София Вул – Счастье на двоих (страница 7)
— Только совсем беспомощным.
— Я не беспомощный.
— Конечно. Особенно это заметно по вашему лицу. На нём написано: «Где здесь инструкция к ребёнку?»
— Инструкцию забыли выдать в роддоме.
Елену вызвали раньше. Через пятнадцать минут она вышла с рецептом.
— Обычный бронхит. Ничего серьёзного.
Она помедлила.
— Запишите мой номер. Никита обещал отдать Маше книгу про динозавров. И я могу прислать контакты хорошей няни.
Я, должно быть, слишком удивился, потому что она добавила:
— Исключительно ради книги и няни.
Мы обменялись телефонами. Я записал её как «Елена, поликлиника».
— Очень романтично, — заметила она.
— А как нужно?
— Например: «Елена, добрая волшебница».
У меня перехватило дыхание. Она не могла знать о нашей сказке, но слова прозвучали как знак, в которые я никогда не верил.
У Маши тоже оказался вирус. Врач выписала лекарства и больничный на пять дней.
— Мама будет с ней дома? — спросила педиатр.
— Папа.
Врач посмотрела поверх очков.
— Справитесь?
Четыре дня назад я бы задумался.
— Справлюсь.
Вечером Елена прислала телефон няни и фотографию книги. Я ответил: «Спасибо, добрая волшебница».
Она написала: «Не привыкайте. Волшебство только по понедельникам».
— Позови их к нам, — потребовала Маша.
— Ты болеешь.
— Когда выздоровею. Папа, ты обещал, что волшебница найдётся.
Я посмотрел на экран телефона.
— Нашлась — ещё не значит, что она наша.
— А чья?
На этот вопрос я ответить не смог.
Глава 4. Женщина с зелёным шарфом
Пять дней больничного изменили мои представления об отдыхе. Раньше я думал, что человек на больничном спит до полудня, пьёт чай и смотрит сериалы. В действительности я вставал раньше обычного, измерял температуру, уговаривал Машу принять сироп и одновременно отвечал на рабочие звонки.
К среде научился варить кашу без комочков. К четвергу освоил две одинаковые косички. Правда, через час они распадались, но начало было положено.
Лариса звонила каждый вечер. Иногда разговор длился пять минут, иногда меньше. Она спрашивала о температуре и обещала приехать, когда Маша выздоровеет. Дочь перестала уточнять, когда именно это случится.
С Еленой мы переписывались ежедневно. Сначала обсуждали лекарства и симптомы. Потом она прислала рецепт супа, который невозможно испортить. Я испортил, и это стало поводом для получасового разговора.
В пятницу врач разрешила Маше гулять.
— Позови Никиту, — сразу сказала дочь.
— Он тоже болел.
— Уже здоров. Вы вчера с тётей Леной говорили, а я слышала.
— Подслушивать нехорошо.
— Я не подслушивала. У меня уши сами слышали.
Я написал Елене и предложил встретиться в парке. Потом десять минут смотрел на сообщение, не решаясь отправить. Оно казалось слишком похожим на приглашение на свидание. В конце концов добавил: «Дети хотят увидеться».
Так стало безопаснее.
Елена ответила через минуту: «Конечно. Исключительно ради детей».
В субботу мы встретились у входа в парк. Елена пришла в светлом пальто и зелёном шарфе. Волосы она распустила, и я впервые заметил, что они доходят до плеч.
— Вы другая, — сказал я вместо приветствия.
— Это плохо?
— Наоборот.
— А вы без розовой футболки.
— Она предназначена для особых случаев.
Дети убежали на площадку. Поначалу мы говорили только о них. Никита любил конструкторы и мечтал стать изобретателем. Маша хотела быть ветеринаром, балериной и продавцом мороженого одновременно.
— Она часто вспоминает маму? — спросила Елена.
— Каждый день. Но уже не спрашивает, когда та вернётся.
— Это не значит, что она смирилась.
— Знаю.
— А вы?
— Что я?
— Смирились?
Я посмотрел на детей.
— Просыпаюсь и несколько секунд думаю, что Лариса рядом. Потом вспоминаю.
— Со временем эти секунды исчезнут.
— Вам стало легче?
— Да. Только не сразу.
— Вы его любили?