Софокл – Драмы (страница 130)

Каким путем мне за отца убийство Возмездье от убийц его взыскать, — Такое слово бог мне возвестил: Чтоб я один, без щитоносной силы. Как тать коварный, праведной рукою Кровавой мести подвиг совершил. Коль скоро мы узнали волю бога, То в дом войди, когда удобный случай 40 Тебя введет; свидетелем всему, Что там творится, будь — и с верным словом Ко мне вернись. Узнать тебя не могут: Ушел давно ты и успел с тех пор Состариться; тебя не заподозрят В сребристом цвете седины твоей. А речь такую им держи: пришел ты Гонцом к ним от фокейца Фанотея — Он им ближайшим кунаком слывет — С надежной вестью (не жалей тут клятвы), Что принял смерть, по непреложной воле Судьбы, Орест: с бегущей колесницы Упал он на ристаниях пифийских. 50 Вот речь твоя: ее запомни твердо. А мы, покорные завету бога, Отца курган обильным возлияньем И прядью срезанных волос почтим. Затем вернемся с урной меднобокой (Ее в кустах заранее я спрятал) И подтвердим обманную им весть Обманным словом, что Ореста тело Уж сожжено и обратилось в прах. К чему боязнь? Хоть на словах умру я, 60 На деле жизнь и славу обрету. Нет в слове прибыльном дурной приметы. О многих слышал я, о мудрых людях, Что слухи ложные[306] про смерть свою Они пускали, а затем, вернувшись, С сугубой славой доживали век. Уверен я: над тьмой молвы зловещей Звездою яркой на врагов сверкну! Вы ж, боги предков, ты, земля родная, Благословите мой приход, молю; Равно и ты, мой отчий дом. Пришел я 70 Под сенью правды, по завету бога, Тебе былую чистоту вернуть. Не допусти же, чтоб в бесчестье изгнан Отсюда был я; власть отца верни мне И род его дай основать мне вновь. Теперь довольно. Ты иди, старик, Не упусти решающей минуты. Уйдем и мы: зовет нас добрый час, Вершитель всех великих дел для смертных. О горе, горе мне! Ты слышишь, сын мой? Полный скорби стон Прислужницы раздался из чертога. 80 То не страдалицы ль Электры плач? Послушать бы, о чем она горюет! Нельзя. Что Феб нам приказал, с того Начать — наш долг, ничем не отвлекаясь. Отца могиле — первой дань заботы! Вот силы нам и одоленья путь. О чистейшее солнце, о ясный, с землей Равнодольный эфир,[307] Вы — свидетели горького плача, Вы — свидетели жестких ударов 90 Окровавленных рук в истомленную грудь,