София Устинова – Помощница для Тирана (страница 2)

Я должна была найти деньги. Любой ценой. Любым способом. Я была готова на всё.

Даже продать душу дьяволу.

ГЛАВА 1. Обратный отсчёт

Мой личный апокалипсис начался не с грохота и пламени, а с вежливого, почти безжизненного голоса в телефонной трубке. Голоса доктора Вейса из немецкой кардиологической клиники «Herz-Klinik», который я слышала уже в третий раз за месяц, и который с каждым звонком становился всё более похожим на стук молотка судьи, заносящего его для последнего, решающего удара.

– Вероника Степановна, я вынужден вам сообщить, что время почти вышло.

Время. Забавно, как это абстрактное понятие вдруг обретает вес и плотность, превращаясь в удавку на твоей шее. Моё время сжималось, истончалось, утекало сквозь пальцы, как песок, и каждый новый день был лишь отсрочкой неизбежного.

– Мы всё ещё держим для Лизы место в операционном графике, – продолжал доктор Вейс, и в его голосе слышалась профессиональная, но отстранённая жалость. – Но без внесения депозита мы не сможем даже официально включить её в лист ожидания. Правила едины для всех. Вы же понимаете.

Я понимала. О, я всё прекрасно понимала. Я понимала, что жизнь моей шестнадцатилетней сестры, единственного по-настоящему светлого человечка в моей серой, трещащей по швам реальности, имеет конкретную цену. Цена с таким количеством нулей, что у меня темнело в глазах. Врождённый порок сердца, сложный, редкий, тот, за который в России брались с неохотой и без каких-либо гарантий. А в Германии брались. Гарантировали. Но за деньги, которые для меня были сродни бюджету небольшой африканской страны.

Я пробормотала что-то вроде «я делаю всё возможное» и «ещё пара дней», а сама смотрела на фотографию в дешёвой рамке на своём заваленном бумагами столе. Лиза. Моя Лизка. Снимок был сделан прошлым летом, до того, как её состояние начало резко ухудшаться. Она сидела на траве в парке, запрокинув голову, и смеялась так заразительно, что, казалось, само солнце светит ярче от её смеха. Сейчас её улыбка стала натянутой и бледной, а под глазами залегли тени, которые не мог скрыть никакой макияж. С каждым днём она всё быстрее уставала, всё чаще хваталась за сердце, и её смех становился всё тише, будто кто-то медленно выкручивал громкость её жизни.

Я закончила разговор, чувствуя, как по щекам катятся горячие, злые слёзы. Слёзы бессилия. Телефон в руке завибрировал снова, на этот раз оповещая о сообщении. Незнакомый номер. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с удвоенной силой. Я знала, кто это.

«Романова, папочкины долги сами себя не выплатят. Напоминаем, срок до конца этой недели. Если денег не будет, придётся навестить твою больную сестричку и наглядно объяснить, что бывает с кидалами и их семьями».

Холодный, липкий ужас сжал внутренности стальным кулаком. Отец. Даже после своей смерти он умудрялся тащить нас на дно. Он был хорошим человеком, но никудышным бизнесменом. Игрок по натуре, он верил в удачу, в «авось пронесёт», вкладывал последние деньги в сомнительные проекты, занимал у ещё более сомнительных людей. Год назад его сердце не выдержало очередного провала. Он просто не проснулся утром, оставив нам разбитую вдребезги жизнь и долги, о размерах которых я поначалу даже не догадывалась. Теперь эти «кредиторы» всё чаще напоминали о себе, и их методы становились всё менее деликатными.

Я вскочила и заметалась по съёмной квартире на окраине Москвы, похожей на тонущий корабль. Запах пыли, старых книг и лекарств въелся в стены. Но это хотя бы были стены и крыша, где я могла спрятаться от посягательств бандитов, в то время как моя сестрёнка… жила в Костромской области у тёти Наташи. Единственной из родственников, кто у нас был. Она меня сильно выручала, приглядывая за сестрёнкой. Правда… жили они, как и я, в дикой нищете, потому что ни моей зарплаты, ни тётиной пенсии не хватало, чтобы оплачивать все счета и покрывать все потребности.

Я была одна. Одна против всего мира. Я – их единственная стена, тонкая, хрупкая перегородка между моей семьёй и той бездной, что разверзлась под нами. И эта стена вот-вот должна была рухнуть, погребая под обломками всех, кого я любила.

Я вернулась на кухню и открыла ноутбук. Работа. Мне нужна была работа. Не просто работа, а чудо. Я перебрала всё: продала папину машину, все немногочисленные мамины украшения, квартиру, залезла в долги к тем немногим друзьям, кто ещё был готов давать. Я работала на двух работах – помощником бухгалтера в занюханной конторке днём и писала курсовые для ленивых студентов по ночам. Но всё это было каплей в море. Каплей в океане долга перед бандитами и в том финансовом цунами, что требовался на операцию Лизы.

Мои пальцы лихорадочно забегали по клавиатуре, открывая сайты с вакансиями. «Менеджер по продажам, тридцать тысяч». Мало. «Курьер, сорок пять тысяч». Слишком мало. «Бухгалтер, шестьдесят тысяч». Капля. Слёзы снова подступили к горлу, застилая экран. Я была готова на всё. Работать без выходных. Продать почку, чёрт возьми! Но даже моя почка не стоила столько, сколько жизнь сестры.

Я плакала беззвучно, давясь собственным отчаянием, сотрясаясь в рыданиях над стареньким ноутбуком. Кричала, но из горла не вырывалось ни звука. Этот беззвучный крик разрывал меня изнутри. Я была загнана в угол. Таймер тикал, отсчитывая последние секунды моей прошлой жизни. И я знала, что ради спасения Лизы я пойду на всё. Абсолютно на всё. Даже если придётся заключить сделку с самим дьяволом. Я просто ещё не знала, что дьявол носит костюмы от Brioni и обитает в самом сердце Москвы.

ГЛАВА 2. Сделка с дьяволом

Отчаяние – паршивый советчик, но, как оказалось, первоклассный мотиватор. Оно выжигает из тебя сомнения, страхи и остатки гордости, оставляя лишь выжженное поле, на котором может прорасти самое безумное решение. После получаса бесплодных рыданий я вытерла лицо рукавом свитера и снова уставилась в монитор. Злость, холодная и острая, как осколок стекла, вытеснила жалость к себе. Жалостью Лизе не поможешь.

Я механически пролистывала страницу за страницей, уже не вчитываясь в унылые предложения о работе с унизительными зарплатами. Мой взгляд скользил по строчкам, пока не зацепился за одно объявление, которое казалось либо чьей-то злой шуткой, либо сбоем в матрице.

«Требуется личная помощница Президента международного холдинга „Стальной Век“».

Сердце ёкнуло. «Стальной Век». Империя Марка Стального. О нём писали в «Форбс», его лицо мелькало на обложках деловых журналов. Железный магнат, медиамагнат, строительный магнат… кажется, не было сферы, где бы он не построил свою безжалостную и неприступную империю. Легенды о его характере ходили по всей Москве. Его называли тираном, деспотом, бездушной машиной для зарабатывания денег. Говорили, что он меняет помощниц чаще, чем носовые платки, потому что никто не выдерживает его темпа и давления.

Я с горькой усмешкой пробежала глазами по требованиям. «Высшее экономическое или юридическое образование (МГУ, МГИМО как преимущество)». У меня был красный диплом экономфака МГУ. Галочка. «Свободный английский, знание второго иностранного языка (немецкий, китайский) – ваше неоспоримое преимущество». Мой английский был безупречен, а немецкий – на весьма приличном разговорном уровне благодаря школьной программе с углублённым изучением. Галочка. «Интеллект уровня „бог“, аналитические способности на грани фантастики, умение работать с огромными объёмами информации в режиме цейтнота». Ну, тут уж не мне судить, но я всегда была лучшей на курсе. «Стрессоустойчивость – уровень „космонавт, летящий к чёрной дыре“». Моя нынешняя жизнь была лучшей тренировкой по стрессоустойчивости. Галочка. «Готовность к ненормированному рабочему дню (понятие „ненормированный“ трактуется работодателем)». Эвфемизм для круглосуточного рабства. Понятно. «Готовность продать душу, забыть о личной жизни и посвятить себя работе 24/7». А у меня была личная жизнь? Моя жизнь состояла из подсчёта долгов, страха за сестру и вечной усталости.

А потом я увидела графу «Заработная плата». Я несколько раз протёрла глаза. Нет, не показалось. Сумма за месяц покрывала депозит для клиники. А сумма за год решала бы все мои проблемы одним махом. Долги, операция, реабилитация Лизы, нормальная жизнь для тёти Наташи. Всё.

Это было чистое безумие. На такую должность выстраивается очередь из дочерей сенаторов и выпускниц Оксфорда с идеальными резюме и безупречной репутацией. О таких вакансиях не пишут на каких-то сайтах для простых смертных. Такую вакансию передают по наследству!

А кто я? Вероника Романова из двушки в Бибирево, с единственным приличным костюмом, купленным на распродаже, и шлейфом из отцовских долгов. Шансов у меня было меньше, чем ноль.

И именно поэтому я это сделала. Наверное, это был жест отчаяния. Бунт. Крик во вселенную. Я открыла своё резюме, наспех проверила его и нажала кнопку «Откликнуться». Просто чтобы что-то сделать. Чтобы почувствовать, что я хотя бы попыталась выпрыгнуть из этой ямы, даже если это был прыжок в пасть дракону.

Я закрыла ноутбук и побрела ставить чайник, уверенная, что мой порыв утонет в тысячах других, более достойных откликов.

Но как же я ошиблась.

Ровно через тридцать семь минут мой телефон зазвонил. Незнакомый номер с кодом Москвы. Я, уронив ложку, схватила аппарат влажными пальцами.