София Устинова – Стерва в д(т)еле (страница 12)

Психологически к этому серпентарию я была готова.

Но к чему я совершенно не была готова, так это к тому, что меня при всех, за вечерней трапезой общего стола, – ага, здесь все женщины князя ели вместе, видимо, чтобы было удобнее травить друг друга не только взглядами и сплетнями, – снова позовут в опочивальню к мужу.

Тишину зала нарушил звонкий голос вошедшей служанки:

– Князь Седрик просит княгиню Айлинэ к себе.

Это был вызов. Демонстрация моего статуса. Для меня – маленький, но важный шаг вперёд. Для других – удар под дых и повод скрипеть зубами так, что искры летели.

В мою сторону полетел усиленный ропот, словно потревоженный улей.

Как так?! Только вчера приехала, и уже во второй раз?!

Недоверчивые, завистливые, злые взгляды буквально пригвоздили меня к месту. Зависть плескалась через край, почти физически ощутимая, плотная, как болотный туман.

Я встала. Медленно, плавно, как учили на уроках сценического движения. Никакой спешки, никакой суеты. С совершенно невозмутимым видом, под аккомпанемент затихших было, но тут же возобновившихся перешёптываний и негодующих взглядов, я покинула столовую.

Шла по коридору, а внутри разливалось приятное тепло. Нет, не от страсти к старику Седрику, конечно. А от ощущения маленькой победы. Он меня выделил. Он показал им, что я не пустое место, не однодневка.

Что я ему нужна. Пока нужна. А дальше… будем посмотреть. Я только начала игру.

Ночь прошла… безгрешно. Снова массаж. Снова разминка спины, которая после первого сеанса болела заметно меньше, но всё равно ныла, напоминая о себе при каждом неловком движении.

Мои пальцы привычно находили напряжённые точки, разминали уставшие мышцы, снимали зажимы. Под моими руками Седрик расслаблялся. Он дышал глубже, ровнее. Стонал уже не от боли, а от облегчения.

– Ты… ты волшебница, Айлинэ, – пробормотал он по окончании сеанса, когда я убрала руки. Его голос был сонным и благодарным. – Боль, правда, уходит…

– Это не волшебство, князь, – мягко улыбнулась я, вытирая руки полотенцем. – Просто… знание. И забота. Мне бы кое-какие мази… и было бы ещё лучше, – сказала я, вспомнив разогревающие кремы и травяные настои из своего мира.

– Хм, – нахмурился Седрик. – Какие? Я в этом не смыслю, но вот мой лекарь…

– Было бы замечательно, если бы вы позволили мне с ним поговорить. И позволили Радиме, моей знахарке, тоже с ним пообщаться. Уверена, они в четыре руки быстро бы подобрали или собрали нужный материал. Радима знает особые травы из нашего княжества, – это была чистая правда. Радима явно была не последним человеком в вопросах трав.

– Хорошо, – кивнул Седрик, закрывая глаза, наслаждаясь остатками покоя. – Ты можешь…

– Князь, не сочтите за наглость, – чуть понизив голос, прервала я его. – Позвольте мне остаться с вами. На ночь. Пусть слуги увидят, что я осталась. Вся ночь вместе… это породит правильные слухи. О вашем здоровье. О вашей… мужской силе. Все будут говорить: «Наш князь ещё ого-го! Молодая жена от него не отходит!». Это ведь… хорошо для вас, не так ли? В глазах других князей, ваших подданных…

Седрик открыл глаза и пристально посмотрел на меня. Его усталое лицо вдруг оживилось, в глазах блеснул огонёк.

Репутация… Для правителя это было важно, даже в таком возрасте. Показывать силу, даже если её уже нет. Это я понимала прекрасно.

– Хм… Пожалуй, ты права, – медленно произнёс он. – Останься. Но я буду следить за твоими играми, Айлинэ. Не думай, что старость лишила меня ума.

– Спасибо, князь, – едва удержалась от широкой, победной улыбки я.

Какая разница, следит он или нет? Главное, что он согласился.

Седрик не был идиотом или глупцом – он бы просто не выжил в таком мире и не стал бы князем. Он хорошо обдумал мои слова, нашёл их вполне разумными и выгодными для себя. А значит… я в деле. Моя вынужденная сделка с дьяволом, – в лице Шакира, который привёз меня сюда, и Радимы, которая, похоже, его сообщница, – получила неожиданный бонус.

Теперь у меня был шанс не просто выжить, но и укрепить свою позицию.

Так прошло несколько ночей.

Днём – дела, гаремные склоки, знакомство с замком, – насколько позволяли, —сбор информации через мои начинающие «уши», Радиму и Шахне. Вечером – общий ужин, потом вызов к Седрику, массаж, разговоры, ночёвка в его покоях.

Без близости, но с видимостью близости, которую я сама же и организовала.

Постепенно я ему на пальцах, – ну, почти, – объяснила нюансы нашего «договора». Не прямо, конечно. Скорее, намёками, историями, подводя к мысли, что мне нужна не его постель и не его сокровища, – хотя от последних я бы не отказалась, – а безопасность и возможность… быть полезной.

Он слушал. Понимал. Он видел, что я не прошу золота, не требую единоличной власти… пока. Мне нужна безопасность в этом… гареме. А взамен я даю ему то, чего не могут дать другие. Облегчение боли. Спокойствие. Компанию женщины, которая не ноет по пустякам, не гонится за статусом любой ценой и, главное, не пытается отравить его или его детей.

Это было взаимовыгодно. Не брак по любви, а… партнёрство, основанное на взаимной пользе и… растущем доверии.

Именно во время этих сеансов массажа, когда он был наиболее расслаблен и доверял мне, Седрик начал открывать душу. Сначала – обрывки фраз, воспоминания, бормотание сквозь дрёму. Потом – целые истории. Я слушала внимательно. Молчала. Изредка задавала вопросы, подталкивая к дальнейшему разговору, но не настаивая и чувствуя грань. Я видела, что он устал. Устал от жизни, от обязанностей, от интриг, от постоянной боли.

Он был старым, но его ум оставался острым, как клинок. Он видел людей насквозь. Понимал их мотивы. Но у него не было сил бороться со всем этим в одиночку. Ему уже давно хотелось покоя. И, возможно, кому-то выговориться.

Он рассказывал о своей жизни. О войнах, которые вёл. О политике Раменского государства, его интригах и союзах. О князьях-соседях, их силе и слабости. О князе князей Миролюбе Всемиловиче…

О нём Седрик говорил с особым уважением, как о сильном и мудром правителе, но и с некоторой настороженностью – чувствовалось, что Миролюб был фигурой слишком крупной и непредсказуемой для мелких князей.

Рассказывал о своём княжестве Подольском – гордился им, землями, людьми, но признавал, что оно нуждается в крепкой руке, в молодом и энергичном хозяине.

И… он рассказывал о своей семье. С неохотой, сначала очень скупо, потом всё более откровенно. О первой жене, матери Арона. Нариде. Говорил о ней с большой нежностью, почти благоговением, и с не проходящей болью. Она умерла давно. При очередных, неудачных родах. И после её смерти… его жизнь изменилась. Он подозревал, что её смерть не была естественной. Что это были чьи-то интриги.

– Вы правы, князь, пока не поймаешь с поличным, невозможно наверняка сказать, кто стоит за тем или иным, – тихо посочувствовала его горю я, осторожно разминая его напряжённые плечи. – А наказывать за подозрение… так не поступают разумные правители. Особенно когда у вас такой большой двор…

– В том-то и дело, Айлинэ, что тогда и двора такого не было, – с горечью перебил он. – Гарем появился годами позже, когда я женился во второй раз… и в третий. Ссора с Ароном случилась именно из-за гарема. Он обвинил меня… в слабости. В том, что я не защитил его мать. Что позволил ей… умереть от интриг.

– Арон – ваш сын? – осторожно уточнила я.

– На данный момент единственный, – в голосе Седрика прозвучала такая тоска, такое одиночество, что моё сердце сжалось. Актриса внутри отметила: вот он, настоящий трагический герой. – И его уход сильно меня огорчает по сей день. Мне хоть весточку о нём. Знать, что он жив… что он… нашёл себя… что простил меня…

И так, слово за слова Седрик заговорил об Ароне. Его сын ушёл из дома пятнадцать лет назад, куда глаза глядят. Не писал. Не давал о себе знать. Седрик скучал по нему. Наделся, что однажды сын вернётся. Что он сможет передать ему княжество, труд всей своей жизни.

– Но он меня так и не простил, Айлинэ, – в голосе Седрика звучала безнадёжность. – А я… я стар. Я не знаю, сколько мне осталось. Годы идут, силы уходят… А княжеству нужен наследник. Мужчина. Сильный.

Потом он говорил о своих дочерях. Их у него оказалось семь. От разных жён и наложниц. Он любил их. Называл по именам. Лийзе, Найзе, Ярина, Эмма, Рунна, Злата, Милана… Перечислял, словно вспоминая их лица, их детские шалости. Некоторые девочки лишились матерей из-за провинностей последних или из-за того, что умерли. Седрик принял решение, что все девочки будут воспитываться одинаково и поэтому дочери остались в замке. Их окружали служанки и другие женщины гарема. Он переживал за них. За их судьбу в этом змеюшнике, где даже взрослым трудно выжить, но другого способа для их жизни не видел.

А ещё Седрик кратко рассказал о сыновьях. Вернее… об их отсутствии. Он был в браке с тремя женщинами. У него было множество наложниц, которые рожали. Но все младенцы-мальчики умирали. Один за другим. Не доживая и до года. Причину не находили.

Болезни? Или…

– Я подозреваю интриги, Айлинэ, – сказал Седрик, и в этот момент его глаза из усталых стали холодными, жёсткими. В них появился стальной блеск властителя, который многое повидал и многое понял. – Интриги жён. Наложниц. Борьба за власть. За влияние. За… место рядом со мной. Они боялись, что сын от соперницы отнимет их положение. Или что их сын не будет единственным наследником, и его власть будет меньше. И… избавлялись от мальчиков. От всех.