ситуации для себя, сжалась в комок и зарыдала: – Прости меня, Лёва! Они меня заставили… я слабая женщина… прости меня, пожалуйста…

Я доложил к этим листкам лист с её признанием, вновь свернул и скрепив резинкой, убрал в тот же внутренний карман пиджака.

Я поднялся с кресла и подойдя к двери, открыл её ключом: – Идите, Ольга Васильевна, переоденьтесь, а то и вправду подумают, что я тут вас насилую против вашей воли с утра пораньше.

Я набрал по внутреннему телефону отдел кадров: – Светлана Борисовна, это Лев Романович. Зайдите, пожалуйста ко мне в кабинет.

Черноволосая, быстроглазая кадровичка лет сорока пяти залетела в приёмную через минуту, словно она уже ждала этого звонка. Она кинула оценивающий взгляд на нас и без лишних вопросов посмотрела на меня: – Слушаю вас, Лев Борисович.

– К сожалению, Ольга Васильевна решила уйти от нас по собственному желанию. К тому же она себя неважно чувствует и берёт на две недели больничный. Поэтому отрабатывать ей ничего не придётся.

– Я всё поняла, Лев Романович, – быстро проговорила кадровичка.

– Очень хорошо. Тогда прямо сейчас примите у неё заявление на увольнение и раз уж она сейчас едет в поликлинику за больничным, подскажите, пожалуйста, кто из сотрудниц может её заменить на время поиска новой секретарши?

– Ну, Ольгу Васильевну на время отпуска обычно заменяла наша девочка Дина Аркадьевна. Она хорошо справлялась, – тем же деловитым тоном пояснила кадровичка Светлана Борисовна.

– Вот и хорошо, давайте её сюда. Думаю, что удастся быстро найти новую секретаршу.

– И не сомневайтесь, Лев Романович! – воскликнула кадровичка, глядя на меня. Потом она перевела взгляд на собиравшую вещи Ольгу. Мне показалось, что в этот момент в глазах кадровички запрыгали чёртики.

Глава 9

ВЛАДА

Моё дневное дежурство шло своим чередом. Наступило время обеда, и больные в отделении стали подтягиваться к комнате для приёма пищи. Раздатчица Альбина Петровна уже получила из больничной кухни большие металлические кастрюли с горячей, вкусно пахнущей на голодный желудок готовой едой. Мы, медсёстры бегали по палатам, раздавая лекарства лежачим больным. Врачи сидели в ординаторской, заполняя карты больных после медосмотра. Они негромко переговаривались за закрытой дверью и оттуда доносился аромат кофе. Тихо сидела в своём кабинете заведующая Можеватова. К бабке не ходи – сидела за компом в поисках очередной огородно-дачной информации.