София Устинова – Дракон на мою голову: Воровка с секретом (страница 9)
– Рома! – вторил имя настоятель, будто ждал, что это сработает, и парень заговорит. Хорн Дель Ира тяжко вздохнул-выдохнул: – Ты становишься слишком неуправляемым. Ты же понимаешь, чем это может закончиться. Тебе нужно вести себя тише, а не ввязываться в драки. Эх, – встряхнул печально головой. – У меня к тебе важное дело, а ты… – по-отцовски сердито добавил, вроде как собираясь по-мужски отругать любимое чадо, но видя его… не находя столь гневных слов. – Хорош, ничего не скажешь… Ступай, приведи себя в порядок! – кивком головы указал куда-то в сторону первого этажа.
Пацан было шагнул прочь, как настоятель его остановил за плечо. Поймал за подбородок, рассматривая разбитую губу:
– Больно? – а это совсем уж мягко обронил.
– До свадьбы заживёт! – вызывающе нагло хмыкнул Рома и тут же шикнул, облизнув губы.
Хорн Дель Ирв выудил из кармана своего длинного балахона светлый платок и приложил к разбитому рту парня:
– Держи! В лазарет пока нельзя, сам понимаешь…
– Да нормально всё! – не принимая помощи, дёрнулся звереныш. – На мне как на собаке, а вот этому засранцу, Лукке, больше досталось. Пусть помучается…
Верховный на это лишь помотал головой.
– Ты неисправим, – удручённо вздохнул: – Всё, иди…
– Какое чудное воспитание, – пробормотал ошарашено Мэрик, глядя вслед убегающей Роме. – Ничего такой зверёк…
Гедеон тоже был под впечатлением. Он бы и рад возмутиться, мол, не она это, да в душу её взгляд засел. Глубоко проник: точно молнией сердце поразил. Казалось бы, издалека сложно было рассмотреть лицо Ромы, но родинку под правым глазом отчётливо заметил, как и то, что они были невероятными – светло-зелеными, такими ясными, что в бликах солнца ещё и золотом переливались.
Сверх!
Теперь нужно понять, что за существо такое выросло.
– Что ж, – выдохнул Юст, пытаясь найти что-то хорошее в перспективе, – есть над чем работать… – подытожил путаные мысли.
Мэрик и Гедеон задумались каждый о своём, но, однозначно, о предстоящих проблемах, которые на них свалятся по вине этого «милого» зверька.
ГЛАВА 6
Рома не торопилась.
Привела себя в порядок, чуть умылась, разглядывая травмированную губу. Сменила порванное, грязное бельё и одежду, посерчав, что его придётся стирать и штопать, потому что вещей у каждого ребёнка в пансионате было совсем мало.
Она не боялась, что ей кто-то может помешать, в этой части корпуса Рома была одна. А в её крохотной комнатке не было ни одного окошка. Бывший чулан – четыре стены и дверь.
Хорн Дель Ирв ещё несколько лет назад отселил Рому от всех, предоставив отдельную комнату. Для всех причиной было то, что у пацана взрывной характер. И как бы во избежание частых конфликтов с другими ребятами, в качестве наказания, – ведь в одиночку приходилось быть большее количество времени, – он решил, что лучше ей быть одной.
Рому это устраивало.
Нет, нормальная комната, Рома к ней уже привыкла. И не роптала…
Она знала давно, что отличается от других.
Верховный настоятель был с ней отчасти честен. Он объяснил, что она… девочка, а девочке находиться в пансионате для мальчиков очень опасно. И поэтому она старалась следовать его правилам.
Главным было, скрывать кто она на самом деле, хотя это было не так сложно, потому что Рома с младенчества свыклась с ролью парня. Она говорила как мальчик, вела себя как мальчик, одевалась как мальчик.
Конечно, большинство ребят из пансионата завидовали Роме и видели в жесте настоятеля какой-то свой интерес.
Некоторые грязно шутили, что Рома «любимый мальчик» Верховного. Поэтому у него личные апартаменты. Видимо, умеет ублажить старика.
Другие находили свои причины, намекая, что Рома, вероятно, незаконно рожденный сын настоятеля.
На самом деле, Рома сама, об этом подумала. Ведь почему-то он её не сдал Гильдии Древних, не отдал на расправу шерифу. Он её укрывал, и всячески помогал.
Иногда, лёжа в ночи и глядя в тёмный потолок, она думала о причинах, но искренне не понимала, если она на самом деле – дочь настоятеля, зачем ему это скрывать?
Требовать от него признания казалось глупым, и раз он не признавался, она всего лишь в тайне надеялась, что когда-нибудь это случится.
А пока этого не произошло, Рома старательно ему помогала, выступая в роли невидимого защитника убогих и обделённых.
Верховный настоятель был неплохим человеком, но зачастую настолько занятым внутренними делами и разными бумагами, что не всегда имел возможность заметить, что в пансионате есть очень гадкие и скверные ребята. Они сильно усложняли жизнь более слабым.
Именно поэтому Рома и срывалась. Когда она видела несправедливость по отношению к более слабым, она буквально закипала.
Лукка Дарвич был одним из этих раздражителей и тем, кого особенно хотелось проучить. Этот недоумок задирал младших и уже несколько раз говорил гадости, как о Роме, так и настоятеле.
Она не хотела реагировать на его похабные шутки, но ничего не могла с собой поделать. И, уж тем более, не могла позволить издеваться над другими.
Вот и в этот раз, она застукала его и его друзей, зажимающим в углу туалета Прескотта. Одного из младших учеников. Очень хрупкого и робкого мальчугана. Они пользовались тем, что он не мог дать сдачи. И развлекали себя разного сорта издевательствами.
Пока трое удерживало Прескотта, Лукка распахивал дверцы кабинок сортиров, явно подыскивая подходящий под его задумку.
За этим делом она и застала ребят.
Прескотту повезло, Рома ворвалась в туалет во все оружие – с неполным ведром помоев. Прямо с хода плюхнула их в ребят, незаметным движением руки, оградив от вонючей жижи и ошмётков друга.
Пока парни выли и плевались, кляня Рому, на чём свет стоит, она кивнула Прескотту:
– Уходим! – за руку выдернула из угла хнычущего и запуганного парня и рывками потащила прочь.
– Куда? – взревел Дарвич, торопясь за ними.
Нагнал быстро, всё же Прескотт не бегун, скорее – якорь.
Пнул под зад, еле плетущегося мальчишку, и тот со стоном ухнул на каменный пол, растянувшись под ногами Ромы.
– Чёрт! – закатила глаза она. Рывком за руку помогла ему встать, и пока Лукка скалился, уже предвкушая дальнейшую драку, подтолкнула друга в спину:
– Уходи, я с ним разберусь! – повернулась к Дарвичу, ощериваясь и готовясь к стычке.
Лукка вырос за последний год и теперь уже был выше и крепче Ромы. Если раньше результаты драк были попеременными: то она огребала, то – Дарвич, то теперь, когда их стычки становились ожесточенней и сложней, если бы не бурлящая в её венах магическая сила, о которой нельзя было никому говорить, то исход стычек был бы совершенно другим. А если учесть, что Роме нельзя светить своим даром, то хоть волком вой. Сила девочки никак не могла соперничать с нарастающей силой парня, который и без того старше на два года.
В этот раз она сопротивлялась, как могла, но когда парень зажал её в угол и прошипел:
– Ты такой сладенький, Рома, что я начинаю понимать Верховного! Глядя на тебя закипает кровь и хочется, – он заткнулся, осознав, что и так сболтнул лишнего, выдав свой нездоровый интерес с другому парню.
– Так вот в чём дело?! – злорадно хохотнула Рома, словно не она зажата и не её локтём душат, перекрывая кислород. – Тебе просто нравятся мальчики…
– Заткнись, ублюдок! – Лукка гневно приложил Рому затылком о каменную стену. – Ты какой-то… грех… порочный ушлёпок! – выдал тираду, вызвав у Ромы ещё большее отвращение. – Твои губы… и эта чертова бородавка…
– Родинка, идиот…
– Заткнись. Ненавижу тебя и всё время думаю…
– Лечиться не пробовал? Розги, да побольнее, а лучше сразу в петлю.
– Тварь! – вновь приложил Рому головой о стену Дарвич, да так, что на некоторое время она потеряла некоторые ориентиры.
– Твои бы губы, да на мой…
– Стручок, что ли?! – зашлась смехом Рома, всё ещё смаргивая головокружение.
Глаза Дарвича полыхнули лютой злобой.
Лицо исказилось.
Он слишком ненавидел Рому.
Слишком желал.
И так запутался в своих чувствах, что злился всё сильней.
Рома не знала, куда бы их завёл этот разговор, но на её удачу, друзья Лукки, наконец, отмылись от грязи и примчались на подмогу своему приятелю.
– Бей его! – наперебой загомонили они, требуя больше крови. – Задай ему!!!