София Устинова – Стерва в д(т)еле (страница 11)

– Вы что-то знаете о боли в спине?.. – прохрипел Седрик.

– Судя по вашим страданиям, не меньше вашего лекаря…

– А вы… дерзки, – заметил Седрик. – Но я наслышан о том, как вы храбро помогали воинам, когда на вас напали в лесу. Грегор до сих пор говорит, что мне несказанно повезло с вами.

– Я была рада оказаться полезной, особенно если учесть, что нападение, скорее всего, было из-за меня, – ничуть не лукавила. Мне стало приятно услышать о лестном мнении боярина.

– Что ж, если вы лечите спину также лихо, как вправляете кости, – через боль хмыкнул муж, – говорите, что делать?

С видом полноправной хозяйки, я похлопала в ладоши, призывая музыкантов помочь:

– Ну ка живо, отложили инструменты и помогли князю перебраться на постель, – указала, куда именно нужно переместить князя. – Положите на живот…

Музыканты переглянулись, но уже в следующий миг спешили выполнить поручение.

– Вот так… Спасибо, вы можете быть свободными, – повелительным жестом отправила их восвояси. – Оставьте нас…

И только мы остались с мужем наедине, не мешкая подняла край его домашнего халата, – он был в халате, слава богу, а не в брачных доспехах, как я на секунду себе представила. Аккуратно обнажила его спину в районе поясницы. Она была напряжена, мышцы словно окаменели. Мои руки сами потянулись к больному месту. Я ощупала несколько очагов, которые были мне ясны даже невооружённым глазом, хотя скорее всего, это генетика и отцовские практики: «Милая, никогда не знаешь, что тебе может пригодиться!»

Ах, папочка, ты как в корень смотрел.

Покрутив головой, наткнулась на ряд бутылочек на прикроватной тумбочке. Бегло изучив, обнаружила то, что может сойти за жир. Понюхала, нечто напоминающее льняное масло. Нанесла на руки и начала разминать спину Седрика.

Осторожно. Пальцы находили нужные точки, словно помнили их. Сначала – мягко, разогревая. Потом – сильнее, прорабатывая мышцы вокруг позвоночника. Разгоняя кровь. Снимая спазм.

Седрик стонал. Сначала – от боли, которая усиливалась от прикосновений. Потом… стоны стали другими. Тише. И… с оттенком облегчения? С оттенком удовольствия?

Я работала. Проклиная слабые и неумелые руки Айлинэ, но всё же чувствовала, как напряжение уходит из его мышц. Как боль отступает. Как кожа под моими пальцами становится менее горячей.

– Мммм… – промычал он, закрыв глаза. – Неплохо… Откуда ты знаешь это?..

– Это… древнее искусство, князь, – соврала я на ходу. Ну не говорить же про практику отца! – Привезено из далёких земель, где живут долгожители. Помогает при ломоте в костях, успокаивает боль…

Я продолжала массаж.

Думала. План с танцем провалился. Он не смог оценить мою… кхм… готовность к брачным играм. Но этот массаж… теперь он может стать козырем! Не секс, так… физиотерапия!

А что, тоже способ стать нужной. Незаменимой.

Необычно…

Седрик расслабился.

Дышал ровнее.

Я закончила. Покрутила головой в поисках полотенца и, обнаружив какое-то возле постели, с разрешения мужа, вытерла руки, а потом села рядом…

– На сегодня хватит.

– Никогда… никто так не делал… – пробормотал он, повернув ко мне голову и смотря на меня мутным, благодарным взглядом. – Лекарь мой только припарки ставит да отвары… Да, боль отступает, но быстро возвращается и тогда… жизнь не охота…

– Ну что вы. Вам ещё жить и жить, – включила лисью хитрость. – Княжество ваше без вас и наследника может попасть не в те руки…

– Наследник, – помрачнел Седрик.

И повисла тягучая тишина. Я поняла, что нарушила наше таинство одной фразой, и теперь была обязана идти до конца.

– Князь, – сказала я. Голос мой был спокойным, деловым. Никакой игры. Только реальность. Момент был идеальным. Он расслаблен, благодарен за облегчение боли, внимателен. – Моё княжество разорено. Мой отец мёртв.

– Я знаю, кто вы, Айлинэ, – сказал он. Голос у него был низкий, чуть хриплый. – И знаю, что вами двигало. Отчаяние. И желание спасти ваш народ. Ваши земли.

– Всё так, мой господин, – назвала его, как в лучших турецких фильмах про гаремы. – Но есть ещё кое-что. Я… Я предлагаю… взаимовыгодное сотрудничество, – тихо отчеканила я. – Вы хотите… наследника. И покоя. И репутации сильного правителя, который взял в жёны молодую красавицу и укрепил свои границы. Я могу дать вам ВСЁ это. Или, по крайней мере, помочь в этом.

– Вы… о чём? – Седрик повернулся и уставился мне прямо в глаза. Внимательно. Пристально. В его взгляде не было ни старческого маразма, ни похоти, которую я ждала. Только ум. И… усталость. Но и интерес.

– Я могу быть вам полезной и удобной, князь…

– С чего ты взяла, что остальные мои жёны и наложницы другие?

– Тогда бы вы не взяли меня в жёны. Тогда у вас был дом – полная чаша и наследник… – шла ва-банк я. Он ничего не возразил и я окончательно осмелела: – Я могу стать той, кого вы будете ценить по-новому. Уважать. Той, кто будет вам… помогать. Я могу принести вам не только… пользу, но и радость. Порядок в гареме, если понадобится. И… вот это.

Я снова коснулась его спины. Мягко.

– Этот массаж. Я могу делать его каждый день. Могу облегчить вашу боль. Могу… сделать вашу жизнь комфортнее… И могу вас на какое-то время избавить от давления от бояр и прочих, ждущих наследника. Мы можем быть полезными друг другу.

Он смотрел на меня. Долго. Внимательно. Оценивал. Не как женщину. Как… партнёра? Как неожиданный ресурс?

– Зачем тебе это? – спросил он.

Я колебалась. Сказать правду? Про другой мир? Нет. Рано. Слишком безумно. Он решит, что я сумасшедшая.

– Пока… просто выжить, князь, – сказала я. – И… быть полезной. Если уж меня выдали за вас, хочу, чтобы это имело смысл. Для меня. И для вас. Брак должен быть взаимовыгодным. Я готова просто быть рядом. Чтобы все видели, что вы… в силе. Что молодая жена… рядом. Это ведь… хорошо для репутации, не так ли? Особенно когда все ждут… определённых действий. И… наследника. А если, ко всему прочему, я буду вас спасать от боли, разве будет моя близость к вам плоха?

– Мне нужно подумать, – Седрик кивнул. – А теперь… отправляйся в свои покои, Айлинэ. Я устал. И… мне нужно подумать. О многом…

Моя надежда таяла на глазах. Видимо, я была не так убедительна и разумна, как мне показалось вначале. Самонадеянность может быть наказуема. Но я очень надеялась, что ещё не всё потеряно, но давить и упираться не собиралась. Я дам ему время… и себе.

Я встала. Поклонилась. Хотела было выйти, как вспомнила кое-что важное.

– Надеюсь, Господин, простит мне мою дерзость, – открыла ящик прикроватной тумбочки и, выудив оттуда острый нож для вскрытия писем, я его приметила, пока искала крем или мазь, которые могла бы использовать для массажа, и быстрым движением надрезав ладошку, вернула предмет обратно, а на изумлённый взгляд Седрика пояснила: – Первая брачная ночь, как-никак… Нам же не нужны слухи, – качнув головой, обошла постель с другой стороны, где пустовало место, и выступившую кровь с раны, чуть размазала по белоснежной простыни, не особо усердствуя, а так… чтобы было. – Крепкого и сладкого сна, мой господин, – сделав глубокий книксен, – да знаю, актриса я от бога, – под слегка озадаченным, но благодарный взглядом мужа, вышла из его опочивальни.

Шла по коридору, чувствуя на спине взгляды изумлённых соглядатаев. Очень хотелось верить, что если они и слышали то, минимальную часть разговора… Что ж… игра началась!

За следующей дверью меня ждала Шахне.

Она смотрела на меня с огромным, нескрываемым любопытством.

И уважением?

– Княгиня… Как… как всё прошло? – видимо, осознав, что болтает лишнее, девушка потупила взор.

– Всё прошло… неожиданно, Шахне, – подбирала я слова, позволяя себе лёгкую улыбку. – Князь… оценил мои… таланты. Не совсем те, что ожидал, но… оценил.

Я шла по коридору, а внутри всё ликовало. Я получила шанс на дальнейшие шаги. Маленький. Но очень важный…

ГЛАВА 10. Исповедь князя и план «Анти-гарем»

Стоило мне переступить порог женской половины замка после первой, хм, брачной ночи, как меня тут же накрыло волной удушливых благовоний, смешанных с запахом дорогих, но слишком тяжёлых духов. И, конечно, волной недоброжелательности.

Женщины – жёны и наложницы князя Седрика – толпились у зеркал, шуршали шёлковыми юбками, поправляли причёски, увешанные звенящими украшениями, и старательно делали вид, что меня не существует. Этот искусный балет показного равнодушия я знала наизусть.

Стоило мне пройти мимо, как их низкое, почти неслышное, как кипение змеиного яда, бульканье разговоров обрывалось, чтобы тут же возобновиться, едва я отходила на пару шагов.

Я слышала обрывки фраз, брошенные как бы невзначай, но достаточно громко:

– Говорят, кровь была… странно, старик уже ни на что не годен!

– Ведьма, не иначе! Околдовала его!

– Скоро её тут забудут, как и всех! Новенькое всегда быстро надоедает.

– Вот потеха будет, когда она поперхнётся своим самомнением!

Я намеренно игнорировала их.

Выпрямила спину, подняла подбородок, нацепила на лицо маску едва заметной, слегка надменной улыбки, словно их жалкое злословие не касалось меня от слова совсем. Знаешь ли, три года запойного просмотра турецких сериалов о гаремах не прошли даром. А уж театральное училище… Там за роль, за внимание, за место под солнцем грызутся так, что эти дамы тихо курят в сторонке, нервно притаптывая каблучком.