Софья Орех – Егорка из детского дома (страница 2)

– Ничо… ей не больно… – нарочито громко всхлипывая, пробубнил Егорка, зорко следя из-под скрещенных над головой рук за воинственно-настроенной незнакомой тёткой.

– Почему это ей не больно?! Ты же ей лапки отрывал! А, если взять и тебе твои ноги поотрывать ?! – худощавая медсестра Дарья с холодным любопытством смотрела на мальчика.

– Так я же ей сначала бошку оторвал! – Егорка протянул им на ладошке жалкую обезноженную и обезглавленную тушку бабочки и странно улыбаясь, добавил, – башка-то ейная там – на подоконнике. А без башки ей не больно – мозгов-то уже нет.

В комнате наступила тишина, женщины переглянулись. В этот момент наконец-то в медкабинете появилась воспитательница Ольга Афанасьевна: – Ну, где мой новый сынок?

– Вот он – Егор Ванжус, 7 лет. Всё остальное в личном деле, – не сводя глаз с Егорки, задумчиво произнесла Людмила Алексеевна.

– Вот и ладненько, потом я забегу в соцотдел – почитаю его биографию, – доброжелательно улыбнулась воспитательница и, подхватив одной рукой Егоркины вещи, другой приобняв его за плечи, увела из кабинета, что-то весело приговаривая.

– Надо будет его попозже Алле Михайловне показать, – покачала головой медсестра Дарья, усаживаясь за стол, стоящий напротив стола врача.

– Да нет, Даш! С психиатром пока подождём. Думаю, что это просто детские вредные привычки. А вот то, что у него полно синяков на теле разного срока давности – вот это мне не нравится. Да и тени под глазами не очень. То ли почки, то ли сердце – нужно проверять, – отозвалась Людмила Алексеевна и, достав чистую медицинскую карту, начала заносить в неё данные на нового воспитанника.

Ольга Афанасьевна повела Егора по длинным коридорам, потом они поднялись по широким лестницам. Мимо них пробегали с криками дети разных возрастов. Все они с большим любопытством оглядывались на Егора.

– Ольга Фанасьевна, а это кто? – засеменила рядом с ними худенькая девочка лет шести-семи с коротко-стриженными, соломенного цвета волосами.

– Это, Олечка, Егорка. Он новенький и будет жить в нашей группе, – Ольга Афанасьевна, успевшая по дороге немного рассказать Егору о детях, завела его в группу, состоявшую из нескольких комнат, и подвела к аккуратно заправленной детской кровати. – Вот здесь ты, Егорка, будешь спать. Вот твой стульчик – сюда нужно будет вешать свою одежду. А в коридоре у тебя будет свой шкафчик – на нём красивая бабочка. Ты ведь любишь бабочек?

– Люблю, – равнодушно согласился Егор. И словно что-то вспомнив, оживился: – Поесть-то когда дадут?

– А вот через полчаса все дети пойдут ужинать. Наши пока гуляют на улице. А мы с тобой сходим к завхозу и получим на тебя одежду и обувь.

Они спустились на первый этаж, и подошли к закрытой двери с табличкой «Завхоз». Ольга Афанасьевна постучалась и открыла дверь. Егор ахнул и с широко раскрытыми глазами восхищённо стал рассматривать завалы разноцветных коробок-конструкторов, мячей, мягких игрушек в углах комнаты. Здесь же на стульях лежали новенькие спальные наборы, рулоны гипюрового полотна, скатерти, коробки с банным мылом и шампунем и прочие нужные в обиходе вещи. За большим письменным столом, заваленным бумагами сидела темноволосая полная женщина.

– Че вам? – недовольно буркнула она, поднимая взгляд от бумаги, на которой только что выводила что-то перьевой ручкой.

– Здравствуйте, Ирина Прохоровна! Это вот новенький. Нам бы на него одежду и обувь получить бы, – чуть заискивающим голосом произнесла Ольга Афанасьевна.

– Ходите, как Бог на душу положит. А заранее нельзя было сказать? А то вон у меня писанины сколько!

– Да я и не знала, – начала оправдываться воспитательница. – Вот только его мне передали…

– Ой, да ладно! Не стоните только мне тут! Пошли быстрее на склад. А это вот тебе, малой. Это теперь твоя игрушка, – завхоз неожиданно сунула в руки Егору большой, разноцветный, гремящий железом самосвал. Егор кинул на неё изумлённый взгляд и тут же вцепился мёртвой хваткой в нежданный подарок.

– А спасибо сказать? – Ольга Афанасьевна дернула его за локоть

– Спасибо, – выдохнул Егорка, не сводя счастливых глаз с самосвала. Давно ему таких подарков не делали. Вернее – никогда.

Завхоз Ирина Прохоровна быстро подобрала для него одёжку и обувь. Всё было ношенное, но крепкое, неярких тонов и на размер больше.

– Пусть будет с запасом, – авторитетно заявила она. – А то где одёжа усадку даст при стирке, а где и сам подрастёт.

Когда Егор с воспитательницей вернулись в группу, дети уже пришли с прогулки. Няня Фёдоровна помогала им переодеваться и мыть руки. Она весело кивнула Егору головой. Завидев новенького, дети шумной толпой окружили его. Егор без особого интереса окинул взглядом галдевших вокруг него мальчиков и девочек. Он крепко прижимал к груди железный самосвал, но больше всего его сейчас интересовала еда. Поэтому, когда воспитательница стала выстраивать детей попарно, чтобы идти в столовую, он, растолкав всех, пролез к ней и, крепко взяв за руку, твёрдо заявил: – Я пойду с тобой.

– Хорошо, Егор, – весело улыбнулась ему Ольга Афанасьевна. – Но только сегодня, а завтра ты будешь ходить вместе с Женей. Он у нас тоже пока без пары. И говорить старшим нужно «вы». Хорошо?

– Хорошо, – буркнул Егорка и нетерпеливо добавил, – я хочу есть. Идём скорее.

Большая, серая столовая гудела от детских голосов. В углу стояли невысокие квадратные столики для малышей. В тарелки был налит вкусно пахнущий дымящийся суп. Егор выдернул ладонь из руки воспитательницы и, сев за первое попавшееся место, быстро пододвинул к себе сразу три тарелки с супом.

– Э, нет – так не пойдёт, дружок, – покачала головой Ольга Афанасьевна. – Во-первых, твоё место будет вон за тем столом. Сидеть будешь с Никиткой, Арсеном и Дашей. И каждому на столе только по одной тарелке супа.

– А я хочу три, – негромко, но со скрытой грозой в голосе, процедил сквозь зубы Егор. Он окружил тарелки руками и налёг на них, прикрывая своей грудью.

– Так нельзя, Егор! Что же будут кушать другие дети? – воспитательница подошла к нему и попыталась аккуратно отодвинуть его вместе со стульчиком от стола.

– А-а-а, пошла к чёрту! Дура!! Это моё, моё!! – неожиданно заорал на всю столовую Егор. Он оттолкнул воспитательницу, тут же схватил ложку, кусок хлеба и принялся быстро хлебать из трёх тарелок поочерёдно.

Дети, сидевшие за другими столиками, перестали есть, повернув головы в его сторону. Сидевшие в другом конце зала старшеклассники даже приподнялись со своих мест, чтобы получше разглядеть шустрого новенького.

– Вам помочь, Ольга Афанасьевна? – воспитательница вдруг услышала за спиной голос физрука Якова Викторовича.

– Нет-нет, Яков Викторович, пока не нужно. Пусть уж так поест. Детям я ещё сейчас налью. Перевоспитывать начнём попозже. Сначала надо всё-таки посмотреть, что там – в личном деле.

– Ну, как скажете. Если что – зовите, – ухмыльнулся поджарый физрук. От него явственно пахнуло запахом алкоголя и пота.

Второе Егор вначале получил как все – одну тарелку. Но увидев, как он начал рыскать взглядом по тарелкам детей, Ольга Афанасьевна предусмотрительно поставила перед ним вторую.

После ужина Ольга Афанасьевна отвела своих малышей в группу, где они стали играть на большом ковре с разными игрушками. Она раздала им также альбомные листы и цветные карандаши. Некоторое время Егор походил по игровой комнате, разглядывая игрушки, затем взял протянутые ему воспитательницей листы бумаги с карандашами и затих в одном из углов. Дети периодически подходили к нему, но он не обращал на них внимания и, высунув немного от усердия язык, что-то рисовал.

– Ну, и как у нас новенький? С характером, говорят? – спросила у Ольги Афанасьевны пришедшая ей на замену пожилая ночная нянька Елена Васильевна.

– Да пока непонятно. Я завертелась тут с ними и ничего ещё не успела толком узнать о нём. Завтра постараюсь узнать у медиков.

– Ольга, ты ж его мыла или нет? – пожилая нянька окликнула уходившую воспитательницу.

– Так это твоя обязанность, Васильевна, – подняла брови домиком воспитательница и, усмехнувшись, закрыла за собой дверь.

– Моя обязанность – как же! – недовольно пробурчала нянька. – Все знают про чужие обязанности. А что про свои не помнят – так это ничего! Подумаешь, какая цаца! Эй, Егорка, иди сюда – отмывать тебя будем.

Через десять минут Егорка тихо сидел в ванной, наполовину наполненной тёплой водой и безропотно протягивал няньке поочерёдно руки и ноги. Она же бережно тёрла их намыленной губкой и приговаривала: – Это же какой изверг так тебя лупил?! На тебе же места живого нет! Папашка что ли твой так дерётся, а?! Что молчишь-то, а?

Егорка молчал, смотрел куда-то в потолок и, не слыша вопросов няньки, изумлённо прислушивался к давно забытым ощущениям прикосновения мягкой, пахнущей детским мылом влажной губки и волнам мыльной тёплой воды омывавшей всё его тело.

Через полчаса он уже лежал в своей новой постельке в чистой, мягкой, ношенной пижаме и с наслаждением вдыхал запах чистого постельного белья. Вокруг стояла непривычная тишина, лишь изредка прерываемая детскими сонными вскриками и похрапыванием старой няньки, развалившейся на старом диванчике в холле. Странная полуулыбка гуляла по лицу Егорки…

Неожиданно Егорка оказался в каком-то большом магазине. Мимо него проходили десятки незнакомых людей. Они весело переговаривались между собой, что-то несли в руках и не обращали внимания на него. Егорка поискал взглядом маму и папу, но их не было, и ему стало по-настоящему страшно. Он начал бегать по затоптанному полу магазина и заглядывать в лица людей. С ужасом понял, что потерялся и не знает, что делать дальше. Страх переполнял его, сжимал спазмами живот, давил на плечи и чем-то горячим обжигал низ живота.