София Вул – Последняя семья (страница 17)

— Поздно. Мама давно назначила себя.

Лиза подняла руки:

— Ухожу в отставку.

После завтрака они достали семейные альбомы. День без болезни продолжили ещё на несколько часов. На фотографиях Михаил был бородатым студентом, Лиза — худой девушкой с короткой стрижкой. Соня не верила, что родители могли выглядеть настолько нелепо.

— А это кто? — она показала на мужчину рядом с матерью.

— Костя. Моя первая любовь.

— Папа знает?

— Теперь знаю, — сказал Михаил.

Лиза посмотрела виновато, но он попросил рассказать. Оказалось, Костя бросил её перед выпускным, а через десять лет написал, что совершил ошибку.

— И что ты ответила? — спросила Соня.

— Что ошибки иногда приводят нас туда, где мы должны оказаться.

Она взяла Михаила за руку.

Анна почувствовала себя свидетелем слишком личного момента и пошла на кухню. Через минуту туда вошла Соня.

— Вы уходите, когда они любят друг друга.

— Даю им побыть вдвоём.

— А когда они ссорятся, остаётесь.

— Для этого меня пригласили.

— Получается, вы знаете о нашей семье только плохое.

— Сегодня я увидела много хорошего.

— Вам нравится папа?

Анна поставила чашку.

— Он хороший человек.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Соня нахмурилась.

— Мама сначала хотела, чтобы вы его полюбили, а теперь хочет, чтобы не любили. Как вы понимаете взрослых?

— Не всегда понимаю.

— Тогда почему вам платят?

Анна рассмеялась.

— Иногда достаточно помочь людям самим услышать, насколько противоречиво они говорят.

Перед отъездом Лиза подарила ей фотографию, сделанную на катке. Соня смеялась, Михаил пытался удержать равновесие, Анна поддерживала его за локоть. В дальнем углу стекла отражалась сама Лиза.

— Вы тоже здесь, — сказала Анна.

— Почти незаметно.

— Но без вас этой фотографии не было бы.

Лиза провела пальцем по отражению.

— Оставьте себе.

Анна хотела отказаться, но взяла снимок. Дома она долго выбирала, куда его убрать, и в конце концов положила в тот же ящик, где хранилось письмо.

Два свидетельства чужого плана лежали рядом. Одно было написано до знакомства. Другое доказывало, что жизнь уже отклонилась от замысла.

Через несколько дней Анна встретилась с бывшим мужем. Виктор привёз Полинины книги и предложил выпить кофе.

— Ты выглядишь уставшей. Опять спасаешь чужие семьи?

Раньше она рассердилась бы. Теперь спросила:

— Ты считал, что я спасала нашу?

— Ты контролировала. Это не одно и то же.

Они сидели в кафе, где когда-то обсуждали развод. Анна спросила, был ли он счастлив после ухода.

— Иногда. Иногда жалел. Но понимал: если вернусь, мы снова станем прежними.

Виктор рассказал, что и во втором браке бывают ссоры и дни без нежности. Новая любовь не сделала его другим человеком, просто научила говорить раньше, чем становилось поздно.

— Полина думает, я отпустила вас слишком легко.

— Она думает по-разному в разные дни. Не выбирай за неё одну правильную версию.

Перед уходом он сказал:

— Если встретишь человека, не заставляй его доказывать, что он останется навсегда. Никто не может.

Дома Анна снова посмотрела на фотографию с катка. На этот раз не на Михаила, а на отражение Лизы в стекле.

Чужая жена присутствовала в каждом возможном чувстве. Возможно, так будет всегда.

Глава 8. Письмо на тринадцатилетие

Первое письмо Лиза решила отдать Соне за два месяца до дня рождения.

— Вдруг до апреля не доживу, — объяснила она.

Соня побледнела, но не отвернулась.

— Можно без «вдруг»? Скажи: боишься, что не доживёшь.

— Боюсь, что не доживу.

Они сидели втроём в кабинете Анны. Михаил держал конверт, но передал его дочери только после кивка Лизы.

В письме не было советов. Лиза рассказывала о дне, когда узнала о беременности, о страхе снова потерять ребёнка и о том, как Михаил купил семь одинаковых мягких зайцев, потому что не мог выбрать одного.

Соня дочитала до конца и спросила:

— Где зайцы?

— Два у тебя в коробке, остальные раздарили.

— Я хочу найти всех.

Так появился новый пункт списка — собрать семь зайцев к тринадцатилетию.