Софья Орех – Егорка из детского дома (страница 9)

Спустя полчаса они, тяжело дыша, отвалились друг от друга.

– Хорош, очень хорош, – искренне похвалила физкультурника Лариса Ивановна и сев на диване, потянулась за полотенцем.

– Я старался, – прозвучал в сумерках комнаты довольный голос Якова.

В этот момент в комнате кто-то чихнул… Лариса Ивановна и Яков вытаращили глаза друг на друга, затем, молча, одновременно повернули голову в сторону окна, откуда раздался чих. Там висели тяжёлые портьеры.

– Кто там? Выходи, – голосом, не предвещавшим ничего хорошего, произнесла Лариса Ивановна, не спуская с портьер, сузившихся от гнева глаз. В ответ им была тишина. Тогда заместительница директора обвернула вокруг себя простыню и, подойдя решительным шагом к окну, резко отдёрнула портьеру: – Ванжус?! Сукин сын! Какого чёрта ты здесь делаешь?! Кто тебе разрешил сюда войти?!

– А чо? А я ничё… – заканючил мальчишка, прикрывая на всякий случай руками голову. – У меня… У нас там сахар кончился… Дети сказали, что у начальников всегда сахар есть в шкафчиках… вот я и пошёл. А вы у нас самый главный начальник! – воскликнул Егорка и уверенно добавил: – Значит, у вас точно сахар есть. И конфетки я вон там в шкафу видел. Нам такие в группу не давали.

Лариса Ивановна сдвинув брови, села на стул и стала усиленно думать. На диване, почти не шевелясь, застыл под простынёй ошеломлённый голый физкультурник. У подоконника стоял Егорка и виновато ковырял в носу.

– И что ты видел здесь сейчас? – негромко спросила заместительница директора, не сводя с мальчишки тяжёлого взгляда.

– Всё, – пожал плечами тот. – Я такое и раньше видел… Я всегда за мамкой с папкой смотрел, когда они меня не видели. Они точно также друг на дружке валялись. Только у меня папка ещё мамку по заднице громко хлопал и просил у него член сосать.

– Мда-а-а… И ты всё это видел? Почему же они тебя в другой комнате не закрывали? – наморщила лоб Лариса Ивановна, продолжая о чём-то усиленно думать.

– А у нас одна комната есть. Других нет, – развёл руками мальчишка.

– Понятно, Ванжус. Тебя ведь Егором зовут? – чуть напряжённым голосом спросила женщина.

– Ну, да. А чо?

– А ничо, – в тон ему ответила ему Лариса Ивановна. – Давай уж тогда договариваться, Егор.

– Давайте. А про что? – вскинул на неё удивлённый взгляд мальчишка.

– Ты никому и никогда не расскажешь про то, что сейчас видел здесь. А я за это подарю тебе велосипед.

– Ух ты! Настоящий велосипед?! – подскочил на месте Егорка.

– Да, настоящий. Как у старшеклассников, – вкрадчиво произнесла Лариса Ивановна, не сводя пристального взгляда с мальчишки.

– А велосипед будет только мой?! – взволнованно продолжил Егорка.

– Только твой, – уверенно кивнула заместительница директора. – Но ты должен сдержать своё обещание, а то я отберу у тебя велосипед и так накажу тебя, что несдобровать.

– Вы прямо как мой папка сейчас сказали, – неуверенно рассмеялся мальчишка.

– А что там говорил твой папка? – поинтересовалась женщина и, потянувшись за своей одеждой, добавила: – Отвернись, Егорка, к окну и не поворачивайся, пока я не скажу. Мне нужно одеться. Так что там говорил папка?

– Он когда меня за ширевом посылал к одному барыге, то всегда говорил, чтобы я милиции на глаза не попадался, а то мне потом было бы несдобровать, – ответил Егорка, послушно повернувшись лицом к окну.

Лариса Ивановна махнула рукой физкультурнику, и они быстро и молча, стали одеваться. Потом женщина рывком открыла дверь и, Яков без слов молниеносно проскользнул в неё, утирая на ходу холодный лоб со лба.

Лариса Ивановна прикрыла за ним дверь и повернулась к мальчишке, послушно стоявшему лицом к окну:

– Ну, что, Ванжус, сдержишь своё обещание? Никому не скажешь?

– А можно мне уже повернуться?

– Повернись, – кивнула женщина и, подойдя к стенке, щёлкнула выключателем на стене. Комната тут же залилась ярким светом. Егорка зажмурил глаза и помахал головой.

– Так как, Ванжус?

– Да, я никому не скажу. А когда вы мне велосипед отдадите?

– Вот новую партию привезут шефы, тогда я тебе сразу и выдам.

– Нет, я завтра хочу, – неожиданно заявил мальчишка и посмотрел прямо в глаза Ларисе Ивановне.

– Во-о-от как, – протянула та и как-то по-новому посмотрела на него. – Хорошо, Ванжус, будет тебе завтра велосипед. Но ты теперь должен всегда помнить о своём обещании.

– Буду помнить, – кивнул Егорка и махнул рукой в сторону двери. – Можно мне уже идти, а то ребята там ждут сахар к чаю. У вас ведь есть сахар?

Через две минуты Егорка, что-то напевая себе под нос, бодро поскакал по ступенькам наверх, в группу, держа в руках мешочек с сахаром и пакет конфет «Мишка на Севере».

ГЛАВА 8

Не успел Егорка шагнуть на порог группы, как тут же получил сильнейший тычок в спину и, полетев, ударился боком об угол невысокого стол, стоявшего у шкафчика для раздевания. Он громко вскрикнул от боли и, обернувшись со слезами на глазах, увидел ненавистную ночную няньку Татьяну Васильевну. Та с раскрасневшимся лицом стояла у двери руки в боки и с ненавистью смотрела на него. Мешочек с сахаром вылетел из его рук и при ударе об пол лопнул, продолговатые кусочки сахара разлетелись по всем углам. Пакет с конфетами постигла та же участь.

– Ты где это был, ссыкун?! Кто тебе разрешил выходить из группы и гулять по всему детдому?! – заорала нянька и, указав рукой на сахар и конфеты, ещё больше взъярилась: – Где ты это взял, гадёныш?! У кого своровал, признавайся!

И больно схватив Егорку за ухо, подняла его с пола.

– Я не воровал! – сквозь слёзы в ответ заорал Егорка и тут же получил сильную затрещину.

– Ещё и врать мне будешь дальше! Где взял – говори, скотина! Уголовник малолетний, ворюга! – ночная нянька, распалившись, сняла с ноги шлёпанец и, склонившись над мальчишкой уже размахнулась для удара, как забежавшая в холл воспитательница Ольга Афанасьевна, перехватила её за руку и оттолкнула в сторону: – Что вы делаете, Татьяна Васильевна?! Вы же убьёте его!

– А туда ему и дорога, этому ссыкуну! Опять всю ночь его караулить, чтобы постель не обдул! – та попыталась вырвать у неё свою руку с шлёпанцем. – Пусти меня, Ольга! Слышишь?! Всё-равно я ему покоя не дам. Мне такой ссыкун здесь не нужен. Ходит сам себе, где захочет, вон стащил уже где-то конфеты. Прямо готовый вор-рецидивист!

– Да не сам по себе он пошёл! – воскликнула Ольга Афанасьевна. – Это я сказала ему сходить в соседнюю группу и сахару попросить. У нас здесь свой закончился. А дети чай с печеньками собирались пить.

– Ты?! Ты же знаешь, что им нельзя одним ходить по детскому дому. Только в сопровождении взрослого, – ехидно подбоченилась ночная нянька. – А потом ещё мне указываешь на мои ошибки. Сама за собой вначале последи, потом старшим указывай. Соплячка ещё, чтобы мне замечания делать.

– Соплячка, не соплячка, а мне не нравится, что вы так с детьми обращаетесь, – твёрдо заявила Ольга Афанасьевна. – Вон как Егорку ударили. У него же перелом рёбер мог быть.

– С этим гадёнышем ничего не будет. У алкашей детей, наверное, сам чёрт бережёт. Ничего с ними не случается – ни в мороз, ни в жару, – хмуро парировала ночная нянька, доставая из шкафчика железный совок и веник, и добавила: – Ты, Ольга, домой собиралась? Вот и иди. А я здесь сама со всем разберусь. Он мне сейчас быстро расскажет, откуда у него такие конфеты. А потом весь сахар с пола языком вылижет.

– Я вам ещё раз говорю, что это я его отпустила, – повторила Ольга Афанасьевна и подойдя к Егорке, подняла майку и увидела багровую ссадину на боку: – Больно тебе, Егор?

Тот кивнул и прижался к ней, исподлобья, с ненавистью глядя на ночную няньку.

– Что волком-то уставился, гадёныш? Попробуй мне только сегодня ночью в постель нассы – я тебе тогда устрою чаепитие! Ему, вообще, с обеда нужно прекращать давать пить, чтобы ночью не ссался, – ночная нянька погрозила ему увесистым кулаком. – А ну говори, ворюга, у кого конфеты стырил?

– Ничего я не тырил! Она сама мне дала! Это правда, Ольга Фанасьевна, – Егорка, напуганный перспективой остаться один на один с обозлившейся ночной нянькой умоляюще, со слезами на глазах, посмотрел на воспитательницу.

– Кто же тебе дал эти конфеты, Егорушка? – с надеждой в голосе спросила Ольга Афанасьевна, опустившись перед ним на одно колено.

– Мне она сама дала, сама! – воскликнул мальчишка.

– Да кто дал-то тебе?!

– Лариса Ивановна дала, сама дала! – торопливо повторил Егорка. Он прекрасно понимал, что не сможет дать сдачи этой злющей няньке. Пока не сможет. Вот вырастет –обязательно отомстит ей. А сейчас…сейчас…

– Сама Лариса Ивановна тебе дала?! – сложив руки на груди, ехидно переспросила Татьяна Васильевна. – Ну, ну… А она-то знает, что дала тебе такие конфеты?

– Знает, знает! – взволнованно воскликнул Егорка.

– А давай к ней сейчас сходим! И спросим – за какие такие заслуги она вдруг тебе дорогие конфеты подарила, – произнесла с издёвкой ночная нянька.

– Давайте, сходим! – закивал Егорка и умоляюще посмотрел на воспитательницу: – Ольга Фанасьевна, миленькая, пожалуйста, давайте спросим у неё. Пусть она ей скажет, что сама дала мне эти конфеты.

– Так она вправду сама тебе дала?! – глядя ему в глаза, изумилась воспитательница.

– Вправду, вправду, – закивал Егорка и потянул воспитательницу за рукав к двери.

– Э-э-э, нет – шалите! Знаю я вас! – погрозила им указательным пальцем ночная нянька. – Со мной пойдёшь. И пусть она прямо при мне скажет, что сама тебе вдруг ни с того, ни с сего подарила эти конфеты. Пошли! – Татьяна Васильевна сама схватила мальчишку за руку и потащила к двери. Трясущийся от пережитого Егорка, торопливо зашагал рядом с ней, стараясь не отставать.