София Руд – Попаданка. Одержимость Короля (страница 15)

— Что? Ты это мне? — стреляет в меня серыми глазами красотка….

— Смеешь мне хамить, заступаясь за простолюдинку? — выкатываются от возмущения глаза брюнетки. Блестят так, что я уже слышу в мыслях, как по мне проходятся розги.

Боги, как поступить?

— Что вы госпожа, — выдавливаю из себя улыбку, когда хочется попросту сломать этой хамке ту самую ногу, которой она только что чуть не раздавила пальцы служанке. — Ни в коем случае. Как такая, как я, посмела бы вам перечить? Я лишь беспокоюсь о том, что вы испачкаете свою обувь, Ваша Светлость. Позвольте мне наказать эту неумеху для вас.

— Тебе? — изгибается черная бровь, а надменный взгляд оценивающе проходится по моему платью. Видит, что я слуга высшего ранга и по идее имею власть над низшими слугами.

— А кто тебе вообще право давал вмешиваться? Думаешь, тебе сойдет это хамство с рук? Я вас обеих накажу! — фыркает дамочка, но все же убирает свою проклятую туфлю с руки несчастной девочки, что все это время закусывает губы, чтобы не взвыть от боли.

Злыдня задирает нос, и стрельнув в меня угрожающим взглядом, уходит прочь. А я тот час кидаюсь к девочке.

— О боги! — смотрю на нее окровавленные пальцы. Они ведь не поломаны?

Нет. Но сухожилия… Черт!

Как же ей больно....

— Идем со мной. Скорее. Это нужно срочно залечить.

Со всех ног спешу в лекарню, и вновь ловлю негодующие взгляды местных мужчин. Тьфу! Будто только у них есть мозги для врачевания. Ладно, сейчас не об этом.

Скорее завожу девушку в кабинеты отца, чтобы меньше глазели.

— Садись. Потерпи немного. Я мигом, — говорю несчастной, которая так корчится от боли, что даже не понимает, куда я ее притащила.

Где же обеззараживающие травы?

Вот! Наспех толчу корешки в ступе. Если все сделать вовремя, то девочка сможет двигать пальцами. А если применить еще и компресс после, то и шрамов не останется.

— Анна? — хмурится отец, замечая мою суету и несчастную девочку. — Что ты делаешь? Зачем ты привела сюда служанку?

— Разве ты не видите? У нее рука серьезно ранена. — выдаю ему, не отвлекаясь от дела и надеюсь, что он мне поможет, как делал всегда.

Но отец почему-то застывает как камень.

— Анна, — хмурится он и тотчас хочет останавить меня. — Мы не можем лечить здесь слуг!

— Что?

— Это королевская лекарня. И лечат тут только Его Величество и благородных господ, приближенных к нему. Никак не слуг. Немедленно уведи ее отсюда! — выдает отец, и я впадаю в ступор от шока и негодования.

То есть как это? Нельзя лечить здесь девочку только потому, что она служанка? Что за бред? Я не ослышалась?

Судя по давящему взгляду отца, нет.

— Я не могу. Если ей не оказать помощь вовремя, то она не сможет шевелить нормально пальцами! — пытаюсь объяснить ему, но он…

Он даже слушать не хочет. Стоит на своем, а я....

Боги, я никогда не пойму этот мир.

Плевать! Не хотят помогать, пусть хоть не мешают.

— Анна. Остановись! Тебя могут наказать. — вновь взывает отец, когда я, невзирая на его приказ, вновь толчу травы.

— И пусть. Я устала всего бояться. — выдаю я, хватаю ступку и кувшин и спешу к девочке.

— Потерпи, — очень прошу ее и обливаю руку теплой водой. Она щурится и взвывает от боли. Я сейчас! Я мигом!

— Остановись! — оттягивает меня отец в столь важный момент.

Но как тут послушаться, когда девочке больно.

Вырываюсь и прикладываю компресс к ранам. Должно обезболить и заживить. Но этого мало. Нужна повязка.

— Глупая, что же ты творишь? Ты хоть понимаешь, что нарушаешь закон?! — вновь хватает меня отец и встряхивает за плечи как куклу, чтобы у нее в голове все шестеренки на место встали.

Только вот сейчас я не могу ему подчиниться. Я должна ей помочь....

— Да что за закон такой? Нужно молча смотреть, как у нее отнимается рука, когда здесь есть все, чтобы это предотвратить?! Кто только придумал эти тупые правила?! — шиплю я в гневе и что есть силы вырываюсь из хватки и лечу к девочке, но застываю, когда вижу на пороге…. короля.

— Тупые правила? — переспрашивает он, опасно глядя на меня, а затем переводит убийственный взгляд на несчастную служанку, которой тут не место….

Глава 18. Устала молчать!

Одного его взгляда мне достаточно, чтобы понять, что сейчас здесь разгвегнется буря. Надо бы слезно вымаливать прощения и говорить, что я так больше не буду, но я…. Хватаю со стола лоскуты и наспех завязываю их на ладони девушки.

— Ан… — только и успевает шикнуть отец, но прикусывает язык, не сведя взгляд с короля.

Вот и узелок.

Готово!

…

Момент радости от того, что успела все-таки помочь девочке, тут же сменяется страхом. Мой взгляд все еще прикован к повязке, но я каждой клеточкой чувствую, как густеет и электризуется воздух в помещении. Сейчас будут искры….

Поднимаю глаза на служанку. Такая бледная. Влажные глаза дрожат. Лоб в испарине. Почти не дышит. Кажется, она уже готова откусить себе эту самую руку, опасаясь гнева правителя, а вот и не дам!

— Ваше Величество! Не гневайтесь на нее. У нее болевой шок, она не понимала, что происходит, и куда я ее привела! — выпаливаю точно бравый солдат, обернувшись к королю.

За спиной раздается испуганный всхлип.

И все. Тишина.

Его Величество не спешит молвить.

Внимательно, не моргая смотрит на меня, будто пытаясь убедиться, что я в здравом уме.

Точно! Я же до этого и головы то не поднимала, а тут пошла наперекор всему.

Ну, извините. Я бы не простила себя, если бы из-за страха перед наказанием, позволила этой девочке остаться калекой на всю жизнь.

— Все вон. — металлическим холодным звоном звучит приказ короля.

— Ваше Величество, — пытается влезть отец, но прикусывает язык, напоровшись на убийственный взгляд короля.

Опускает голову, но на долю секунды смотрит на меня. С сожалением. С вопросом: “Что же ты наделала, глупая?”.

И я должна жалеть, должна дрожать… но ничего подобно не чувствую. Напротив, мне отчего-то хочется идти в бой, даже если битва заведомо проиграна.

Я. Устала. Молчать.

Устала терпеть эти дурацкие правила!

Отец забирает одеревеневшую служанку, и за их спинами плотно закрывается дверь.

Теперь мы только одни.

Я и Его Величество.

— Объяснишься? — изгибается черная бровь, а голос холоден как кладбищенский туман.

— Я всего лишь спасла руку служанке, которая пострадала ни за что, — сообщаю ему.

Может быть, слишком дерзко.