София Вул – Письма с чужим почерком. Книга 1 (страница 4)

«Кириллу. 10 лет».

«Кириллу. 11 лет».

«Кириллу. 12 лет».

Коробок было много.

Алина доставала их одну за другой. Шахматы, часы, перочинный нож, фотоаппарат, мужской ремень. Подарки менялись вместе с возрастом того, для кого предназначались. Детские игрушки уступали место книгам, галстукам, дорогим ручкам.

Последняя коробка была совсем новой.

«Кириллу. 38 лет».

Алина долго смотрела на надпись.

Брат погиб тридцать один год назад. Ему навсегда осталось семь.

Но мать каждый год покупала ему подарок.

Рядом лежала другая коробка.

«Алине. 35 лет».

Внутри оказался шёлковый платок — точно такой же, какой мать подарила ей летом на день рождения. Значит, она всегда покупала два подарка. Один вручала дочери. Второй прятала здесь.

На самом дне сундука стояла синяя папка.

Не голубая, как папка с документами, а тёмно-синяя, почти чёрная. Она была перевязана зелёной лентой и запечатана сургучом.

На обложке мать написала:

«Алине. Открыть после моей смерти».

Пальцы задрожали.

Алина развязала ленту и сломала печать.

В папке лежали письма. Десятки конвертов, разложенных по годам. На каждом стояло одно и то же имя:

«Кириллу».

Первые конверты были пожелтевшими, последние выглядели так, словно их подписали совсем недавно.

Алина достала верхнее письмо.

«Кириллу. Восемь лет».

Конверт оказался незапечатанным.

Она развернула сложенный лист.

«Здравствуй, мой мальчик.

Сегодня тебе исполнилось восемь. Я весь день представляла, каким ты стал. Наверное, подрос, и рукава новой рубашки снова коротки. Ты всегда рос слишком быстро.

Я купила тебе конструктор. Ты давно о нём мечтал. Не знаю, получишь ли ты его когда-нибудь, но всё равно завернула коробку. Так мне кажется, будто я остаюсь твоей мамой.

Лина спрашивала о тебе. Я сказала, что ты теперь очень далеко и не можешь вернуться. Прости меня. Я не сумела произнести слово “умер”, потому что ты не умер.

Ты жив.

Я знаю, где ты. Знаю, в какую школу тебя отдали. Знаю, что ты по-прежнему боишься темноты и спишь с включённой лампой.

Мне запретили приближаться к тебе.

Но однажды я всё расскажу. Тебе и Алине».

Дальше Алина не смогла читать.

Она перечитала две строки. Потом ещё раз, медленно, вслух:

— Ты жив. Я знаю, где ты.

Буквы расплывались перед глазами.

Мать не оплакивала умершего сына.

Она писала живому.

Алина схватила фотографию и поднесла к свету телефона. Кирилл смотрел прямо в объектив. Светловолосый мальчик с серьёзными глазами, которого она считала погибшим больше тридцати лет.

Если он действительно был жив, ему теперь исполнилось сорок.

Нет, тридцать восемь. Так было написано на последнем подарке.

Но почему мать никогда не пыталась его найти? Кто запретил ей приближаться к собственному сыну? Почему Алине сказали, что брат погиб?

Она снова взяла письмо.

Под основным текстом была приписка, сделанная другой ручкой и, судя по неровным буквам, намного позже:

«Если ты читаешь это, Линочка, значит, я не успела рассказать сама.

Найди брата.

Только сначала узнай, что на самом деле произошло в ночь пожара.

И не верь своему отцу».

Глава 2. Чужое имя

До рассвета Алина прочитала шесть писем.

После первого ей следовало спуститься с чердака, включить свет во всём доме и позвонить кому-нибудь — Антону, Нине Павловне, даже тёте Вале, которая на поминках трижды повторила, что теперь они должны держаться вместе. Но Алина продолжала сидеть на полу возле открытого сундука.

Телефон лежал рядом, экран давно погас. За крышей шумел дождь, ветер толкал неплотно прикрытое чердачное окно. Иногда в темноте скрипели доски, и тогда Алине казалось, что по лестнице поднимается мать.

Она представляла её молодой — такой, какой Людмила Сергеевна была на старых фотографиях. Светлое платье, короткая стрижка, тонкие запястья. Вот мать останавливается у сундука, забирает письма и говорит, что произошла ошибка, что Алина неправильно всё поняла.

Но мать не приходила.

Оставался только её почерк.

Второе письмо было написано через четыре месяца после первого.

«Сегодня я видела тебя возле школы. Ты был в синей куртке, которую я не покупала. Сначала я решила, что ошиблась, потому что ты стал худее и подстригся. Потом ты повернул голову, и я узнала тебя.

Я стояла через дорогу. Мне хотелось позвать тебя, но рядом был отец. Он держал тебя за плечо и всё время оглядывался.

Ты не увидел меня.

Наверное, это к лучшему. Так я говорю себе каждый день».

Алина подняла голову.

Отец.

Значит, Кирилл находился с ним. Не потерялся, не попал в больницу, не был отдан в детский дом. Отец забрал сына и запретил матери приближаться.