София Вул – Счастье на двоих (страница 5)
— Может, объяснишь сама?
Лариса оборвала разговор.
Маша лежала под одеялом лицом к стене.
— Продолжим сказку про архитектора?
— У него тоже жена ушла?
— Вчера у него не было жены.
— Значит, ушла. А волшебница уже нашлась?
— Пока нет.
— Пусть найдётся скорее.
Перед сном я составил в телефоне список: купить бальзам для волос, узнать расписание танцев, позвонить педиатру, найти запасные ключи от сада. Раньше всё это существовало где-то рядом и делалось будто само. Теперь я впервые увидел невидимую половину семейной жизни — сотни мелких дел, которые Лариса помнила без напоминаний. Мне было стыдно, что я заметил их только после её ухода.
— Обязательно.
Я ещё не знал, что она уже совсем близко. Нужно было только дождаться понедельника и заболеть.
Глава 3. Очередь к педиатру
В субботу утром у Маши поднялась температура.
Я проснулся оттого, что она забралась ко мне под одеяло. Её ступни были холодными, а лоб горячим. Термометр показал тридцать восемь и две. Я измерил ещё раз, будто цифры могли передумать.
Тридцать восемь и три.
— У меня жар? — спросила Маша.
— Небольшой.
— Я умру?
— Конечно нет.
— А почему у тебя глаза большие?
Я постарался сделать их меньше.
Раньше болезнями дочери занималась Лариса. Я покупал лекарства, возил их в поликлинику и звонил с работы, но не знал, чем обычный кашель отличается от опасного и при какой температуре дают жаропонижающее.
Лариса не отвечала. После трёх вызовов я написал: «У Маши 38,3. Что ей дать?»
Ответ пришёл через двадцать минут: «В верхнем ящике парацетамол. Дозировка на упаковке. Мы за городом, связь плохая».
Мы.
В верхнем ящике было столько флаконов, что можно открыть аптеку. Парацетамол нашёлся, но срок годности закончился два месяца назад. Пришлось идти в круглосуточную аптеку. Оставить Машу одну я не мог, поэтому одел её и понёс на руках.
— Я тяжёлая?
— Как пушинка.
— А мама говорит, что я большая.
— Для мамы большая. Для папы пушинка.
В аптеке молодая девушка подробно объяснила дозировку и посоветовала обратиться к врачу, если температура продержится дольше трёх дней. Я записал всё в телефон, а потом ещё дважды переспросил.
К вечеру стало легче, но появился сухой кашель. В воскресенье Лариса написала, что приехать не сможет: Вадим простудился, и ей неудобно оставлять его одного.
Я перечитал сообщение дважды. Маша лежала рядом и рисовала маме картинку.
— Когда она будет?
— Не сегодня.
— Она тоже заболела?
— У неё не получилось приехать.
Дочь ничего не сказала. Только убрала рисунок в ящик.
В понедельник температура держалась. Я дозвонился в поликлинику с двенадцатой попытки. Заболевших детей принимали без записи с девяти до двенадцати.
В коридоре нас встретили человек двадцать. Дети кашляли, плакали, бегали между скамейками и отбирали игрушки. Родители смотрели на закрытую дверь кабинета, будто за ней находился выход из осаждённой крепости.
— Кто последний? — спросил я.
На меня посмотрели сразу несколько женщин.
— Все по времени, — ответила одна.
— На сайте написано, что без записи.
— Без записи тоже по записи.
Я задумался над этой системой.
— И что делать?
— Идите в регистратуру.
В регистратуре отправили обратно и велели ждать, пока врач примет записанных. Свободных мест не было. Маша прижалась ко мне и кашлянула.
Тогда я впервые увидел Елену.
Она сидела у окна рядом с мальчиком лет шести. На ней были джинсы, тёмно-зелёный свитер и лёгкая куртка. Русые волосы собраны в небрежный пучок. На лице почти не было косметики, под глазами лежали тени усталости.
Красавицей в привычном смысле я бы её не назвал. Но рядом с ней почему-то сразу становилось спокойнее.
Мальчик занял соседний стул рюкзаком. Женщина убрала его.
— Садитесь. Девочка плохо себя чувствует.
— Спасибо.
Я посадил Машу, а сам остался стоять.
— Давно температура? — спросила женщина.
— Третий день.
— Высокая?
— В первый была тридцать восемь и три. Теперь около тридцати семи с половиной.
— Кашель сухой?
— Наверное.
Она улыбнулась.
— Вы не уверены?