Софокл – Драмы (страница 111)

Его уж смерть похитила, мой друг; О, будь он жив — не ликовал бы враг мой! Что молвишь ты? Ужель и он погиб? Да; для него угас навеки свет. О горе мне! Зато Тидея сын, Зато Сисифа проданное семя[270] В живых, конечно. Вот кого б под землю! Чего бы лучше; только вот беда: 420 Как раз они цветут в аргивской рати. А добрый, старый друг мой, царь Пилосский, Почтенный Нестор? Сколько раз он в войске Советом мудрым козни их сметал! И он в беде: погиб, кто был с ним рядом, — Его любимый отпрыск, Антилох.[271] Еще утрата! Всех других скорее Я б лютой смерти уступил, чем их.[272] О жизнь ты, жизнь! Где ж нам искать опоры, Когда такие люди умирают, А Одиссей... Ему бы вместо них 430 Средь мертвых быть, а он под солнцем ходит! Хитер боец наш; что ж! Подчас и хитрый В сетях своих запутаться способен. Постой! Да где же был Патрокл в то время, Он, твоего отца вернейший друг? И он в могиле уж[273] лежит. Наука Ко всем одна: гнушается Арес Худых мужей — лишь лучших косит он. Ты прав. И для примера лишь спрошу Тебя о муже — недостойном, правда, 440 Но хитром и речистом: жив ли он? Таков был Одиссей; других не знаю. Не он: Ферсит,[274] кричавший вновь и вновь, Хотя бы все молчать ему велели. О нем скажи мне, жив ли он иль нет. Не знал его, но слышал, что он жив. Еще бы! Сорное не гибнет семя: Его любовно охраняет бог. Людей коварных и бесчестных души Он даже с дна Аида возвращает, 450 А благородных в грязь топтать готов. Что тут сказать? Кому молиться? Горько, Душою в божий промысел вникая, Самих богов в безбожье уличать! Отныне, сын этейского владыки, Подальше я держаться и от Трои И от вождей злокозненных решил. Где гибнет правда и злодей ликует, Где трус в чести, а добрый в униженье, Там нет предмета для любви моей. Скалистый Скирос родиной мне будет, 460 Домашней жизнью утолю тоску. Итак, на судно! Ты же, сын Пеанта, Привет прими — сердечный мой привет! Да снимут боги немощи обузу С тебя, мой друг, желанье исполняя Души твоей. А нам на струг пора, Чтоб тотчас крылья по ветру расправить, Лишь только бог зазыблет моря гладь. Ты едешь, сын мой? Да, пора; вблизи Следить нам ветра пробужденье должно. О, ради матери родимой, ради Отца-героя, ради всех услад, Что дома ждут тебя, — мольбой горячей 470 Молю, мой сын, не оставляй меня