София Вул – Чужие ключи (страница 23)

Глава 8. Чемодан Елены

Театральный склад находился в бывшем депо за железнодорожными путями. Внутри пахло пылью, краской и мокрым деревом. Между декорациями стояли десятки чемоданов, сундуков и картонных коробок.

Заведующая реквизитом, Тамара Ильинична, долго изучала багажный талон.

— В двухтысячных сюда привезли всё, что осталось после ремонта вокзала. Описи тогда составляли как попало. Если чемодан не выбросили, ищите на верхнем ярусе.

Павел поднялся по шаткой лестнице. Никита светил телефоном, Лера сверяла выцветшие номера. Марина осталась внизу и заметила мужчину у служебной двери. Серый капюшон, медицинская маска.

— Стойте!

Мужчина исчез за дверью. Никита выбежал следом, но вернулся один.

— Уехал на тёмной машине. Номер залеплен грязью.

— Значит, чемодан ещё здесь, — сказала Лера. — Иначе ему нечего было бы искать.

Через двадцать минут Павел снял с полки небольшой коричневый чемодан. На ручке сохранилась половина бумажной бирки. Замок не поддался ни одному из ключей.

Тамара Ильинична принесла отвёртку.

— Не ломайте, — остановила её Лера. — Это единственная вещь, которую мама собирала для меня.

Она провела пальцем по латунной скважине. Маленький ключ из связки вошёл до конца.

В чемодане лежали два платья, детское одеяло, пачка писем и кассета для диктофона. Сверху — конверт с надписью: «Лере, когда вырастет».

Лера села прямо на пыльный пол.

— Откройте, — тихо сказала Марина. — Если сможете.

В письме было всего несколько строк.

«Моя девочка, если ты читаешь это без меня, знай: я тебя не оставила. Меня заставили подписать пустой лист, но отказа от тебя я не писала. Я поеду к Алексею и вернусь. Если не вернусь, Анна расскажет тебе правду».

Под письмами обнаружилась копия свидетельства о рождении. В графе «отец» стоял прочерк, но на обороте Елена карандашом написала имя Алексея Воронцова и адрес московской гостиницы.

Никита нашёл на дне папку. В ней были копии земельных решений, принятых за несколько лет до рождения Леры. На каждом документе встречалась подпись Виктора Савельева. Несколько участков переходили фирмам, которые позже вошли в структуру «Воронцов Групп».

— Елена собирала доказательства, — сказал Павел. — Возможно, поэтому её разлучили не только с Алексеем, но и с ребёнком.

Тамара Ильинична достала старый магнитофон. Кассета зашипела, затем раздался женский голос.

«Двадцать третье августа. Савельев сказал, что Алексей уехал и видеть меня не хочет. Я ему не верю. Сегодня в больнице мне дали успокоительное, а когда проснулась, Леры не было. Анна требует полицию. Врач говорит, что ребёнок умер, но я слышала её плач».

Лера закрыла глаза. Никита опустился рядом, не решаясь прикоснуться.

Запись продолжилась мужским голосом:

«Ты всё подпишешь и уедешь. Иначе Анна потеряет дом».

Марина узнала этот голос. Накануне он звучал в телефоне её мужа, когда Сергей разговаривал с кем-то из администрации.

— Савельев, — сказала она.

В конце кассеты Елена назвала номер поезда и добавила:

«Если со мной что-нибудь случится, искать надо не в Москве. Они отправят меня туда, где никто не спросит документов».

Тамара Ильинична перемотала кассету и снова прослушала повреждённое место. За шорохом различался далёкий гудок и несколько слогов.

— Может быть, название станции, — предположил Никита.

— Или больницы, — сказала Лера. — Она говорила о документах.

Заведующая нашла в кладовой старый усилитель. Звук стал громче, но яснее не сделался. Павел записал фрагмент на телефон, чтобы позже отдать специалистам.

Пока мужчины занимались плёнкой, Марина осторожно раскладывала содержимое чемодана. В кармане синего платья она нащупала билет до Москвы и аптечный рецепт. Лекарство было выписано на имя Елены за день до отправления багажа. Врач работал в родильном отделении, где появилась Лера.

— Она собиралась ехать сразу после больницы, — сказала Марина.

Лера смотрела на платье.

— Какого оно размера?

— Примерно вашего.

— Можно?

Она взяла платье и приложила к себе. Ткань пахла пылью, но Лере показалось, что под этим запахом сохранилось что-то ещё — мыло, табак, дом. Она тут же рассердилась на себя за выдумку.

В пачке писем оказалось девять конвертов. Семь адресовались Алексею, одно Анне, последнее — человеку по имени Павел. Павел узнал собственную фамилию и отказался читать вслух. Отошёл к окну, вскрыл конверт и долго молчал.

— Что там? — спросила Марина.

— Елена просила присмотреть за Анной, если не вернётся. И не винить Алексея, пока мы не узнаем правду.

— Вы винили?

— Двадцать три года.

Он протянул письмо Лере. Внизу Елена добавила: «Паша, когда-нибудь ты построишь дом, в котором никто не будет бояться. Не соглашайся строить на чужом несчастье».

Павел отвернулся. Марина коснулась его локтя.

— Она хорошо вас знала.

— Лучше, чем я сам тогда.

Никита тем временем изучал документы на землю. Первые сделки проходили через кооператив «Маяк». В интернете сохранилось решение старого арбитражного дела: кооператив представлял Виктор Савельев, а одним из инвесторов был отец Алексея Воронцова.

— Здесь не просто несколько поддельных подписей, — сказал Никита. — Они собирали участки десятилетиями.

— Дом Анны не смогли забрать, потому что она не продала, — предположила Лера.

— И потому что хранила доказательства, — добавил Павел.

Тамара Ильинична вспомнила, что коричневый чемодан несколько лет использовали в спектакле. Потом режиссёр велел убрать его: однажды после представления за кулисы пришёл мужчина из администрации и потребовал отдать реквизит. Она отказала без акта передачи.

— Узнаете его? — Руденко показал фотографию Савельева.

— Нет. Тот был моложе. Представился Романом.

— Кольцов, — сказал Никита.

— Возможно. Он тогда носил бороду.

В театральном архиве нашлась запись с камеры трёхлетней давности. Качество было плохим, но фигура посетителя напоминала Кольцова. Он пришёл за чемоданом задолго до начала нынешнего проекта.

— Значит, проект начался раньше, чем отец признал, — сказал Никита.

Лера спросила, почему чемодан не забрали тайно. Тамара объяснила: после того случая она перенесла ценный реквизит на верхний ярус, а ключ от склада хранила у себя.

— Я думала, он охотится за старинной вещью. Если бы знала…

— Вы сохранили её, — сказала Лера. — Этого достаточно.

Из бокового кармана выпала маленькая записная книжка. Большинство страниц размокло, но на одной читался список фамилий: пять молодых женщин, даты родов и одинаковая пометка — «отказ». Фамилия Елены была подчёркнута.