София Вул – Счастье на двоих (страница 2)

— Вообще.

Я не сразу понял смысл ответа.

— Ты хочешь оставить её со мной?

— Не говори так, будто я бросаю ребёнка на улице. Ты её отец.

— А ты её мать.

Лариса подошла к окну. За стеклом зажигались окна соседнего дома. В одной квартире женщина накрывала на стол. В другой мужчина держал на руках малыша. У всех продолжался обычный вечер. Только наш закончился.

— Вадим пока не готов жить с ребёнком, — сказала она.

— Он целый год встречался с замужней женщиной и ни разу не задумался, что у неё есть дочь?

— Не начинай. Ты всё равно проводишь с Машей больше времени.

— Я ухожу из дома в восемь и возвращаюсь в семь.

— Но ты хороший отец.

— Это причина оставить со мной ребёнка?

— Я буду приезжать, забирать её на выходные.

Из детской донёсся голос:

— Папа, ты пришёл?

Мы оба замерли. Я был уверен, что Маша спит.

Через несколько секунд дочь появилась в дверях с плюшевым зайцем. Светлые волосы растрепались, на щеке отпечатался шов от подушки.

— Папочка!

Она подбежала, и я поднял её на руки.

— Привет, воробей.

— Ты принёс клубничный йогурт?

— Как заказывали.

Маша улыбнулась и обняла меня за шею.

— А почему мама в пальто?

Я посмотрел на Ларису.

— Мама уезжает, — сказала она.

— На работу?

— Нет, солнышко. Мне нужно пожить в другом месте.

— А мы с папой тоже туда приедем?

Лариса закусила губу.

— Ты пока останешься с папой.

— А ты?

— Я буду звонить.

— Каждый день? А ночевать придёшь?

Маша смотрела на мать доверчиво и спокойно. Для неё всё происходящее было временным. Мама куда-то уезжала, но обязательно должна была вернуться — как возвращалась с работы, из магазина или от подруги.

— Я очень тебя люблю, — сказала Лариса.

Она попыталась погладить дочь по голове, но Маша прижалась ко мне.

— Тогда не уезжай.

Лицо Ларисы дрогнуло. На мгновение я решил, что она передумает. Снимет пальто, отнесёт чемодан обратно в спальню, и мы попробуем разобраться. Не ради меня — ради дочери.

Но телефон в её сумке завибрировал. Лариса посмотрела на экран.

— Мне пора.

Она поцеловала Машу в щёку, пообещала скоро приехать и вышла. Через минуту внизу хлопнула подъездная дверь. За окном мигнули фары чёрного автомобиля. Машина выехала со двора и скрылась за углом.

— Мама вернётся завтра? — спросила Маша.

— Не знаю, воробей.

— Она на меня сердится? Я больше не буду разбрасывать игрушки.

Вот тогда я едва не сломался.

Я сел на диван и посадил дочь на колени.

— Послушай меня. Ты ни в чём не виновата. Иногда взрослые совершают глупости и не сразу умеют их исправить.

— А ты тоже уйдёшь?

— Никогда.

— Точно?

— Точно. Я всегда буду рядом.

Маша несколько секунд всматривалась в моё лицо, затем кивнула.

— Я хочу йогурт.

На кухне я обнаружил, что бутылка молока разбилась. Пришлось собирать осколки и вытирать пол. На ужин были макароны и единственная котлета, которую я отдал дочери. Потом мы долго искали розовую пижаму, укрывали отдельным одеялом плюшевого зайца и сочиняли сказку про архитектора, который остался один с дочкой и совершенно не умел готовить кашу, стирать платья и заплетать косички.

— Кто ему поможет? — спросила Маша.

— Не знаю.

— Добрая волшебница. Пусть она найдёт архитектора, и они построят самый лучший дом.

— Хорошо.

Когда дочь уснула, я вернулся на кухню. На холодильнике висела фотография с её последнего дня рождения. Мы улыбались так убедительно, что я почти поверил: женщина на снимке всё ещё любит меня.

В половине одиннадцатого позвонила Лариса. Она сообщила, что не сможет забрать Машу ни завтра, ни на выходных: им с Вадимом нужно куда-то съездить.

Им.

Теперь этим словом она называла себя и другого мужчину.

В три часа ночи я всё-таки разобрался со стиральной машиной. Правда, вместе с белыми футболками туда попал красный Машин носок. Утром все футболки оказались нежно-розовыми.

Так началась моя новая жизнь.