Софья Филистович – Иероглиф (страница 14)
– Ты прав, головастый, этот пучеглазый коротышка слишком много о себе возомнил, – Билл почесал кота за ухом. – На Семёна похож, смотри, даже шерсть на морде, как борода!
– Давай его с собой возьмем и Семёну покажем?! Может, он разрешит его оставить! – весело предложил Феликс.
Билл на пару секунд задумался: Семёну вряд ли понравится идея, точнее сказать, он ее совсем не одобрит, но… чем черт не шутит! В конце концов, если что, Билл просто заберет кота себе.
– А как мы его назовем? – спросил Феликс, когда они уже поднимались в квартиру.
– Семыч! – рассмеялся Билл, и кот вновь зашипел.
– Кажется, ему не нравится…
– Ну, тогда Леви, по-моему, круто звучит! – парень вновь почесал кота.
Билл и Феликс вышли из лифта, и тут до них дошла одна маленькая деталь: дверь перед уходом мальчик захлопнул, и магнитный замок с характерным для него щелчком ее заблокировал, но как теперь им следовало попасть внутрь? Впрочем, долго думать не пришлось. Хозяин уже ждал их.
– А теперь скажите мне, любезные, что тут происходит?! – с порога начал Семён. – Живо выкинь эту дрянь!
Билл посмотрел на поникшего Феликса:
– Ну, а кота-то можно оставить?
– Издеваешься! Билл, этот кот может быть переносчиком заразы, инфекции и… – ученый нервным жестом растрепал волосы, белое лицо наливалось краской. – Хватить приносить в мой дом всякую гадость!
– Ой, чья бы корова мычала… – пробубнил Билл.
– Что ты там только что сказал?!
Из кухни донесся звон разбитого стекла. «Это еще что?» – удивился Феликс. Но Семён даже головы не повернул:
– А впрочем, знаешь, ты прав, разок пригрел одну заразу, а она за собой другую притащила, только хвостатую! Полюбуйтесь, яркий пример распространения тварей в доме.
– Семён, прошу, не выгоняйте Леви на улицу и Билла не ругайте, – взмолился Феликс, – это я предложил котика с собой взять.
Леви, как по команде, спрыгнул Феликсу на руки.
– Он очень послушный, к тому же чистоплотный, от него даже помойкой не пахнет… прошу!
– Боже, за что мне все это?! – тяжело вздохнул Семён, потирая глаза. – Живо, все трое на кухню!
Билл действительно оказался прав: на кухне было чисто, как и раньше. Мимо с гудением пронесся маленький убобот, Феликс оглянулся в поисках осколков и понял, что от неведомого разбитого предмета не осталось и следа. Ему очень хотелось верить, что все остальное боты тоже убрали до прихода ученого.
«Хотя если бы было иначе, Семён, наверное, уже лежал бы в реанимации. Но тогда почему он сердится?»
– Мало того, что вы ушли из дома, хотя я ясно выразился, что Феликсу нельзя покидать квартиру, пока он не отдохнет и окончательно не придет в себя…
– Все было под контролем! – Билл поднял вверх ладони, словно защищался, ставя перед собой стену плохо подготовленных аргументов.
– Да что ты? – Семён сел на стул, сомкнув руки на груди. – Позволь, Билли, в таком случае поинтересоваться, где ты умудрился разбить голову и получить фингал? Или я, возможно, не знаю значения фразы «Все было под контролем»?
Билл и Феликс дружно молчали, Семён яростно смотрел то на одного, то на другого. Кот, свернувшийся клубком на руках мальчика, довольно мурлыкал.
– Я так и думал. Ну и конечно же, наш новый блохастый товарищ стал вишенкой на торте!
Ученый потянулся к графину, налил в стакан воды и немного отпил, промочив горло после срыва.
– Завтра, после того, как я вернусь с работы, ты, Феликс, должен быть готов. К двум часам поедем делать тебе браслет.
– А я? – спросил Билл.
– А ты, дорогой мой Билли, на сегодня свободен. – Семён поднялся из-за стола. – И на завтра тоже!
– Феликс типа один останется?!
– Да! «Типа» да! Феликс – мальчик благоразумный, если он побудет пару часов один, дома, будет куда безопаснее. Сегодня мы все в этом убедились. Ведь так?
И тут кухню огласило пронзительное мяуканье. Кот зашевелился, перескочил на плечи Билла, и почти одновременно с этим Феликс стал задыхаться. Он кашлял, испуганно озирался, не понимая, что происходит. Семён опустил взгляд и понял, что руки мальчика, где только что сидел кот, заметно покраснели.
– Э, дохлик, что с тобой? – Билл вскочил, подхватывая теряющего сознание Феликса.
– Этого еще не хватало! – Семён распахнул ящики и что-то стал озабоченно искать. Но Феликс уже не видел, что конкретно.
17.
Какое отвратительное состояние, когда лежишь и, будто в бреду, совсем не осознаешь происходящего! Вокруг тебя силуэты, отзвуки чужих голосов булькающим эхом разносятся по комнате, ненадолго задерживаясь в сознании. Время – мираж, его словно нет. Моргнешь – уже ночь, и никого вокруг, снова моргнешь – и тени склонились над тобой…
Феликс не знал, сколько он пробыл в подобном состоянии. Он задыхался, словно что-то сдавливало ему грудь, внутри будто шкварчала пустота. Хотелось вдохнуть как можно больше воздуха, но тщетно, тянуло кашлять, голова казалась неподъемной, а еще было очень жарко, и холодно, и жарко…
А потом перед глазами мелькнула яркая вспышка, и все вдруг закончилось – мгновенно, точно за одну секунду. Мальчика будто окатили водой, и он вскочил, на этот раз окончательно проснувшись. За окном царила ночь, виднелся парк с переливающимися гирляндами, а вокруг стояла умиротворяющая тишина. От недавнего недомогания не осталось и следа.
«Что… что это было?»
В коридоре зажегся тусклый свет, послышались шаги. По спине пробежали мурашки, Феликс упал на подушку, прикрылся одеялом и отвернулся к спинке дивана. В комнату кто-то тихо вошел, и запахло мятой. «Семён», – с облегчением понял Феликс, но по детской привычке даже не шевельнулся. И глаза прикрыл для убедительности. Семён осторожно коснулся лба мальчика, убеждаясь, что жар спал, а потом поставил что-то на стол и бесшумно удалился. Феликс полежал еще пару секунд, а потом повернулся. Комнату вновь окутала темнота, но света уличных огней хватило, чтобы разглядеть стол. На подставке стоял стакан с водой. Феликс уже потянулся к нему, но тут же одернул себя. Ему ведь говорили – в гостиной пить нельзя.
***
***
Раздирающий легкие кашель заставил Семёна проснуться. На белой подушке расплывались кровавые капли. Кашель не останавливался, а внутри все хрипело и клокотало, словно в старых проржавевших трубах.
«Дурацкий приемник!»
Семён хлопнул по кнопке выключения. Он вечно забывал перенастроить будильник и из раза в раз вскакивал в один и тот же час, и сейчас слова песни вплелись в сон, стали его частью. Слабый, еще окончательно не проснувшийся, он отпер окно. Ночной ветер ворвался в комнату. За окном расстилался парк – тихий, безлюдный.... почти безлюдный. У фонтана чернел одинокий силуэт бездомного музыканта.
Кашель вновь сдавил грудь. Широкими шагами, опираясь о стену, Семён поспешил в ванную и заперся там: не хватало еще Феликса напугать, если он вдруг проснется. К счастью, приступ скоро отступил.