София Руд – Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (страница 24)

— Вы хотите взорвать мне голову, леди Шиен? — спрашивает Хаган, голос его похрипывает не хуже моего, но я не особо понимаю, к чему сейчас этот вопрос.

Да что там, с момента, как очнулась – в голове каша. Сознание то проясняется, то дурманится в самые ответственные моменты!

— То приходите ко мне ночью, то отлетаете, как от врага, — продолжает “пытку” Хаган, изучая моё лицо так внимательно, что от него ничего не ускользнёт.

И если говорить по его вопросу, то технически, мы и так враги, а что касается той ночи…

— Когда я почувствовала себя плохо, не знала, куда ещё идти, потому и пошла к вам, а потом… — смолкаю, ибо именно в этот момент за стёклами тёмно-карих, почти чёрных глаз Хагана опять что-то происходит. — Всё как во тьме. Ничего не помню.

— Не помните? — не пойму, он злится или радуется сейчас?

В любом случае, разыграть неведение для меня будет лучше всего. Это нас отдалит. Не придется обсуждать тот не укладывающийся в голове бред, если он вообще собирался это обсуждать.

— Я толкнула дверь вашего кабинета, а дальше всё как в тумане. Вы меня спасли, верно? Я и это забыла, потому нагрубила вместо того, чтобы поблагодарить.

Опять смотрит так, будто я не то светиться изнутри начинаю, не то у меня вторая голова растет.

— Ах да, вы не любите, когда я говорю вам спасибо, — вспоминаю я, но с Хаган уже творится что-то странное и, кажется, страшное. — Кстати, Жансу сказала, что с моей искрой что-то не так. — спешу тут же перевести тему. — Она ослабла и вот-вот угаснет. Вы сошлёте меня в храм неугодных, если это случится?

Хаган смаргивает. Да-да, я умею глупо менять темы, когда нервничаю.

И почему я ляпнула именно это? Мое подсознание желает сбежать куда угодно и побыстрее?

— А ты хочешь в этот храм неугодных? — переспрашивает Хаган так, будто я только что сказала, что собираюсь прыгнуть с парашютом, но без самого парашюта.

Хотя ему-то что? Считает, что ещё недостаточно меня наказал, прежде чем сослать в гиблое место?

Но там мне будет лучше всего. Я четыре дня пролежала, умирая, а из дворца никто так и не явился меня спасти. То ли Дьер не передал, то ли что-то ещё случилось. А может, я, то есть Лира, больше не нужна кронпринцу.

Если бы я смотрела этот дурацкий сериал не попой, а глазами, как Алла Викторовна, то знала бы всех, а не часть персонажей. Знала бы, кто тут хороший, кто плохой, а сейчас гадать приходится.

В любом случае рядом с Хаганом становится опаснее. Меня уже дважды чуть не убили: лёд и яд. Да и сам Хаган мог убить той самой ночью… Бес его, что ли, попутал?

— Правила есть правила, — не выдерживаю этого напряжения, хочу отползти подальше, но Хаган в этот самый момент ловит меня за руку.

Взгляд пронзает насквозь, заставляя сердце не просто биться, а пытаться проломить рёбра. Да что с ним не так?! Чего он задумал на этот раз?

— Так хочешь от меня сбежать? — несмотря на стальной захват, Хаган говорит спокойно. Пугающе спокойно, да и руку держит крепко, но боли не причиняет. Но даже это заставляет все внутри кипеть от злости и от страха.

Что, если Хаган опять решит меня присвоить? Он всё-таки мужчина, а я та, на жизнь которой ему плевать.

— А вы считаете, что недостаточно меня мучили? Притом что даже не сказали, за что я отвечаю перед вами! — заявляю с обиды, жду ответку, но её нет.

Хаган застыл, зато смотрит… нет! Испепеляет взглядом. И в этом взгляде вовсе не ненависть, там что-то другое. Нечитаемое. Опять!

— Лира Шиен решила поставить точку в своих попытках чего-то добиться и провести остаток дней в богами забытом месте? Что ж, я дам тебе этот шанс. Но сначала я задам тебе один-единственный вопрос. — выдаёт Хаган, и вокруг нас накаляется такое напряжение, что даже воздух вот-вот заискрит.

Глава 15. Отпустить

— И какой же это вопрос? — спрашиваю я, и волнение внутри нарастает до предела.

Хаган, как назло, молчит, затягивая паузу, бьющую по нервам ещё хлеще.

Наклоняется, вглядываясь в меня так, будто у него в глаза встроены рентгеновские лучи, а затем произносит. Медленно. Тихо. И даже немного рычаще.

— Четыре месяца назад. Двенадцать магов и людей были обвинены в заговоре против императора и казнены с позором, — выдаёт он, и я вижу, какой гнев он душит в себе лишь от упоминания случившегося. — Ты к этому причастна, Лира Шиен?

Выстрелом в сердце звучит последний вопрос.

— К заговору? — переспрашиваю, а у самой ладони холодеют от ужаса.

Всем богам готова молиться, чтобы предыдущая хозяйка тела не подложила мне такую свинью, участвуя в подобном деле.

— Заговора не было, — объясняет Хаган, и я чуточку выдыхаю, но всё равно остаюсь в таком напряжении, что от меня вот-вот искры полетят. — Был хитрый, подлый план: скрыть свои преступления, подставив ни в чём не повинных лиц. Хочешь сказать, что ничего не знаешь об этом?

На последнем вопросе от Хагана исходит такая волна гнева, что становится ещё страшнее. Хотя нет… его подозрения и его недоверие – вовсе не основная причина наличия тех ужасных чувств, что поднимаются в недрах души.

Я боюсь, что настоящая Лира могла быть замешана в чём-то подобном. Я ведь уже видела клочок её воспоминаний. Один единственный отрывок, по которому невозможно судить, о чём именно шла речь. Неужели об этом деле?

И почему мне больше не удалось ничего вспомнить? Совсем ничего…

— Лира Шиен, молчание тебя не спасёт, — напоминает Хаган, только вот умалчивает, что и один из ответов может стать последним, что я скажу в своей жизни, ведь так?

Хотелось бы мне знать, что именно делала Лира, но память не поддаётся мне. Да это и не нужно для того, чтобы ответить.

Если Лира и совершила нечто настолько ужасное, то она уже поплатилась. Я почти уверена, что она умерла, когда выпала из того окна, а это тело заняла я. И как бы меня не тошнило от гнусности того, что она могла совершить, я не должна умирать и страдать за её преступления. Так ведь?!

— Хорошо, помогу тебе “вспомнить”, — вдруг решает Хаган, поднимает вверх руку, щёлкает пальцами, и прямо в воздухе появляется клочок бумаги. — Твой почерк?

Беру протянутый желтоватый лист и скольжу взглядом по буквам.

“Буду ждать тебя у стен старого храма возле южных ворот дворца на закате. Не придёшь, и твоего Хагана убьют,” — гласят ровные буквы. Два предложения, а сердце сжимается в ком. Кого-то шантажировали жизнью генерала? И этот кто-то, судя по всему, пошёл в ту ловушку… Кто это был?

— Это твой почерк? — повторяет вопрос Хаган, а я смаргиваю, потому что к глазам предательски подступили слёзы.

Если Лира действительно пошла на эту подлость и виновна в смерти дорогого для Хагана человека, а, может даже возлюбленной, то у меня нет больше ни одной претензии к его желанию наказать Лиру. Я бы вообще на лоскуты порвала за такую низость.

Но я – не Лира. Может, стоит сейчас об этом сказать?

И тогда Хаган решит, что я опять веду странную игру, лишь бы избежать наказания. Или… казнит. Или сумасшедшей назовёт. Сколько бы ни читала книг, на заставе не нашли ни единого упоминания о пришлых, попаданцах или прочем. Зато про злых духов начиталась. Такой судьбы я себе не желаю.

— Разве вы не сверяли почерк ранее? — вместо ответа задаю Хагану вопрос.

По взгляду понимаю, что сверял. И, кажется, не один раз.

Значит, он брал мои последние записи. А там, что удивительно, почерк не сильно отличается от того, какой красуется на этой проклятой записке. Разве что у меня более “ленивый”. Кто же знал, что у нас с Лирой и этот пункт совпадает?

И зачем вообще она писала это своей рукой? Лира вроде не дура. Может, её подставили?

— Почерк можно подделать. Неужели считаете, что я бы оставила такую улику против себя? — спрашиваю Хагана и по глазам вижу, что он уже обдумывал такой вариант.

— Потому эта записка должна была сгореть сама по себе, но Ари положила её в запечатывающий ларец, прежде чем…

Он смолкает, будто на осколки стекла напоролся. А я же выясняю для себя ещё кое-что.

Ари.

Значит, так звали того, кому предназначалась эта записка. Точнее ту. Ари – женщина.

— Я даю тебе шанс, Лира. Обычно ты врёшь куда изворотливее, так что мешает сейчас? Ты причастна к гибели двенадцати магов и человек или нет? — спрашивает Хаган, и я принимаю единственное верное решение, которое сейчас нахожу.

— Я – нет, — хрипом срывается мой голос, а затем наступает тишина.

Режущая слух тишина, которую разбавляет лишь грохот моего собственного сердца.

Хаган Шэр не просто смотрит мне в глаза, он сканирует. И я не знаю, что именно он сейчас решает в своей голове, но злится. Дико злится. На меня? На себя?

Не знаю, но с каждой секундой становится всё страшнее. Пульс зашкаливает, а Хаган вдруг… отворачивается от меня к окну.

Стоит спиной. Почти не дышит. Лица его не вижу, но замечаю, как играют желваки на сжатых челюстях. Как до хруста сжимаются его кулаки.

И как ни странно, в этот момент страх отступает от меня. Сердце пронзает тонкая игла грусти, которая кружилась где-то рядом с момента, как я увидела ту записку.

Записку, предназначенную женщине, которая, кажется, любила Хагана. По крайней мере, хотела защитить. Ведь она добровольно пошла в западню ради него.

А он… он тоже её любил?

От этой мысли становится ещё хуже. У меня самой пальцы сжимаются в кулаки. Если все так, как я думаю, то какая же для Хагана мука смотреть в лицо той, кого он считает виновной в смерти возлюбленной.