София Руд – Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (страница 25)

Однако… в этом пазле кое-что не встаёт. Он ведёт себя вовсе не так, как мужчина потерявший любимую. Зная Хагана Шэра, я была бы уже мертва, если бы все было именно так.

— Женщина, которой предназначалось это письмо… кто она? — спрашиваю, ибо чувствую, что неведение рано или поздно доведет меня до ручки.

Я не Лира, но почему-то всё равно чувствую вину.

Хаган напрягается, медленно оборачивается ко мне, взгляд его несёт предупреждение и угрозу, но я не жалею о том, что спросила. Я должна знать всё.

— Хочешь сказать, что даже не знаешь Ари? — хрипом и болезненной ухмылкой стекает вопрос с его губ.

— Я помню не всё.

— Тогда как можешь утверждать, что непричастна? — резонно спрашивает Хаган, и вот теперь я понимаю, как глупо сейчас прокололась. Но делать уже нечего.

— Я хочу в это верить. И я знаю себя. За мной много грехов водилось, но этого я бы не сделала, — говорю за себя, не за Лиру.

Отныне эта жизнь моя и только моя. Хватит грехам прошлой хозяйки тела делать из меня вечную мученицу и жертву! За своё – отвечу, а за неё – не стану!

Но всё же кое-что я должна теперь сделать ввиду последних открытий.

— Зато теперь я понимаю ваш гнев, — потому и добавляю я. Честно. Искренне. И это удивляет Хагана. — И потому считаю, что нам с вами не стоит находиться на глазах друг у друга. Сошлите меня в храм.

Хаган застывает, выглядит так, будто бежал по льду, и тот вдруг треснул под ногами. Генерал застыл и не двигается с места хоть и знает, что провалится в любой момент, если ничего не предпримет.

— Можете считать меня виновной и топтать сколько вашей душе угодно, пока не полегчает. Но так вы лишь отравите себя. В храме мне будет не лучше. Я слышала, что там трудно выжить и работать приходится много. Так что страдания мне обеспечены, а ещё от меня будет и польза обществу. Вы, как наследник императорской крови, должны думать не только о мести, но и о благе народа в первую очередь, разве не так? — продолжаю говорить, раз уж Хаган взял паузу.

Надеюсь убедить, ведь у меня в голове возник не самый продуманный, но вполне отличный план, как отсюда сбежать и что делать после, а генерал как…

— Ты. Кто. Такая?!

Рявкает так, что я вздрагиваю и забываю всё, что только что хотела сказать.

Смотрю на него во все глаза и ничего не понимаю. Да он сам не свой!

— Ты кто такая, — говорит уже тише, почти шёпотом, отдающим ядом, — чтобы говорить мне, что мне делать со своими врагами?

Чёрт! Это вовсе не тот эффект, которого я хотела достичь. Да что я такого сказала, что Хаган за секунду озверел? Вроде же нормально всё шло…

Разумеется, Хаган не собирается мне объяснять, зато собирается уйти. Притом незамедлительно, будто если он ещё секунду постоит со мной рядом, то либо убьёт меня, либо сам умрёт.

— Вы сказали, что мой ответ решит мою судьбу! — кидаю ему вслед, и Хаган застывает прямо на пороге. — Вы дали обещание, так выполняйте!

— И чего тебя так манит в тот храм?

— Что? — переспрашиваю, потому что Хаган буркнул себе что-то под нос со злостью, но я не расслышала. Что он сейчас сказал?

— Хочешь значит, свою судьбу? — оборачивается Хаган, и мне ой как не нравится его маниакальный лютый взгляд. — Так слушай, Лира Шиен… Ты останешься при мне.

На этом он и уходит, оставив меня наедине с перевёрнутой вверх тормашкам душой.

Нет! Ну точно псих! Точно…

Хаган:

— Господин, — спешит следом за мной Мело.

Пытается нагнать от самой двери комнаты Лиры, но я не сбавляю шаг. Не могу. Ведь если замедляюсь… случится непоправимое.

Даже войдя в кабинет и захлопнув дверь, не могу найти спокойствия. Лира все ещё стоит перед глазами. Точнее её образ, который хочется стереть или выжечь из памяти.

И хотел бы я винить её, но нет… Нельзя назвать плохим ювелира, если камень плох. И наоборот нельзя назвать плохим хороший камень, если у артефактора руки не из того места.

Я сам допустил то, чего не хочу признавать.

Тогда, когда Лира едва не умерла на моих руках. Когда я нес её к порталу, подпитывая собственной магией, чтобы не сделать хуже. Когда ждал вердикт лекарей и Диэна, прибывшего с нами – тогда и случился раскол.

У меня было много времени, чтобы гоняться за тем, кто отравил Лиру. И первое, о чём я должен был подумать это: “А может, она сама?”

Именно этот вариант пришёл в голову лучшему стратегу, и в нём был смысл. Таким ядом не убивают магичек. Если бы Лиру хотели убить, то подмешали бы другое, всё было логично, однако… я отверг этот вариант, разозлился, пугая стратега. Уже тогда нужно было забить колокол тревоги. Тогда нужно было остановиться.

В какой момент Лира Шиен из злодейки в моих глазах превратилась в жертву, которую я, возможно, наказываю ни за что? Когда я вообще стал допускать эту мысль?

— Нужно провести ещё одно расследование дела предателей, — выдал я приказ Мело и велел собрать всех шпионов.

Но ведь знал же, что даже куче фактов сейчас не поверю. Смотрел на бледное, почти безжизненное лицо Лиры, и вспоминал, сколько раз она доходила до такого состояния при мне. Сколько раз почти умирала на моих руках. Пруд, те идиоты из королевской стражи и… яд.

Много за тот срок, что она при мне. Стоя у её кровати, смотрел на тонкие, хрупкие пальцы, которые она когда-то отмораживала на лестнице. Не пикнула. Да и вообще не сделала ничего из того, что я от неё ждал. Зато делала все наоборот. Вот весь Драконий Пик по ней рыдает, хотя толком и узнать её не успели. Чего только стоит верность Жансу.

Голову свою готова поставить вместо головы госпожи.

А преданность не деньгами зарабатывают. Злодеи удерживают страхом, но в случае служанки Лиры…

Я запутался. Мне нужно было, чтобы Лира очнулась. Чтобы своим ртом сказала мне, причастна она или нет. Это не смоет с неё того, как она прежде относилась с своим рабам и слугам, но все же избавит меня от необходимости мучить её и дальше.

Она должна сказать…

“И лучше бы соврать”, — именно это мысль и пугает так, как ничто раньше. Неужели я докатился до того, что хочу услышать ложь, лишь бы она уложилась в ту картину, которую я хочу видеть?

Бред! Зато отрезвляет. Нет. Всё будет по справедливости. Я пойму, если Лира мне солжёт, и тогда…

Бездна! Тогда она поплатится! Зато я буду знать, что наказывал её не зря.

С этими мыслями и иду в комнату Лиры, хоть и знаю, что она ещё не очнулась, но… Лира уже бегает по комнате в полном здравии, весёлая, как будто ничего и не было и как будто не свела половину Драконьего Пика с ума за четыре дня своего полумёртвого сна!

Вдох, выдох, Хаган.

“Ты хотел расставить всё по местам. Пора это сделать”, — решил я в тот миг, но как же ошибся!

Я ни хрена не понял, где она лгала, а где говорила правду. Её сердцебиение постоянно скачет по разным причинам — ему верить нельзя. Но глаза.

По взгляду было понятно, что говорит вовсе не всю правду… как под кожу иголками каждое слово.

Почерк был её! Но то, что непричастна, сказала вроде искренне. Как это понимать? Всё же невиновна? Или она сама жертва в том заговоре? Не столь коварна, как я хотел считать? Я наказывал её зря?

От одной только мысли челюсти сводит, не могу смотреть ей в глаза, отворачиваюсь к окну, а она…

Какого только гоблина пристала с этим гиблым храмом, будто там мёдом намазано? В самом деле хочет сгинуть? Я даже представить не могу, как она планирует оттуда выбраться? Разве что на пути к храму…

Или не планирует?

Бездна, Лира! Что творится в твоей голове?

— Хозяин, — отвлекает Мело, когда мороз немного успокаивает голову.

Оглядываю кабинет. Сугроб намело возле окна, к которому я пригвоздил себя, впуская вьюгу.

Холод – это хорошо. Быстро… или не очень, но приводит мысли в порядок.

Сколько я тут стою?

Кажется, Мело уже уходил и вернулся.

— Хозяин… так что прикажете делать с госпожой? — спрашивает он.

— Я уже сказал, она остаётся при мне, — не узнаю́ свой голос.

Себя не узнаю́, и это плохо. Я даже Мело, привыкшего ко всему, сейчас пугаю.

— Позвольте спросить, почему не отправите её в храм? Разве это не самое хорошее из всех решений?