София Руд – Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (страница 52)

— Генерал Смерть! Это он! Он сегодня был здесь! А вчера он убил императрицу!

— Не говори, коль не знаешь! Наш генерал единственный, кто поистине достоин трона! — ругаются в толпе.

Сердце застывает. Я смотрю на нарастающее безумие, на ворота, которые скоро откроются, и там будет Хаган в крови, если верить видению. Нет...

Хаган не стал бы!

— А это не она? Жена генерала Смерть? — орёт кто-то из господ в дорогих одеждах, и десятки колючих взглядов впиваются в меня.

Страх бьёт под коленям.

Лапы разъярённой толпы тянутся ко мне. Я вижу лютую ярость во взглядах незнакомцев, их оскаленные лица, и безумие, порождённое страхом. И все они говорят о каком-то проклятии. Тяжело дышать. Сердце рвётся из груди.

— Я не должен был вас слушать! Я прикрою, уезжайте! — Мело хватает меня, дёргает назад, но я вырываю руку.

Должно быть, я в край обезумела, но злость пробирает так, что я взбираюсь на борт повозки. Подошвы туфель скользят, но я не сдаюсь. Рывок.. и леди Лира Шиен оказывается на самой крыше этой кареты.

Под ногами скользко от алого снега, но я поднимаюсь смело и гордо. Кидаю злой взгляд на толпу, явно не ожидавшую от леди такой выходки. Да что там. Я и сама не ожидала.

Но меня трясёт от этого моря злобных лиц. Трясёт от холода. От страха. От ярости!

— Не смейте обвинять генерала Хагана Шэра в смерти императора! — разрывает мой голос гул толпы. — Если бы вас не ослепил страх, вы бы сами это увидели! Вспомните, кто защищал вас от врагов?! Вспомните, как ваши дети, служившие у него на заставе, отзывались о нём! Сравните порядки дворца и застав! Сравнили? Вспомнили?! А теперь скажите, как вы смеете обвинять такого человека в отцеубийстве?! — с гневом рычу на толпу.

Она затихает, а мне всё мало. Накипело, блин!

— Дворец обошелся с принцем Хаганом не по справедливости! Он имел право возненавидеть эту жизнь и всех людей, но защищал вас! И это ваша благодарность?! Хотите крови – пролейте мою! Я знаю своего мужа и ставлю голову на отсечение, что он не трогал отца-императора! А если бы и тронул, то для того, чтобы защитить вас! — выкрикиваю свою последнюю боль, и толпа застывает.

Тишина. Острая. Колючая. Давящая. Взгляды буравят меня. Оценивают. Люди переглядываются. Кто-то кивает. Сомнения расползаются по толпе.

Женщина рядом с каретой опускает голову. Старик трет лоб. Юноша сжимает губы в тонкую линию. Стыд расходится кругами.

Шёпот. Перешёптывания. Одобрительные кивки. Кто-то поднимает руку. Поддерживает.

Скрип. Громкий. Резкий. Все головы поворачиваются. Мое сердце замирает. Двери дворца. Открываются.

— Генерал Смерть! Там генерал Смерть! — прокатывается по толпе.

Толпа затихает. Задерживает дыхание. Кто-то падает на колени заранее. Кто-то отступает назад. Вся площадь затихает, ведь там в тени дворцового проема, стоит фигура, знакомая до боли в сердце.

И это сердце замирает, а после пропускает удар, когда Хаган делает шаг вперёд, выходя на свет.

Все как в том проклятом видении… Строгое выражение лица. Кровавые разводы на его белой рубашке. Снег окрашивает его темные волосы алыми крапинками. И пальцы в крови…

Но это не он! Я знаю! И магия мне не нужна!

А вот люди не знают…

Смотрят на него со страхом. С благоговением. С почтением. Кто-то опускает голову, признавая власть. Кто-то пятится назад, будто увидев демона. Женщины прикрывают рты руками. Мужчины напрягаются, готовые кто бежать, кто сражаться.

И Хаган видит всё это. Его взгляд внимательно скользит по толпе, а затем, найдя меня, останавливается. Глаза прищуриваются, брови изгибаются.

Ещё бы… Лира Шиен стоит на карете. Уверена, он слышал, что я кричала. Должен был слышать. А теперь путь видит. “Я верю тебе”, — говорю ему взглядом.

Между нами натягивается невидимая нить. Крепкая. Прочная. Словно серебряная цепь. Секунда растягивается в вечность. Мир вокруг замирает. Есть только его глаза и мои. Только эта связь. Только это понимание.

А потом Хаган отводит взгляд. Расправляет плечи. Становится выше. Величественнее. Он больше не просто генерал. Он – власть. Он – сила. Он – решение.

Хаган разворачивается к толпе. Поднимает окровавленные руки. Голос его разносится над площадью – глубокий, властный, непреклонный.

— Император мёртв. Его убил собственный сын и навлек проклятие пятнадцати зим, — громовой голос разносится по площади.

Стражники выталкивают человека вперед. Кьяр. Чёрные руки. Красные глаза. Дрожь пробегает по телу.

В толпе проносятся вздохи, крики, проклятия. Люди отшатываются. Матери прижимают детей. Мужчины сжимают кулаки.

— Это проклятие бьет не только по народу, но и по отцеубийце. Метку черных рук, вы видите сами. Оттого и понимаете, кто лишил империю правителя. Кьяр Шэр совершил непростительный грех и будет наказан по всей строгости закона. А вам я обещаю, что найду способ снять проклятие пятнадцати зим, — обещает Хаган, и его голос заполняет площадь. Проникает в сердца.

Один за другим люди склоняют головы. Падают пред ним на колени.

— Славься, новый император! — кричат они, и гул голосов заполняет все вокруг.

Они кланяются и кланяются, а я же, не моргая, смотрю на Хагана, стоя на карете. На императора Хагана, чей взгляд тоже прикован ко мне.

Глава 31. Императрица

— Уведите, — командует Хаган страже, и те тут же подхватив связанного Кьяра под руки, затаскивают за ворота дворца, а Хаган напротив, ступает вперед. Толпа тут же вздрагивает, но не расступается. Склоняет головы ещё ниже, мне тоже следует преклониться, но ноги не слушаются. Окаменели от напряжения, всё ещё гуляющего по телу.

Хаган разрезает шагом толпу, доходя до меня, а затем легким движением заскакивает на карету ко мне.

Жар его тела разгоняет холод алого снега. Почти не дышу, не могу двигаться, а в голове бьют две мысли: “Он не стал отцеубицей! И он теперь император!”. Не знаю, что Хаган считывает в моём взгляде, но чувствую как глаза щиплет от слез.

В следующую секунду он осторожно касается моей руки, взглядом веля доверять, да я и не собиралась противиться. Кладу обледеневшие пальцы в его горячую ладонь, и мир тут же кружится. Стираются лица людей, стирается сама площадь, хлопья алого снега исчезают, и мы оказываемся в огромном зале. Всё вокруг белое, кроме красной ковровой дорожки, тянущейся от золотых закрытых дверей к трону. К пустому золотому трону.

Хочу сказать слова соболезнования, но Хаган начинает первым.

— Ты так ценишь свою жизнь, но при этом полезла на крышу кареты, чтобы накричать на обезумевшую толпу? Они могли тебя на лоскуты порвать! — он злится. Он в ярости, но при этом говорит тихо и сдержанно. — А если бы я не успел?

— Но ты успел! И я не готова была молча слушать то, что они о тебе говорят! — выпаливаю в ответ. С пылом, с жаром. Адреналин до сих пор бушует в крови, пульс шумит в висках. Знаю, что всё самое страшное уже позади, но сердце продолжает биться, как сумасшедшее.

— А ты была уверена, что это не я? — вдруг спрашивает Хаган, и всё вокруг будто застывает.

Верно, я ведь была той, кто когда пытался сделать всё, чтобы он не ступил на темный путь. А это значило, что я ждала этого страшного дня. Дня, когда Хаган станет гибелью этого мира. Но все оказалось совсем иначе. Я недооценила Хагана, как и богиня. До того самого дня…

— Была уверена, — отвечаю твёрдо, глядя прямо в тёмные глаза дракона.

— К тебе вернулись видения? — предполагает он, не веря в то, что я могу просто так поверить.

И в этом всем наша общая вина. Слишком много лжи. Слишком много тайн и предрассудков.

— Было другое видение, и в нём мне казалось, что именно из-за тебя пошел алый снег.

— Но ты взобралась на крышу, Лира Шиен, — напоминает он, а у меня перед глазами всё меркнет.

Видимо, напряжение начинает отпускать. Тело становится слабым, меня ведёт в сторону, но я удерживаюсь на ногах. Хотя Хаган ловит за локоть.

Опускаю взгляд к руке, покрытой кровью. Я так надеялась, что это не его кровь, но вижу глубокую рану. Инстинктивно тянусь к его ладони, самого пореза не касаюсь, чтобы не причинить боль. Лишь рядом, надеясь, что капли моей магии как-то смогут это залечить. А вдруг.

— Я просто… верила. Знала. Ты ведь тоже знаешь, что я не такая, какой выгляжу во всех открывшихся обстоятельствах, — шепчу ему, не поднимая глаз.

Увы, магии недостаточно, чтобы залечить рану. Её как будто вообще сейчас нет. А то покалывание, что я ощущаю на кончиках пальцев… это от Хагана.

От самого нашего прикосновения. Маленькие импульсы проникают прямо под кожу в кровь и несутся к сердцу, заставляя его то сжиматься, то биться всё быстрее и быстрее.

А Хаган молчит. Это молчание заставляет нервничать, а в следующий миг Хаган убирает раненую руку и захватывает кончики моих пальцев.

— Я ведь не железный, Лира. Я не могу тебя вечно отпускать, — сверкают болью и страстью его глаза, а взгляд пронзает до глубины души.

— И я не железная, Хаган… — это всё, что я могу сейчас шепнуть ему, и с этими словами из меня будто вырывается целая стихия.

Дамба, которой я пыталась удержать собственные чувства, рушится, а меня накрывает такой поток, что в глазах начинает темнеть, но Хагана я вижу чётко. Вижу его лёгкое удивление, блеск его глаз, а после Хаган будто с цепи срывается.

Хватает меня за талию. Выглядит как дикий зверь, но при этом нежен. Склоняется, смотрит на меня так внимательно, будто ослышался, и я сейчас растворюсь. Но вместо этого я говорю: