София Рэй – Хроники Воздушной Пустоши. Искатель (страница 43)
Мистер Спарк уже полчаса как заваривавший чай в дальнем углу комнаты, лишь на мгновение обернулся, но этого хватило, чтобы Мартин обратил на него внимание. Пользуясь завязавшейся шумной беседой между Равенной, Ником и Октавиусом, юноша направился в «кухню»:
– Мистер…
Старик резко дёрнулся.
– А, это ты Мартин… – уголки его губ подрагивали, словно бы не слушаясь. Напрасно мистер Спарк пытался с собой совладать – дрожь эта передавалась всему телу. – Не хочешь чаю?
Мартин молча взглянул на рассыпанную по столу заварку и пустой чайник.
– Долго ещё будете скрывать?
– О чём ты, парень?
Юноша не ответил.
– Не смотри на меня так… – старик опустил глаза.
– Вы ведь что-то скрываете, верно? – Мартин старался говорить тихо, так чтобы никто их не услышал. – Я вижу. Я наблюдательный.
– Не понимаю о чём ты… я… – растерянный взгляд мистера Спарка метался из стороны в сторону. – Что ты хочешь услышать?! – уже нервным шёпотом спросил старик.
– Вы мне что-то не договариваете, не так ли?
– Нам не следует сейчас об этом говорить…
– А когда следует? – голос Мартина был холоден и твёрд.
Старик с удивлением смотрел на него – ещё недавно запуганного и неуверенного в себе паренька. Теперь он видел в нём мужчину.
– Верум пока что не особо вам доверяет. Так что, нам запрещено рассказывать новичкам все подробности.
– Но это касается не только Верума.
– Ты умный парень… – старик покачал головой. – Подожди немного и сам всё узнаешь.
– Нет времени ждать! – воскликнул Мартин не нарочно громко, но этого хватило, чтобы насторожить бдительность Октавиуса.
– О чём толкуете, господа? – спросил подоспевший мужчина, по виду уже порядком уставший.
Лицо Мартина осталось невозмутимо:
– Я расспрашивал мистера Спарка подробнее о вашей организации.
– Да? И что же конкретно ты хотел узнать?
Парень усмехнулся:
– Ну… К примеру, что значит весь этот запутанный ритуал с цветами? Признаться, я немало проклятий выложил, прежде чем зашёл в нужную лавку. Верно, Ник?
Тот загадочно улыбнулся.
– Что ж… – ответил Октавиус, немного смягчившись. – Этот обычай не просто прихоть – он позволяет нам отсечь лишнее. Если ты ещё не понял – Верум принимает далеко не всех. У всего есть своя история, и мы – не исключение, – затем Октавиус переглянулся с Равенной, под шумок поедающей пирог в бумажной обёртке. – Думаю им, можно рассказать?
Та лишь махнула рукой.
Мужчина продолжил:
– Верум берёт своё начало десять лет назад. Изначально эта организация создавалась как общество борьбы против новой власти. Основатели – двое молодых мужчин и женщина, – Октавиус указал на поблёклую фотокарточку, висевшую на стене неприметным серым пятном. – Тогда ещё не было этого убежища – они собирались дома и не особо скрывались… Пока не произошла трагедия. – В тот день, женщина, что на фото, ничего не подозревая, работала в саду. Пока не пришли они.
– Кто, они? – спросил Ник, незаметно подошедший послушать.
– Те, кто сейчас называет себя председателями Совета. Шайка разбойников и моральных уродов, что воспользовались послевоенной смутой. То, что они тогда сделали… – Октавиус сглотнул. – Тело Розы – так её звали, нашли без одежды и изуродованным, прикованным наручниками к садовой ограде. На её груди было вырезаны слова: «первое предупреждение», – мужчина опустил голову и на мгновение замолчал. – Она любила цветы…
Воцарившуюся тишину нарушило неловкое шуршание бумажной обёртки:
– Извините…
***
Ночь была длинной. Поначалу Мартин долго не мог уснуть, и дело вовсе не в тонком матрасе, постеленном на полу – этот день выдался слишком насыщенным. Ник, расположившийся рядом, тоже периодически ворочался, но оба не подавали виду, что не спят.
В какой-то момент Мартин вспомнил дом. Пение сверчков и шорох листвы под окном, свежий, впитавший запахи трав ветер – всё это он принимал как данность, живя в Гринстоуне, но сейчас, словно заново очутился там – в старом семейном домишке, со скрипучими половицами и выцветшими обоями, запахом пожелтевших от времени книг и предрассветным криком соседского петуха. Ещё вот-вот, и он услышит частое дыхание доброго пса Сэма, вечно норовящего залезть к нему на кровать. Жив ли ещё старина Сэм? Просыпаться без его мокрого языка, в порыве радости вылизывающего щёки хозяина, оказалось неожиданно пусто…
«Сколько ещё ты успел позабыть?..»
– Тсс… тише… – послышался чей-то шёпот. – Эй, проснись!
Затем Мартин почувствовал колкий толчок в бок и сразу же открыл глаза.
– Извини… Не говори ничего!.. – шёпот принадлежал Нику, зачем-то разбудившего друга посреди ночи. – Прислушайся…
По комнате разносился раскатистый храп Равенны. Чего тут слушать? Но через мгновение из прихожей раздались чьи-то приглушённые голоса. Не сразу, но юноша сумел их различить. Октавиус и мистер Спарк о чём-то горячо спорили:
– Ты не понимаешь, о чём говоришь! У нас слишком мало людей!
– Да, но это не значит, что нужно ТАК рисковать! В такое время и ты решил подставить нас всех под удар? Мало того, что вы с Мари притащили этих…
– Им можно доверять!
– Неужели? Так же, как можно было доверять Дереку?
– Октавиус…
– Что? А я ведь тогда предупреждал – никто меня не слушал!
– Да пойми же ты! – в сердцах воскликнул мистер Спарк. – У нас нет выбора – остались какие-то считанные дни, может даже часы!..
Октавиус замолчал. Затем, почти шёпотом произнёс:
– Может, ты и прав… Делай, как знаешь…
Дальше они ещё о чём-то говорили, но уже тихо, так, что Мартин не разобрал ни слова. Взглянув на Ника, он по его глазам понял, что они оба думали об одном и том же.
***
Следующий день ознаменовался неприятным известием – город закрывают. Ник шёл по знакомой, вымощенной зеленоватым камнем улице, и со всех сторон на него взирали плакаты с пугающей заглавной надписью – «КАРАНТИН!» Ниже шёл перечень принятых мер и свод предписаний, адресуемых гражданам:
Ник прибавил шагу. Когда Октавиус утром впервые зачитал членам Верума новые предписания, все были несколько шокированы. Как сказал сам мужчина: «Все наши планы теперь летят к чертям!»
Ладони механика потели и наливались кровью – словно готовились к драке, а окружающие пустынные улочки теперь ещё больше раздражали.
«Интересно, что он скажет?» – размышлял Ник, с каким-то даже азартом, в тайне надеясь на возможное сопротивление – будет повод размять кулаки. Остановившись напротив высокого дома с горгульями и колоннами, механик от души дёрнул за шнур звонка. Из дома послышалось дребезжание колокольчика. Парень повторил. Он продолжал делать это до тех пор, пока тяжёлая дверь резко ни открылась и наружу ни высунулась взбешённая физиономия Алекса:
– Что здесь чёрт возьми, происходит! Ты?! Какого чёрта?!
Ник понял, что немного перестарался и как можно спокойнее произнёс: