София Рубина – Ячейка (страница 16)

– Мне нужно дежурить на случай новых указаний. Вряд ли ты можешь помочь. Наберись сил, отоспись. Что-то мне подсказывает, что это только начало.

Глава 9

Никто не мог найти Ханну, кухарку. Ее не оказалось ни на кухне, ни в комнатушке на третьем этаже под крышей, ни в погребе, ни в саду. Оставшиеся слуги, которых можно пересчитать по пальцам, сбились с ног, в который раз оббегая территорию.

– Может, она отлучилась к соседям? – предположил Гарс и отправил Бена по окрестностям.

Хелин переступила порог своей временной, как она надеялась, обители. Будь она средневековой барышней, путешествующей из Антверпена, она бы приехала не одна, а с личной служанкой. Та зажгла бы свечи у изголовья кровати и помогла госпоже с багажом. Спала бы она также в этой комнате, на узкой лежанке, выдвигающейся или ставящейся у пьедестала кровати хозяйки. Но горничной у Хелин нет. А единственная женщина в доме, Ханна, куда-то пропала, как будто мало того, что все летит кувырком.

Ее новая спальня была тусклой – перегородка стены приходилась как раз на середину окна, выложенного толстыми зеленоватыми стеклами. Этого хватало на то, чтобы в пространство цедился сумрачный зеленый свет, но понять, что происходит на улице, не представлялось возможным.

Хелин оглядела очертания стола, покрытого сукном, и стула с двумя подушками. Девственно чистый камин. Короткая кровать скрывалась за пологом на возвышении, к ней приставили сундук с простеньким орнаментом на красной крышке. Из стены торчал гвоздь с вешалкой для одежды. В дальнем углу нишу занимали медный таз, кувшин с водой и пестро расшитое полотенце. Пол из досок. Потолок представлял собой открытые деревянные балки.

Что ж, если постель не кишела клопами, ее пристанище претендовало на звание одного из самых роскошных мест проживания в средневековой Гааге.

«Я как в тюрьме», – невольно пришло в голову Хелин. Она бессильно опустилась на низкий стул и, несмотря на подушки, уперлась позвоночником в резной орнамент на спинке. Сколько ей здесь нужно скрываться? Будущее виделось не светлее, чем предметы в окружающем пространстве.

Первое время она сидела неподвижно за столом, ожидая, что, может, вот-вот появится Гарс или хотя бы Бен с новостями. Потом встала и принялась измерять шагами комнату. Ложиться не хотелось, словно от того, ляжет она или нет, зависели шансы вернуться обратно.

Хелин щепетильно перебирала каждый отдельный момент сегодняшней телепортации, пока ей не стало дурно. В воспоминаниях отдельной красной нитью вставали образы того, как Ян тщательно изучает ее лицо, а затем движениями руки покрывает линиями бумагу – и от невероятности этих простых событий ее пробирал озноб. Но затем ученая вспоминала, чего ей стоила собственная выходка…

Тряхнув головой, Хелин попыталась придумать себе занятие – и ничего не пришло на ум. Вздохнув, она не придумала ничего лучше, чем отправиться обратно к консулу, чтобы узнать хоть какие-то новости, а заодно умолять одолжить ей любую книгу из его подпольной библиотеки.

В коридоре без всякой на то причины ее движения стали крадущимися и осторожными. Под ногой скрипнула половица, и Хелин застыла, словно на месте преступления.

До комнаты Гарса оставалась пара метров. Вдруг с лестницы послышались шаги и оживленный разговор. Женские голоса, верно, принадлежали монахиням, вернувшимся с праздника.

Хелин почти влетела в комнату консула и затворила дверь. Гарс все еще сидел, склонившись над аппаратом, но при появлении гостьи повернул голову.

– Быстрее, чем я предполагал, – заметил он. Похоже, к консулу вернулось ровное расположение духа. – Новостей нет.

– Понятно… – протянула Хелин. За дверью цистерцианки расходились по своим опочивальням. – Слушай, я могу куда-нибудь сесть? Это невыносимо – в одиночестве думать обо всем снова и снова. Мне нужно отвлечься.

– Тебе многому еще предстоит научиться, – невпопад ответил консул, и у Хелин поползли вверх брови. – Садись. Это будет долгий вечер.

– Все-таки твое поведение очень отличается от того, как ведут себя в Средневековье, – продолжил Гарс, когда девушка опустилась на подушки. На столе лежала потрепанная колода карт (подумать только, одна из первых существующих!) и, чтобы как-то занять руки, Хелин машинально начала раскладывать незамысловатый пасьянс. – Если просто при ходьбе по городу это не так бросается в глаза, то при знакомстве, разговоре – весьма ярко. Ван Эйк это подловил, он смышленый малый. Какой прыжок по счету у тебя сегодня?

У Хелин дернулся уголок рта.

– Двадцатый. Последний перед запуском.

Брови Гарса сошлись на переносице.

– Ты хочешь сказать, это – финальный? – Он повернулся к ней, на его лицо падал отсвет дисплея. – Но это же значит, что все случившееся предстает совсем в другом свете! Велика вероятность, что произошедшее неслучайно.

– Это за пределами моего понимания, – вздохнула ученая. – Я была одна, и я даже не почувствовала каких-то особых перемен… – Она замолчала.

– Что такое? – заинтересовался консул.

Хелин продолжала молчать. Она вспомнила, где и когда у нее появилась тяжесть в голове, которую она приняла за очередную мигрень. Теперь она знала, в какой именно момент произошло вероятное смещение, но это ничего не меняло, потому что она не видела ни единой души в округе. Только давящий шум в ушах…

– Гарс, я могу спуститься и осмотреть нижний этаж?

Консул задумался.

– На мой взгляд, неудачная идея. Не стоит сейчас делать лишних движений. Тем более у нас есть художник, чье внимание ты привлекла, и он считает, что ты находишься на прогулке с супругом. Давай не будем его разубеждать. Не говоря уже и о том, что мы до сих пор не нашли Ханну.

– Все еще не нашли?

Гарс отвернулся.

– Все еще не нашли.

Хелин отложила пасьянс, который не складывался, и стиснула ладони коленями. Видела ли она Ханну тогда, около кухни? Кухня. Перед неполадками гарнитуры и ее падением в реальность. Да, там кто-то стоял к ней спиной в полумраке. Хелин тогда решила, что это кухарка. Но был ли тот силуэт силуэтом Ханны?

А если нет – то кто это?

В коридоре раздались увесистые шаги, и девушка напряглась. Некто спешно, почти бегом двигался по этажу. Но человек промчался мимо, и спустя несколько секунд послышался стук в одну из комнат монахинь. Хелин и Гарс сидели молча.

Консул вздохнул и встал размять ноги.

– Не к добру все это.

Она не нашла, что возразить.

Гарс разлил по бокалам гиппокрас, который пытался подсунуть ей как в реальности, так и в «Ячейке», и Хелин решила, что заслужила немного расслабиться. На вкус хваленый напиток оказался похожим на глинтвейн, но слаще и крепче. Ученая вынесла вердикт, что при данных обстоятельствах оно в самый раз.

– А как тебя готовили к перемещению? – спросила она, отпив большой глоток. – Ты никогда не вдавался в подробности.

Гарс подпер подбородок и устремил взгляд куда-то на резную дверцу шкафа. На стенах плясали блики от свечей, где-то вдалеке сквозь шелест дождя прорывались звуки с улицы.

– Подготовка по внедрению продолжалась более трех лет, – начал консул. – Во-первых, я изучил историю и политические течения этого времени. Читал трактаты, которыми козыряют образованные люди XV века, и религиозную литературу, штудировал средненидерландский язык. Этикет, разумеется. Но этого недостаточно. Для окружающих я – нотариус, профессию которого получить не просто, так что на меня легла ответственность по изучению средневековых юридических хитросплетений и сдача экзаменов. Также я – провожатый для путешественников из другого времени и единственный человек, который при необходимости может оказать должный уровень срочной медицинской помощи. Или вытащить кого-то из драки. Или помочь с подобающей одеждой. Я полностью отдался этому на несколько лет.

Хелин сидела затаив дыхание. Воцарившаяся тишина свидетельствовала о том, что Гарс окончил рассказ.

– Я… я и не представляла, что всего настолько много, – пробормотала она, глядя во все глаза на невысокого, чуть потрепанного, не выделяющегося человека на стуле со взбитыми подушками. – История, литература, юриспруденция, богословие, медицина – а хирургия? да? – и языки, и навыки боя. – Консул кивал, пока она загибала пальцы. – Вот все это за три года с небольшим? Да как такое возможно?

Гарс невесело поднял уголки губ:

– И еще верховая езда.

– А как твоя семья отнеслась к таким нагрузкам и переезду?

Гарс застыл, его рот сложился в тонкую линию.

– Ты можешь с ними общаться с помощью аппарата?

Тот продолжал молчать. Хелин помедлила и добавила:

– Тебе есть с кем говорить?

– Никого.

Хелин ошарашенно переваривала услышанное, не зная, как вести себя дальше.

– Мне жаль, – только и сказала она.

Гарс перевел взгляд куда-то вниз и покачал головой:

– Не нужно.

– А как тебе здесь? – попыталась перевести тему Хелин. – Как тебе живется в Средневековье?

Таким консула она не видела. Он хрипло рассмеялся, затем налил себе еще гиппокраса и медленно начал пить, глядя вдаль. Затем поставил бокал на скатерть и, постукивая пальцами по столу, посмотрел на путешественницу. Хелин ждала. Гарс покачал головой:

– Тебе по-честному?

Она кивнула.

– Да.

Консул ухмыльнулся и принялся снова разливать вино.

– По-честному, значит… – Он вздохнул. – По-честному, я в течение нескольких лет большими объемами каждый день учился и работал. У меня была цель. И я чувствовал, что приношу пользу. – Гарс запнулся. Возникла пауза. – И вот я здесь.