Софокл – Драмы (страница 39)

Хвалебный гимн — Посидон владыка! Гнев коней укротил здесь ты впервые, Вручив узду в помощь человеку. Здесь же прянул в лазурь,[92] сотнею рук Быстро по влажным путям гоним, Первый струг, Нереид морских Среброногих товарищ.

ЭПИСОДИЙ ВТОРОЙ

720 Колон прославленный! Готовься ныне Тех слов хвалу на деле оправдать. Что нового, дитя мое? К нам близится; с ним ратников немало. О старцы дорогие! В вас одних Предел я вижу своего спасенья. Не бойся, друг! Хоть мы и старцы — сила Земли афинской вечно молода. Селяне благородные Колона! Я вижу, страх напрасный ваши очи 730 Вдруг затуманил при моем приходе. Зачем робеть вам и недобрым словом Меня встречать? Я не со злом пришел. И сам я стар, и знаю, что ваш город В Элладе славен силою своей. Нет; послан я — его, такого ж старца, Уговорить вернуться в землю Кадма. Того желает не один лишь муж, Нет, город весь; а послан я, как родом Ему ближайший и печальник первый. 740 А ты, Эдип несчастный, не отринь Желаний наших: в дом родной вернись! Тебя кадмейцы все зовут по праву, И всех усердней — я. Я был бы худшим Из всех людей, когда б ответной боли Твои страданья не внушали мне. Ты здесь, несчастный, средь чужих чужой, Скиталец вечный; жизнь полна лишений; Одна опора — дева молодая. Жаль и ее мне; мог ли кто подумать, Что на нее такой падет позор?[93] 750 Все о твоей печется нищей доле, Не зная мужа, всякому добыча. О стыд! О жалость! О каким бесславьем И ты, и я, и весь наш род покрыт! О ради бога — ведь того не скроешь, Что на глазах у всех, — Эдип несчастный, Послушайся меня, вернись без спора К родному очагу, в отцовский град. С Афинами простимся дружелюбно — Они достойны нашей ласки — все же Чтить выше всех повелевает Правда 760 Твой край родной, которым вскормлен ты. Вития дерзкий, что во всяком деле Умеешь слов лукавым изворотом Вид лживый правды кривде придавать! Зачем меня ты искушаешь, сети Вторично стелешь мне таких мучений, Что всех больнее сердцу моему? Когда, внезапным ужасом сраженный, Как избавленья я изгнанья жаждал[94] — Ты утолить меня не пожелал. Когда же стих прибой мятежной страсти, И стал мне мил уют домашней сени — 770 Тогда безжалостно меня изгнал ты, Презрев родства ненарушимый долг! И вот теперь, когда народ афинский