София Островская – Узнай меня, если сможешь (страница 8)

– Он не продолжает твое дело, – вступил я. Я стоял на месте, стараясь дышать ровно, улавливая каждую деталь. – Он его профанирует. Он копирует внешние атрибуты. Чистоту. Числа. Но он не ты. У него другой запах. Другая одержимость. Он не художник. Он ремесленник.

Глаза Волкова сузились. В них мелькнула искра… обиды? Ревности?

– …Ремесленник? – он произнес это слово с легким отвращением.

– Да, – я нажал на больную точку. – Он пользуется твоей формулой, не понимая ее сути. Он портит твою симфонию, Волков. Делает ее… банальной.

Он замолчал, уставившись на сцепленные руки. Минуту, другую. Потом поднял на меня взгляд.

– Он писал мне. До того, как все случилось. Молодой. Одаренный. Но… ограниченный. Он видел красоту в цифрах, но не видел необходимости в чистоте. Он предлагал сотрудничество. Говорил, что мы можем "оптимизировать" мир. Я ему отказал. Его подход был… грязным.

– Имя, Артем, – тихо, но настойчиво сказала Марина. – Дай нам имя.

Волков посмотрел на нее, и в его взгляде было что-то, отдаленно напоминающее сожаление.

– Его зовут Линник. Кирилл Линник. Он был моим… онлайн-адъютантом. Помогал искать данные для моих вычислений. Он знал систему. Но он не понял главного. Исправление – это не оптимизация. Это жертва. Искусство требует жертв.

Он откинулся на спинку стула, и его лицо снова стало маской безразличия.

– Теперь идите. Наслаждайтесь охотой. И передайте Линнику… что он разочаровал меня.

Мы вышли на улицу, и холодный воздух показался мне бальзамом после больничной атмосферы. У нас было имя. Кирилл Линник.

– Он манипулирует нами, – сказала Марина, когда мы сели в машину. – Он использует нас, чтобы убрать конкурента. Того, кто, по его мнению, вульгаризирует его искусство.

– Неважно, – ответил я, заводя двигатель. – Главное, что мы знаем, кого искать. И мы знаем, что он "грязный". Что для него это "оптимизация". Что это значит?

– Значит, он не будет тратить время на идеальную чистоту, – предположила Марина. – Он будет торопиться. Он будет оставлять следы.

Мы поехали в участок. По дороге Марина через базу данных выяснила, что Кирилл Линник – бывший IT-специалист, уволенный из крупной компании за "неэтичные методы работы". Он был гением в области анализа данных и… социальной инженерии. Его последнее известное место работы – частная лаборатория, занимающаяся разработкой синтетических ароматизаторов.

Синтетические ароматизаторы. Сладковатый, терпкий запах. Пахучие вещества, которые можно создать искусственно, чтобы скрыть свой естественный запах. Чтобы не оставлять следов. Но он ошибся. Он не учел, что его искусственный запах тоже может быть опознан. Как опознается химический состав яда или наркотика. Мы уже подъезжали к зданию лаборатории, когда Марина получила новый отчет. Еще одно тело. На этот раз – женщина. Татьяна Орлова, главный редактор модного журнала. И на ее рабочем столе лежала визитка. На обороте – цифра 1720.

Он ускорился. Он не стал ждать, пока мы найдем его. Он уже совершил следующее убийство. 860… 1720. Последовательность продолжалась.

Я вышел из машины и посмотрел на безликое стеклянное здание лаборатории. Где-то там, внутри, был человек, который видел в людях лишь набор данных, подлежащих оптимизации. Который убивал, потому что счел это логичным следующим шагом в эволюции преступления. Он думал, что он невидим. Что он всего лишь алгоритм. Но у каждого алгоритма есть создатель. А у каждого создателя – свои слабости. Свои ошибки.

Я потянулся к своему блоку и выписал новое число.

1720.

– Ладно, Кирилл, – прошептал я, глядя на яркий свет окон лаборатории. – Покажи мне, где ты ошибся. Дай мне свою деталь.

И мы вошли внутрь, чтобы начать новую охоту. Охоту на тень, отброшенную другим монстром. И я знал, что эта охота будет еще страшнее. Потому что на этот раз наш противник не был одержимым художником. Он был холодным, расчетливым инженером смерти. И он уже был на два шага впереди.

Стеклянные двери лаборатории бесшумно раздвинулись, впуская нас в царство стерильного воздуха, пахнущего чужими воспоминаниями. Десятки, сотни синтетических ароматов витали здесь, создавая невыносимую какофонию для моего нюха. Цветочные оттенки бились с древесными, фруктовые – с пряными. Это было похоже на попытку услышать один-единственный голос в переполненном стадионе. Марина шла рядом, ее плечо почти касалось моего. Я чувствовал ее напряжение, слышал учащенное дыхание. Она боялась. Не за себя. За меня. Она знала, что мой главный инструмент – обоняние – здесь был атакован на корню.

– Он здесь, – прошептал я, едва слышно. Запах. Тот самый, сладковато-терпкий, искусственный, как пластиковая роза, пробивался сквозь общий фон. Слабый, но неуловимый. Он рассеян повсюду, как будто он не просто работал здесь, а пропитал собой все пространство.

Нас встретила заведующая – женщина с резким голосом и запахом дорогих духов, пытающихся перебить лабораторные ароматы. Я не видел ее лица, только ощущал ее нервозность.

– Кирилл Линник? Да, он у нас работает. Гений в своем деле. Но сегодня его нет. Заболел.

– Когда вы видели его последний раз? – спросила Марина, демонстрируя удостоверение.

– Вчера. Ушел раньше. Был какой-то… возбужденный. Говорил, что близок к прорыву.

Мы прошли к его рабочему месту. Кабинет был таким же стерильным, как и квартира Волкова. Ни одной лишней бумажки. Монитор, клавиатура, несколько пробирок с цветными жидкостями. И никаких личных вещей. Но он был не так осторожен, как Волков. Его одержимость чистотой была показной, поверхностной. Я провел пальцем по столешнице. Идеально. Слишком идеально. Как у Калинина. Как у Гордеева. Он копировал почерк, но не понимал его сути. Волков наводил порядок, потому что не мог иначе. Линник – потому что так было написано в инструкции, которую он для себя составил. Я сел за его компьютер. Пароль был несложным. Комбинация цифр 215430860. Он был одержим последовательностью. Это была его слабость.

Экран ожил, открыв рабочий стол. Ни игр, ни личных фото. Только папки с проектами. И одна – с названием "Оптимизация".

Я открыл ее. Внутри были файлы. Не с именами, а с номерами. 215. 430. 860. 1720. И следующий – 3440. Он не просто продолжал последовательность. Он планировал ее вперед. Он уже выбрал следующую жертву после Татьяны Орловой.

– Марина, – позвал я, чувствуя, как холодеют пальцы. – Он уже знает, кто будет следующим. 3440.

Она подошла, положив руку мне на плечо. Ее прикосновение было единственной теплой точкой в этом ледяном мире.

– Нам нужно найти связь. Что объединяет всех жертв? Не только числа, но и самих людей.

Я открыл файл под номером 1720. Татьяна Орлова. Ее данные, фотографии, распорядок дня. И пометка: "Оптимизация завершена. Коэффициент эффективности – 0,93".

Он измерял их. Как машины. Вычислял их эффективность и… устранял, как сбойный код. Внезапно я заметил нечто на клавиатуре. Между клавишами "F" и "G" застрял крошечный, почти невидимый обломок. Что-то похожее на засохший лепесток. Я аккуратно поддел его кончиком ножа.

– Что это? – наклонилась Марина.

Я поднес обломок к носу, отсекая все остальные запахи. Сладковатый, терпкий, травянистый… и знакомый. Очень знакомый. Но откуда?

– Он принес это с собой, – прошептал я. – С места преступления. Или… готовится к следующему.

Я закрыл глаза, заставляя память работать. Этот запах… он был в кабинете Татьяны Орловой. Слабый, но был. И до этого… у Петрова? Нет. А у Калинина? Нет. Это что-то новое. Что-то, что связано с его следующим числом. С 3440.

И тут до меня дошло. Он не просто оставляет числа. Он оставляет запахи. Разные запахи для разных жертв. Как будто помечает их. Как парфюмер смерти.

– Он не копирует Волкова, – сказал я, открывая глаза. – Он его улучшает. По его мнению. Волков использовал только числа. Линник использует числа и запахи. Он создает… мультисенсорный опыт.

Марина смотрела на меня с ужасом и омерзением.

– Это отвратительно.

– Это гениально, – мрачно поправил я. – И это его выдаст. У каждой жертвы будет свой уникальный запах. И этот запах будет связан с числом. Нам нужно найти связь между числом 3440 и этим ароматом.

Я снова погрузился в файлы. Искал любые упоминания, любые данные. И нашел. В папке с исследованиями был файл с описанием нового аромата. Кодовое название – "Нептун". Описание: "Холодный, водный аккорд с нотами морской свежести, водорослей и… серой амбры". Тот самый запах. Тот самый обломок, который я нашел, пах именно так. Холодный, водный, с горьковатой нотой водорослей.

– Нептун, – прошептал я. – Почему Нептун? Что связывает число 3440 с морем?

Мы лихорадочно начали искать. Базы данных, социальные сети, любую публичную информацию. И Марина нашла.

– Сергей Доронин, – сказала она, ее голос дрожал от возбуждения. – Владелец сети элитных спа-отелей. Его флагманский отель называется "Нептун". И… – она сделала паузу, – его годовой оборот в прошлом году составил 3.44 миллиарда рублей.

3440. Не просто число. Сумма. Оборот. Линник убивал людей, основываясь на их финансовых показателях. Он оптимизировал экономику, устраняя тех, чьи числа не вписывались в его идеальную прогрессию.

У нас было имя следующей жертвы. И место. Отель "Нептун".

Мы выскочили из лаборатории и помчались по городу. Я вел машину, нарушая все правила, как тогда, когда Волков взял Марину. Сердце бешено колотилось. Мы опаздывали. Мы всегда опаздывали на один шаг.